8 глава
— Серьёзно?! Ты так и не признался?! — воскликнула Вика и звонко залилась смехом, сидя на моих коленях.
— Да-а, — протянул я, поглаживая её бедро. — Папа потом очень долго не выпускал меня из дома. Он был в гневе, когда узнал, что это был не я.
— Ну ты даёшь, — она долго посмотрела на меня. — Ты был чересчур добр к людям, и из-за этого тебе попало. Твоя же ошибка. Зачем ты это делаешь?
— Как я уже когда-то говорил в одном из своих интервью, — уверенно начал я. — Если тебе показывают любовь, то показывай её в ответ. Если я действительно хочу, чтобы ко мне хорошо относились окружающие, то...
— То ты должен хорошо относится к ним, — перебила меня Вика и закатила глаза. — Золотое правило нравственности: относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Это этика, я в курсе. — Девушка скрестила руки на груди и по-детски надулась. — Люди же такие жестокие, — продолжила она и замолчала.
— Ты бы назвала меня жестоким? — спросил я, а Вика подняла на меня глаза.
— Нет, — ответила она после долгой паузы.
— Значит, не все, — я улыбнулся ей и, притянув девушку к себе, мягко коснулся губами кончика её носа.
— Ты так странно целуешь, — неожиданно начала Вика. — Давай ещё раз, — она требовательно положила руку мне на грудь и наклонилась.
Ну вот как я мог ей отказать? Сейчас, когда она такая милая и уютная, что хочется остаться здесь с ней, мне казалось это невозможным. В моей квартире очень мало уюта. Но, если, конечно, для кого-то вечный бардак кажется уютным местом, то я ничего не имею против. Когда ты живёшь один, ничего не хочется делать в одиночку. Накатывает тоска, и ты просто уединяешься со своей гитарой на диване, наплевав на всё, что тебя окружает. Ты уже не замечаешь пыли, летающей в воздухе, песка, принесённого с улицы и носков, которые по как-то причине тебе сложно убрать на своё место после стирки. Но ещё и эти вечные перелёты из страны в страну. Сегодня я проснусь в Торонто, завтра в Малибу, а послезавтра в Париже и никогда не узнаю, куда меня забросят снова, не спросив своего менеджера.
* * *
Я сонно разомкнул веки, а потом снова зажмурился, когда увидел яркий свет, идущий из окна. Потихоньку привыкая к нему, я потёр глаза и приподнялся с кровати. Сегодня я ночевал у Вики. Она до последнего не отпускала меня домой.
На первом этаже ночью было очень прохладно, и мне приходилось вставать и закрывать дверь в комнату, чтобы не было сквозняка. На втором было тепло и готов признаться, что сегодня был единственный день в моей жизни, когда я смог нормально выспаться. Сон отпустил почти сразу, и я поплёлся в ванную комнату. По памяти найдя лестницу, я спустился вниз. На кухне что-то шипело и приятно пахло кофе. Вика стояла напротив плиты и что-то готовила. Она слегка пританцовывала под какую-то музыку, звучащую по радио и тихо подпевала. Я улыбнулся собственным и, подойдя к ней сзади, аккуратно, чтобы не напугать, обнял за талию обеими руками. Девушка вздрогнула, а потом улыбнулась.
— Доброе утро, — я оставил влажный поцелуй на её плече и удобно устроился на нём.
— Доброе, — Вика чмокнула меня в нос. — Ты решил начать утро с нежностей?
Я развернул её к себе.
— А мы можем начать по-другому? — я преградил ей путь с обеих сторон, оперевшись руками о столешницу.
Девушка прижалась к ней спиной, изучая меня своими голубыми глазами из-под тёмных волос, которые свободно рассыпались по её плечам. Она одним движением руки зачесала их назад, запустив в них три пальца. Вика улыбнулась и, нежно обвив мою шею рукам, коротко поцеловала в губы, а потом отвернулась обратно к плите, оставив меня наедине с её затылком. Девушка тихо захихикала, переворачивая что-то на сковороде.
Я убрал руки и, встав вровень с ней, сдвинул её с места у плиты, слегка пихнув её бедром правой ноги. Она возмущённо вздохнула, а я весело рассмеялся, продолжив готовку.
Потом я перестал слышать Вику. Она то ли ушла наверх, то ли молча сидела сзади меня и прожигала взглядом мою спину - я понять не мог, поэтому продолжил готовить. Может обиделась на что-то.
Закипал кофе, и я отключил газ. И тут холодные женские руки поползли по моему животу вниз и оттянули резинку спортивных штанов. В следующее мгновение они обхватили мой член. Я хмыкнул, обернувшись.
