14 глава
. . .
Я поднимаюсь по ветхой деревянной лестнице, прямо из середины светлого помещения супермаркета, что стоит прямо за поворотом в трёхстах метрах от моего дома. Очень странно. Оглядываюсь, чтобы убедиться в этом, и продолжаю подниматься. Ступеньки наконец заканчиваются и тут показываются стеллажи и стойка в виде старого деревянного стола с множеством формуляров. За ним сидит пожилая женщина в круглых очках с толстыми стеклами и что-то строчит на листе бумаги синей ручкой на пружинке. Библиотека. Та самая наша городская библиотека. Точно, она, только вот лестницы у неё нет и этаж один да даже если бы и был ещё, то точно не супермаркет. Всё катастрофически перемешалось. Я была рада снова оказаться в библиотеке, в которую ходила с первого класса. Всё в голове моментально всплыло. Улица Галочкина, что была прямо через дом от библиотеки. Ветеринарная клиника, закрытый бильярданый клуб, аптека, парикмахерская и крошечный магазин детской одежды "Модный сад". Всё это находилось в одном двухэтажном доме. Прямо напротив него остановка, через которую я всегда обходила метровые лужи, что образовывались из-за неровного и давно не обновляющегося асфальта. Магазин автозапчастей "Авто 49", гостиница "Лиаз" — всё это находилось близ библиотеки.
. . .
Вынырнув из воспоминаний, я очнулась уже не в любимой библиотеке, а лёжа на широкой груди Шона, что мирно вздымалась в такт его дыханию. Ну это тоже не плохо, жалко, что это был только сон. Казалось, что запах отсыревших библиотечных книг до сих пор стоит в носу. Когда пелена сна спала, он улетучился, и всё встало на свои места. Я всё-таки не в библиотеке. Я в Торонто, в квартире Шона. Я не в России. Мне даже стало как-то грустно, но если посмотреть на это с другой стороны, то здесь, в Торонто мне намного лучше. Вся эта старая и прогнившая прохими воспоминаниями атмосфера душила меня, как бедного кролика в капкане. Есть такие случаи, когда новое намного лучше, чем старое. Например, мой.
Я аккуратно отстранилась от Шона, бережно убрав с себя его руку. Парень что-то промычал, перевернулся на бок и, сонно вздохнув, продолжил спать. Я примерно представляла, как он устал, и не стала его будить. Только зашла в спальню, стащила с кровати одеяло, вернулась в гостиную и накрыла Шона с головой.
Солнце снова скрылось за густыми облаками. Хотя только вчера была хорошая погода. Было пасмурно и вдобавок ко всему туманно. Верхушка башни скрылась где-то глубоко в облаках, что густой дымкой опустились на город.
Тут мне зачем-то пришло в голову сходить в душ. Я зашла в ванную комнату, открыла воду и закрылась в душевой кабине. Чтобы не намочить волосы, я собрала их в пучок на затылке. Оглядывая голубоватую поверхность двери, я сразу вспомнила нашу первую встречу с Шоном. Мне до сих пор не верилось. Кажется, что я вот-вот проснусь у себя в комнате, в родительском доме.
Просторное и в каких-то местах пустое пространство шоновой квартиры ещё больше усугубляло атмосферу, созданную плохой погодой. Всё казалось серым и невзрачным, давило и наводило непонятную тревогу. Только Шон, мирно спящий на диване, стоящем прямо под окном гостиной, каким-то образом всё скрашивал и хоть немного придавал комнате живой вид. Ну или, может, так это действует только на меня, но было сложно представить то, как Шон живёт один в такой огромной квартире. Должно быть, ему бывает очень одиноко. Наверное, поэтому он начал увлекаться курением наркотических средств. Никогда не ставила себя на его место, но, мне кажется, что я бы тоже так поступила. Судя по моему умению искать выходы из ситуаций, я бы именно так и сделала. Тем более, если здесь, в Торонто, это легально. Я невольно вспомнила про маму. Про то, как она грубо послала меня через свою сестру. А потом ещё и о том, что мне негде работать, что я живу в старой квартире своих бабушки с дедушкой, в которой невозможно нормально жить из-за этих дурацких протечек. Да и вообще...
Вдруг Шон хрипло заговорил. Я даже дёрнулась от неожиданности.
— Снова решила на утро убежать? — он перевернулся на другой бок, в мою сторону, и широко зевнул.
Я улыбнулась и, подойдя ближе, села на край дивана рядом с его ногами.
— Не в этот раз.
Шон слабо улыбнулся в ответ и потянулся. Он проснулся и, кажется, даже в квартире посветлело. Ну а, может, это просто мне так показалось. Уж слишком сильно я любила его улыбку, но это правда. Обстановка с его пробуждением немного разрядилась. И стены уже не так давили, и плохие мысли в голову уже не лезли.
