Моё имя Милена

— Кашин, Братишкин едет в Питер.

В воздухе повисла тягостная пауза.

— Чего, блять...? — голос Дани стал низким и настороженным.

— Стрим-Хата будет скоро. И, как оказалось, он приглашён. И он будет... Ты и Милена тоже в списке.

— Мы не пойдём, — отрезал Даня, не оставляя пространства для споров.

— Да ты что, блять, издеваешься? — Искандер перешёл на повышенные тона. — Из-за этого уёбка отказываться от таких возможностей? Связи, контент! Думай головой!

— Я всё сказал.

Раздался короткий гудок. Ты стояла, прислонившись к косяку двери, и слушала весь разговор, сердце сжимаясь в комок. Подняв на него взгляд, ты тихо произнесла:

— Данечка, милый... Ты должен пойти. А я побуду дома. Только... не ругайся там с ним, ладно?

Он посмотрел на тебя — удивлённо, нежно, с бесконечной благодарностью за это предложение.

— Нет, правда, — ты улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась уверенной. — Я знаю, как тебе это важно. Мне нужно время, но я всё понимаю.

Даня молча подошёл, заключил тебя в объятия, и в его молчании было больше слов, чем в любой речи.

— Слушай, я не оставлю тебя одну, — твёрдо сказал он. — Если ты готова... мы можем пойти вместе. Сможешь?

Ты глубоко вздохнула, чувствуя, как его уверенность передаётся и тебе.
— Смогу.

Он сжал тебя в объятиях ещё крепче, как бы желая вдохнуть в тебя часть своей силы.

Мероприятие. Яркий свет, громкая музыка, гул голосов. Тебя трясло, и ты не отпускала его руку, будто это был твой единственный якорь в этом море прошлых страхов.

И страх оказался не напрасным. В узком коридоре вы столкнулись с ними лоб в лоб. Вова, уже изрядно выпивший, и Дипинс. Ты инстинктивно шагнула назад, за широкую спину Дани.

— Ооооо, вот и вы, — Братишкин растянул слова, его взгляд был мутным.

— Вова, не начинай, а? — голос Дани прозвучал предупреждающе-спокойно. — Правда, веди себя как взрослый.

— Да пошёл ты, — буркнул Вова и, не глядя на тебя, поплёлся дальше.

Ты выдохнула, не понимая, что всё это время задерживала дыхание.
— Как ты? — Даня повернулся к тебе и поцеловал в лоб.
— Всё хорошо, рыжик, — ты встала на цыпочки и чмокнула его в щёку. — Люблю тебя.

Его лицо озарила та самая, твоя любимая ухмылка.
— И я тебя, Милкис.

В большом зале царила оживлённая суета. Даню позвали знакомые, и он, обменявшись с тобой взглядом, отошёл. Ты решила пробиться к Леше или Королине, но путь тебе преградил он.

— Может, поговорим, а, Милена? — его пальцы грубо обхватили твое запястье.

— Вов, не хочу. Прекрати, пожалуйста, — ты вырвала руку и попыталась уйти, но он с силой рванул тебя за плечо, заставив развернуться.

— Я сказал, пойдём поговорим!

— А Я СКАЗАЛА НЕТ! — твой крик прозвучал на весь зал. Внутри что-то надломилось — последняя цепочка, связывающая тебя с прошлым. — Не хочу тебя видеть, слышать и знать!

— Ах, вот оно как! В Данечку так влюбилась? — его голос стал сиплым от ехидства.

— А тебе какое дело?

— А такое! Мне интересно, как он тебя тра...

Он не успел договорить. Тень упала на него, и чья-то рука грубо отстранила его от тебя.

— Нахер пошёл отсюда, — прорычал Даня. Он стоял, сжав кулаки, и всё его тело было напряжено, как струна.

— О! Теперь вся семейка в сборе! — Вова зверел на глазах. — А что ты скажешь, Милена, если я скажу, что до сих пор люблю тебя?

В его словах не было ни капли правды, только яд и желание сделать больно.

— Я тебя не люблю. Уходи. Не позорься.

Ты развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Слёзы текли по щекам, но это были слёзы не боли, а освобождения. Даня догнал тебя у выхода.

— Милен, ты как? — в его глазах метались искры гнева и беспокойства.

Ты повернулась к нему, взяла его лицо в свои ладони и поцеловала. Долго, томно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность, любовь и обещание будущего.

— Поехали домой. К нам домой, — прошептала ты, уткнувшись носом в его тёплое плечо.

— Поехали, Милкис.

Вы ушли, держась за руки, и все присутствующие видели, как вы покидаете это место — не как беглецы, а как команда, выбравшая свой путь.

Три года спустя.

Всё изменилось. Вы с Даней были вместе — прочно, надёжно, как два дерева, сросшиеся корнями. Он нашёл общий язык с твоими родителями, ты — с его мамой. Братишкин остался где-то далеко в прошлом, его имя изредка всплывало в комментариях, но уже никто не связывал его с вами.

Вы вели совместный стрим. Он был таким же дурашливым и тёплым, как всегда.

— Итак, бля, ребята, в туалет щас сгоняю, — объявил Даня, поднимаясь с кресла.

— Ай, зассыха! — фыркнула ты и, повернувшись к камере, продолжила: — Ну короче, я вообще против того, что сказал этот чувак...

Через пять минут он вернулся. Но не с пустыми руками. В его руках был огромный, пышный букет нежно-розовых пионов.

— Оооой! Спасибо! — твой возглас был искренним. — Люблю тебя, рыжик!

Тянешься, чтобы чмокнуть его в щёку, и замечаешь что-то необычное в его позе. Пока ты, смеясь, тычешь букет в камеру, пытаясь показать его чату, он медленно опускается на одно колено.

Секунда осознания. Ты замираешь с открытым ртом, повернувшись к нему. Весь мир сужается до него, до бархатной коробочки в его руках.

— Ну, что... — он смущённо ухмыляется, и в его глазах — целое море. — Поженимся? Выйдешь за меня... типа?

Слёзы катятся из твоих глаз сами собой, но это слёзы самого чистого, настоящего счастья. Ты смеёшься сквозь них, кивая с такой силой, что кажется, голова отвалится.

— Ну... типа, выйду.

Он снимает кольцо. Его пальцы чуть дрожат, когда он надевает его на твой палец. И в этот миг всё становится окончательно реальным. Вы сливаетесь в поцелуе, за которым слышен только безумный рёв чата, взорвавшегося от счастья.

— НУ ЧТО, РЕБЯТА! — Даня, не отпуская твоей руки, поворачивает вас обоих к камере. — МЫ ТИПА СКОРО — МУЖ И ЖЕНА!

Ты не знаешь, куда деть переполняющие тебя эмоции, и просто прижимаешься к его плечу, чувствуя, как бьётся его сердце — в унисон с твоим.

Вот так и закончилась эта история...