Я развернулся к ней лицом и совсем выключил газ, заведя руку за спину. Вика притянула меня к себе, теребя пальцами мои волосы, когда я положил руку на изгиб её спины, ещё больше сокращая расстояние между нами. Как только её губы коснулись моих, я подтянул девушку за бёдра и посадил на столешницу. Оттуда свалилась парочка металлических столовых приборов, и они с грохотом ударились об пол. Старые двери в шкафу скрипели от наших нетерпеливых движений, а жар, образовавшийся на кухне в процессе готовки, ещё больше закрывал доступ к свежему воздуху.
Через некоторое время я перенёс нас наверх.
Кровать, на которой мы спали, была всё ещё не застелена, а простыни успели остыть, приятно касаясь разгоряченного тела.
Одежда полетела на пол. Я буквально чувствовал, как внизу всё натягивается. Вика тяжело дышала. Она отстранилась и, медленно приспустив мои шорты, погладила то, чем я до боли хотел ощутить её. Девушка аккуратно села на него, прогибаясь в спине. Я положил руки на её бёдра, с наслаждением чувствуя, как она сладко сжимается вокруг меня.
— Ты такая узкая, — на выдохе произнёс я.
Девушка медленно поднималась и опускалась, издавая протяжные вздохи. Она остановилась и, приподнявшись на коленях, потянулась ко мне.
POV Вика
Я подбежала к телефону, который внезапно зазвонил.
— Алло? — спросил сердитый голос Роберта.
— Алло, — ответила я.
— Ты хочешь вылететь из моего заведения?! — прорычал мужчина. — Где ты была три дня? Объясняйся, как хочешь, это ты не мне будешь доказывать.
— Чёрт, — тихо выругалась я и ударила себя по лбу. — Мистер Эванс, я...
— Что, мистер Эванс?!
— Я буду завтра. Этого больше не повторится.
— Нет, ты уже работаешь два дня бесплатно, — зло фыркнул управляющий. — Жду тебя в понедельник, — его голос немного смягчился. — Я надеюсь, что ты понимаешь, чего тебе будет стоить ещё один прогул?
— Да, — и он бросил трубку. Я почувствовала то, как тёплые мужские руки обхватили меня за талию. Шон прижался ко мне щекой.
— Кто звонил? — тихо спросил он, заметив, что я чем-то обеспокоена.
— С работы, — ответила я и вздохнула. — Ещё прогул и меня уволят.
Парень, поднял голову и взглянул на настенные часы.
— У меня скоро рейс, — произнёс он, снова утыкаясь носом в моё плечо.
— Ты уходишь? — я развернулась к нему лицом.
— Да, малышка, — он ласково заправил за моё ухо прядь волос, а затем улыбнулся. — Эндрю убьёт меня, если мы опоздаем.
— Тебя проводить?
— Разве что до двери. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — он ненадолго задержался губами на моём лбу. — А работу больше не прогуливай, — Шон наигранно строго посмотрел в мои глаза и ещё раз крепко обнял, будто бы боясь, что я вот-вот исчезну.
Мне до бабочек в животе нравились его крайняя нежность и внимание. Я чувствовала себя защищённой от всего, что было за пределами его объятий. Я ловила каждое мгновение, проведённое в его руках, каждое их прикосновение на плечах и талии. Каждый мимолётный взгляд его карих глаз и едва ощутимые поцелуи на мягкой коже плеч и шеи.
Каждый удар его сердца, заставляющий растять всё внутри так, что кажется, будто моё собственное чавкает и хлюпает, заливась нежностью. В такие моменты вся внутренняя боль притупляется до невозможности, а твои проблемы отступают в сторону, ненадолго, но так необходимо, отпуская душевную плоть. Для тебя перестаёт существовать что-то лучше этого и всё, что тебе необходимо прямо сейчас, находится совсем рядом, под самым носом, в твоих руках.
Я в последний раз поцеловала Шона, отпуская его на улицу.
— Осторожно там, ладно? — парень снял сигнализацию с машины и открыл дверь.
— Хорошо, люблю тебя, — он запрыгнул в автомобиль, не дождавшись моего ответа. Я в последний раз помахала ему, вместо того, чтобы ответить — всё равно он уже не услышит.
Я несколько секунд смотрела вслед машине, пока она не скрылась за поворотом, и зашла в дом, закрыв за собой дверь.
* * *
Дождь безудержно лил крупными каплями на землю, топил траву вместе с полевыми цветами, давая почувствовать приближение последнего дня лета. Он громко барабанил по стеклу, то и дело заставляя меня задуматься о том, чтобы засунуть голову под подушку для нормального сна перед работой. Он будто бы бил по моей голове, а не по крыше и окну. Голова с раннего вечера трещала, не позволяя хотя бы на минуту прикрыть глаза. Она болела так сильно, что отпадало любое желание жить. Я откинулась на спину, сделала глубокий вдох и потёрла глаза. Сейчас было примерно два часа ночи. В комнате темно, только свет от фонаря снаружи отсвечивает капли воды на стекле. Так паршиво и одиноко. Шона не было только день, а я уже успела соскучиться по нему. Грёбаные расстояния.