— Поспи ещё немного, если хочешь, — я посмотрела на парня, который собирался уже встать, но слегка надавила на его плечи, призывая лечь обратно. Шон послушно лёг. Я мягко опустилась на его широкую грудь. От парня пахло дымом вперемешку с каким-то дорогим мужским парфюмом. Неповторимое сочетание. — Ты сегодня дома?
— Если Эндрю не позвонит, чтобы напомнить мне об очередной поездке, то да, — шатен вздохнул так глубоко, что его грудная клетка поднялась вместе с моей головой. Он аккуратно стянул резинку с моих волос и, запустив в них длинные пальцы, рассыпал по моей спине и начал медленно перебирать пряди одной рукой.
— Будем ждать звонка твоего менеджера?
— Пф, — фыркнул Шон. — нет.
Шон отказался использовать свой выходной для того, чтобы съездить куда-нибудь и погулять. Вместо этого он лениво потянулся и отправился в душ, а я, включив электрический чайник, начала искать что-нибудь съедобное на кухне. Банка кетчупа и пара апельсинов. Если мы не хотим умереть от голода, то кому-нибудь из нас нужно сходить в магазин. И я уже знаю, кто это будет.
Из ванной комнаты послышалось пение. Неразборчивое из-за шипения воды, но красивое, звучное и приятное. Я улыбнулась, когда расслышала слова песни и мысленно смогла подхватить мотив. Bruno Major — Fair-weather friend.
— My fair-weather friend
I wish you could see
He'll never love you
Quite like me, — напевая себе под нос, я отправилась за своими джинсами. Я стянула с себя футболку Шона, что была размеров на шесть больше меня, сложила и оставила в зале на диване. Схватив куртку, вернулась к двери ванной и постучалась.
— Я в магазин, — мне пришлось прислушаться, чтобы хоть что-нибудь услышать, но было тихо. — Не теряй, я скоро буду.
Дверь открылась, и из-за неё выглянула кудрявая голова Шона. Он высунулся только наполовину. С его мокрых волос стекала вода. Одна прядь свалилась на лоб, и парень дунул вверх на неё, но это не помогло. Он слегка вытянул губы, наклонившись за поцелуем, а потом, тыкая своим мокрым носом в мою щёку, он чмокнул меня в губы и молча удалился в ванной. Вскоре оттуда до меня донеслось:
— Возьми карту на тумбочке в прихожей.
— Я сама расплачусь, — таким же тоном отозвалась я, стёрла капельки воды с лица и накинула куртку.
— Не выдумывай! — рявкнул Шон, перекрикивая воду.
Я сдалась и, быстро захватив карточку, вышла из квартиры. Ключи я прихватила с собой и по привычке несла в руках. Мне не очень хотелось вернуться и не обнаружить Шона дома.
С погодой сегодня не так везло, как вчера. Туманно и сыро, но зато дождя нет. Я вышла на дорогу, чтобы перейти на другую сторону, и тут, откуда не возьмись, вылетает фургон. Он объезжает меня, но настолько близко, что я прочерчиваю большим ключом по крылу машины с таким скрежетом, что по руке до самого локтя прошла несильная, но болезненная дрожь. Но ключ я не выпустила, поэтому руку чуть не вывернуло в области запястья. Я сошла на обочину и уже собиралась идти, как меня кто-то окликнул. Это был водитель фургона. Он оставил машину на краю дороги, включив аварийку, и вышел.
— Ты куда несёшься?! — крикнул мужчина и яростно хлопнул дверью. — А если бы я не успел затормозить?!
Я молчала. Думала я так: "Поорёт и успокоится". Это присуще всем людям. Я терпеливо ждала. Доказывать ему свою невиновность было слишком бесполезно.
— Я вызываю копов, — и здесь моё терпение ещё не закончилось.
Был некоторый страх того, что закон будет не на моей стороне, но я была уверена, что переходила дорогу по правилам. Я покрутила рукой, чтобы проверить, могу я ей двигать или нет. Благо, всё в порядке. Водитель продолжил посыпать меня ругательствами, а потом сдался и, замолчав, начал ходить из стороны в сторону. Видимо боится, как бы я не сбежала.
Спустя довольно продолжительное время, я уже отморозила пальцы на руках и начала топтаться на месте, чтобы хоть немного согреться. При этом я проклинала этот день и чёртову полицию, что уже больше получаса едет сюда. Но вот, наконец, из-за поворота показалась белая машина с мигалками. Она не пищала, но зато неистово сверкала синим и красным светом. У меня даже в глазах зарябило.