Он может уже спит, а может поёт, до потери голоса выкладываясь на сцене. И струны гитары под его музыкальными пальцами поют вместе со зрителями, треща от натуги. Когда он защипывает их в очередном соло на песню Lights on, увлечённо следя за извлечением мелодии. Когда беспощадно бьёт по ним, топая одной ногой в такт. Он радостно улыбается на сцене во время исполнения Never be alone. Он снимает наушник, чтобы услышать пение толпы. Он невероятно счастлив выступать на сцене, улыбаясь так искренне и честно, что хочется делать это вместе с ним, пока не начнут болеть щёки. Даже моё вселенское равнодушие уходит на второй план. Я хочу радоваться вместе с ним, петь и улыбаться, и совсем не важно, что это — прямой эфир или концерт вживую. Потому что Шон уже очень давно перестал быть для меня просто певцом, не значившим в моей жизни ничего. Сейчас он значит неописуемо много и значил до нашего знакомства ровно так же.
Увидев его пятнадцатилетним мальчишкой с гитарой, мне было сложно представить то, что он займёт такое важное место в моём сердце. Я либо ненормальная, либо Шон действительно тот человек, которого мне дано любить всю свою оставшуюся жизнь.
Я встала с кровати и спустилась вниз. В разбитое окно, про которое я совсем забыла в последнее время, стремительно заливала вода. Я с грустью взглянула на образовавшуюся лужу, потом обошла её и оказалась на кухне, перед этим включив свет.
Крыша всё так же протекала и вода громко капала в железное ведро. Я нашла скотч и, выйдя из кухни, в три слоя заклеяла дыру в стекле. Было уже наплевать на то, как это выглядит и насколько долго эта конструкция сможет продержаться. Просто хотелось, чтобы хотя бы пол был достаточно сухим для моего дальнейшего проживания здесь. Ужасно першило в горле и это говорило о том, что я уже умудрилась где-то простудиться. Никаких медикаментов в доме я почти не нашла, не считая пары просроченных пачек аспирина и парацетамола, а сиропов от кашля тут и подавно не было. Я кое-как оделась, накинула первую попавшуюся куртку, захватила немного денег и вышла на улицу. Ливень стеной окружил город, бил каплями по плечам и макушке, но при этом ярко светили фонари и некоторые вывески магазинов, которые решили не гасить на ночь. Я пыталась что-то разглядеть сквозь пелену воды и, наконец, нашла какую то аптеку, ну или этот магазин просто показался мне как-то больше похожим на аптеку, чем все предыдущие. К счастью, я не ошиблась и уже через полминуты оказалась в ярко освещённом помещении. Понемногу привыкая к свету, я взглянула на стеклянные витрины. Глазами отыскав какой-то сироп в ярко-синей упаковке, я покашляла, прочищая горло и тем самым привлекая к себе внимание.
— Здравствуйте, — ко мне подошла кудрявая женщина в синем халате. — что то хотели?
Я быстро протараторила название лекарства и сразу же оплатила его.
Пока шла обратно, я выпила две маленькие крышечки сиропа, ах да, чуть не забыла - ещё успела вымокнуть до нитки. Воспаление лёгких уже светит мне с кончика моего холодного носа. Я прямо-таки чувствовала это ледяными ладонями.
Зайдя в дом, я скинула ботинки, стянула с себя куртку и, потирая друг о друга руки, быстрым шагом отправилась в ванную комнату. Мокрую одежду можно было выжимать да и волосы тоже. А вообще о чём я? Всю меня можно было выжимать. И не только физически, но и морально. Я чувствовала себя настолько плохо, что даже этот чёртов сироп от кашля начал казаться ужасно глупой и бесполезной идеей. Закружилась голова, перед глазами поплыла картинка, еле заметными чёрными крапинками размазываясь по настенной плитке над ванной.
Немного шатаясь из стороны в сторону, я попыталась добраться до комнаты наверху, опираясь на деревянные перила. Я рухнула на кровать и, кое-как натянув на себя одеяло, стала чего-то ждать. То ли своей смерти, то ли чудесного исцеления. В первую очередь я думала о том, как бы мне не умереть прямо здесь и сейчас да ещё и так нелепо. Кажется именно так чувствуют себя люди, умирающие от какого-нибудь гриппа. Я с трудом перевернулась на другой бок и через некоторое время провалилась в сон.