Дверь открылась, и оттуда вышел молодой рослый мужчина в черной форме и кепке со значком "Полиция Канады". Он первым делом подошёл к водителю, не обратив на меня никакого внимания. Я уже даже понадеялась, что всё обойдется, и я смогу уйти. Мужчины начали переговариваться между собой. Точнее полицейский спокойно стоял и выслушивал водителя фургона, который, размахивая руками, яростно что-то ему доказывал. Потом он указал на меня.
— Вот она. — мне кажется, что его больше волновала длинная царапина на крыле машины, чем то, что он чуть меня не сбил. — Смотрите, что творит.
— Как я понял, она переходила по правилам, а вы вылетели на дорогу и чуть её не сбили, — подал голос полицейский. Я сразу обрадовалась и даже в надежде вскинула голову. — Давайте будем честными хотя бы с собой.
Я стою здесь и морожу нос уже почти час. Мне так хотелось наконец дойти до теплого помещения какого-нибудь супермаркета, а потом попасть домой.
Водитель тут же поник, но всё ещё пытался что-то доказать, но шериф уже что-то выписывал в небольшом блокноте. Он поднял на меня глаза.
— Вы можете идти.
Я буркнула, еле слышное "спасибо" и быстро удалилась. Прошла мимо своего дома и проверила, не отклеил ли кто-нибудь скотч от моего разбитого окна. Да, оно всё ещё в скотче. Наконец добравшись до дверей магазина, я с облегчением выдохнула и прошла внутрь. Там было настолько светло, что я даже зажмурилась.
Пройдя вдоль полок, я вспоминала, что потребуется для приготовления жарко́го. Я готовила это блюдо отцу, когда тот возвращался с работы, а мамы дома не было. Набор был примерно такой: говяжья вырезка, картофель, морковь, чеснок, лук, петрушка, соль, перец, розмарин и подсолнечное масло. Прекрасно. На поиски.
Спустя десять минут, я нашла всё, кроме розмарина. Даже лавровые листы были, а розмарина нет. Но я всё-таки откопала его среди множества пакетиков со специями. Я отошла на кассу и оплатила покупки. Согревшись, со спокойной душой вышла из супермаркета и быстрым шагом направилась в сторону дома. Сейчас было примерно четыре часа дня, может меньше. Я не рассчитывала на то, что так долго буду отсутствовать. Скорее всего Шон сейчас названивает мне, но телефон я оставила у него, поэтому, даже при всём желании, он не дозвонится.
Я открыла дверь ключом и толкнула её двумя пальцами от себя.
— Шон, я вернулась, — сняла ботинки и отставила их на обувную полку. — Прости, что так долго. Мне пришлось задержаться.
В ответ послышалась тишина. Я прошла на кухню и тут до меня донеслись неимоверные, прямо таки звериные вопли из гостиной. Бросив пакеты на полу, я рванула на звук. Долетев до входа в гостиную, остановилась и начала лихорадочно искать источник звука. Крики не стихли. И тут я увидела Шона. Он плакал. Плакал так, как в последний раз. Он смолк, а потом, набрав в лёгкие побольше воздуха, вновь завопил, что было мочи. Парень колотил кулаками по стене и кричал, как от нестерпимой боли. Громко, пронзительно и даже жалостно.
Я подбежала к нему и попыталась остановить, положив руки на его плечи и развернув к себе лицом, но он почти не реагировал. Как будто меня и не было.
— Шон! — выкрикнула я. — Слышишь?! Остановись!
Но он вывернулся из моих рук. Он что-то неразборчиво выкрикивал, раздирая голосовые связки, и я поняла только некоторые фразы.
— Я больше так не могу! — кричал парень. — Они всегда будут это делать, и я никак не могу на это подействовать! Не могу! Не могу! Не могу!
Он в последний раз ударил по стене и остановился.
— Пожалуйста, — отчаянно просила я. Шон развернулся ко мне, подошёл, а потом упал на колени и обхватил меня за ноги, прижавшись головой к животу.
— Прости, — тонко и заплаканно проговорил он. — Прости. Прости.
Я погладила его по волосам, а потом опустилась рядом. Он уткнулся носом в моё плечо. Слёзы нескончаемыми ручьями текли из его глаз и впитывались в мою футболку. Шон громко всхлипнул, а я успокаивающе чмокнула его в кудрявую макушку и крепче прижала к себе. Я решила пока ничего не спрашивать, и мы просто молча устроились на диване. Шону, кажется, тоже не особо хотелось об этом говорить. Он лёг на мои колени и потихоньку успокаивался, пока я аккуратно поглаживала его по голове. Мы вместе ждали, пока он не перестанет икать, потом парень притих и остался лежать на моих ногах.
Спустя довольно продолжительное время он всё равно не вставал. Мне даже показалось, что он задремал, но я не стала отстраняться. Просто чувствовала, что Шону становится легче, а мне от осознания этого было спокойнее.
Парень снова заплакал. Только он уже не истерил, а тихо обливал мои ноги литрами слёз. Я не знала почему, но где-то на подсознательном уровне понимала его и знала, что ему это нужно. Нужно выплеснуть всё накопившееся. Он не раз говорил о своём беспокойстве, тревоге и внутренних переживаниях. О тяжести этой внезапно свалившейся славы. Она свалилась на Шона, когда тот был ещё совсем подростком. Я всегда восхищалась его терпением и умением выдерживать на себе такую тяжесть, ведь сама бы никак не выдержала такого. Шон всегда улыбается и пытается угодить всем, совсем не думая о себе и последствиях. Нервные срывы для такого как он — это нормально.
Сейчас я видела обратную сторону монеты. Она всегда есть, но не все её могут увидеть. Только если сам человек захочет её показать.
Шон тихо всхлипывал, утыкаясь носом в мой живот, а потом я на миг убрала руки, позволяя ему перевернуться на спину. Мне открылось его лицо. На щеках остались мокрые дорожки, которые он вскоре стёр рукавом. Парень приоткрыл веки и посмотрел на меня. Светло-карие глаза, которые так светились сегодня утром, когда Шон улыбался во все свои тридцать два зуба, теперь блестели разве что только от слёз. Его нижняя губа снова предательски задрожала, глаза заблестели и слёзы по новой начали скатываться с краёв глаз. Шон закрыл лицо руками и судорожно вздохнул через рот.
— Ш-ш-ш, — я прижала к себе его кудрявую голову. — Всё хорошо.
Я говорила это, зная, что сейчас, в это мгновение для Шона ничего хорошего не существует. Что он не может ничего с собой поделать. Не может остановить это и совладать со своими эмоциями, пока те сами по себе не вытекут из глаз солёными слезами. Я понимала то, как он себя чувствовал. Это когда тебе бесконечно больно, и ты крепко стискиваешь зубы, чтобы не закричать, а слёзы всё текут и текут, пока не станет совсем плохо.
Через некоторое время Шон решил выпустить меня из своих объятий. Я убеждала его в том, что для меня это действительно очень важно и он может рассказать о том, что произошло, пока меня не было. Конечно, я не напрямую уговаривала его всё рассказать да и по моему даже не просила. Просто аккуратно пыталась подойти к этой теме, а потом решила не делать этого. У каждого должно быть что-то личное. Уходя на кухню, я спросила, не нужно ли ему что-то. Парень вяло покачал головой и, шмыгнув носом, лёг обратно на диван и до самого носа укрылся тем самым одеялом, которое я сегодня утром притащила из спальни. Последний раз взглянув на Шона с порога гостиной, я отправилась на кухню, дабы наконец разобрать продукты и начать готовить. Шона я дергать не стану. Возможно, он немного поспит, а если захочет, сам придёт на кухню.
Я разложила продукты на столе и взялась за мясо.
Вырезку нарезала небольшими ломтиками, морковь кружочками. Потом вылила на сковороду немного подсолнечного масла, обжарила лук и выложила его в отдельную тарелку, а потом та же участь ждала и мясо. Как только оно подрумянилось, я бросила туда же кружочки моркови, специи, чеснок и сушеную петрушку. Присыпала все мукой и возвратила к мясу лук. Перемешала, добавила картофель, накрыла крышкой и тушила жаркое ещё сорок минут.
Запах специй, наверное, разнёсся по всей квартире. Я решила сходить в гостиную и проведать Шона. Всё то время, что я готовила, он не выходил.
Когда я заглянула к нему, парень, завернувшись в одеяло, лежал на диване. В том самом положении, в котором я его оставила. Мне пришлось даже немного поворошить одеяло, чтобы найти голову Шона. Я аккуратно коснулась губами его лба и тихо позвала по имени. Парень что-то сонно промычал. Я решила подождать, пока он не откроет глаза и просто смотрела на то, как Шон спит. Тревожно, но довольно крепко. Он хмурил брови во сне и дёргал кончиками пальцев рук. Глаза, скрытые под верхними веками, боязливо бегали из стороны в сторону, будто их владельцу снится какой-нибудь плохой сон. Хотя, может, так и было на самом деле.
Я разбудила Шона. Точнее он сам проснулся, когда почувствовал на себе мою руку. Парень убито посмотрел на меня, а потом перевернулся на спину и прижал мою голову к своей широкой груди так, что мне пришлось лечь.
— Прости, — снова тихо извинился он. — не хотел, чтобы ты видела меня в таком состоянии. Ничего, если ты не поняла меня, я сам себя в последнее время не понимаю.
Я понимала.
Он выдержал небольшую паузу и сглотнул.
— Я...если я напугал тебя, то я бесконечно рад, что ты не ушла.
Я немного отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Я никогда не уйду.