связанные

Наступила зима, и холодное утро пробирало до костей.

Геля почувствовала, что силы покидают её, а боль в животе усиливается — внутри росло тревожное понимание, что конец может быть близок.

Она тихо, почти бесшумно, собрала свои вещи, стараясь не разбудить никого.

Ничего не объясняя, не попрощавшись, она вышла из блока, оставив за собой пустоту, которую никто сразу не заметил.

В блоке каждый был погружён в свои дела: Гермиона и Драко уехали в город по каким-то делам, Блейз и Тео крепко спали, Гарри рассеянно смотрел телевизор, Джинни готовила ужин, обсуждая рецепты, а Пенси уехала на встречу с мамой.

В их заботах никто и не обратил внимание на отсутствие Гели, хотя теперь воздух блока, казалось, стал чуть пустее, холоднее.

Пенси сидела в маленьком кафе напротив мамы.

На столе парил чай, из кухни тянуло запахом ванильных булочек.

За окном падал ленивый снег, и мир казался тихим, почти уютным… пока не зазвонил телефон.

На экране — Ангелина.

— Алло? — Пенси улыбнулась, но в ту же секунду улыбка исчезла.

— П… Пенси… — голос был хриплым, словно из-под воды.

Каждое слово звучало так, будто оно обжигало горло.

— Гель? Что с тобой?

— Я… соврала тебе… — дыхание в трубке стало прерывистым.

— О чём ты? — в груди Пенси зародился холодный комок.

— Я узнала слишком поздно… — она едва переводила дыхание. — У меня последняя стадия… Пенс… передай нашим, что я… люблю их. И тебя… тоже…

Мир вокруг словно исчез.

Разговоры в кафе, запах кофе — всё растворилось в одном звуке биения сердца, которое гулко отдавалось в ушах.

— Что?! Нет! Где ты?! — голос сорвался, в глазах потемнело.

— Пенси… не нужно…

— ГДЕ ТЫ?! — крикнула она так громко, что люди за соседними столиками обернулись.

— …в городской больнице…

Она сбросила звонок, даже не попрощавшись, и резко встала.

— Мам, я… — слова застряли.

Она просто схватила сумку и выскочила на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо.

Пенси мчалась по заснеженным улицам, не чувствуя пальцев, не разбирая дороги.

Дрожащими руками набирала номера.

Тео — “Абонент недоступен”.

Джинни — бесконечные гудки.

— Давай, давай же! — почти рычала она.

Драко ответил сразу:

— Да, Пенс?

— Драко, в городскую больницу. Быстро.

— Что случилось?

— НЕ ВРЕМЯ! Ангелина умирает!

— ЧТО?!

— ЖИВО, МАЛФОЙ! ЖИВО!!! — крикнула она и сбросила.

Драко ворвался в комнату так, будто за ним гнались дементоры.

Дверь ударилась о стену, и все парни одновременно подняли на него глаза.

— Что случилось? — приподнялся с кровати Нотт, ещё не до конца проснувшийся.

— Быстро по машинам! — голос Драко резанул, как удар плёткой.

— Зачем? — удивлённо спросил Блейз, не двигаясь с места.

— Я сказал, БЫСТРО ПО МАШИНАМ! — рявкнул Малфой так, что у всех внутри похолодело.

Парни наконец вскочили, натягивая что попало.

— ДА БЛЯТЬ, ЖИВЕЕ! — Драко чуть не сшиб Нотта, прорываясь к двери.

Он влетел в гостиную.

Там на диване сидели Джинни и Гермиона, что-то обсуждая.

— Собирайтесь. Живо! — выдохнул он, тяжело дыша.

— Малфой, ты чего? — нахмурилась Джинни, не понимая резкости.

— Да БЛЯТЬ, АНГЕЛИНА В БОЛЬНИЦЕ! — выкрикнул он так, что тишина на секунду повисла в воздухе. — Живо, кому сказал!

Эти слова сработали, как сигнал тревоги.

Всё смешалось — стук дверей, звон падающих на пол кружек, крики «Где мои ключи?!», шум шагов.

Кто-то натягивал куртку на голое тело, кто-то в панике хватал чужие перчатки.

На улицу вылетели, как из взорвавшегося здания.

Снег хрустел под ногами, дыхание паром вырывалось изо рта.

Кто-то успел обуться — Гермиона и Драко, например, уже сидели в его машине, двигатель рычал.

Но Блейз бежал в одних тапочках, а Тео натянул ботинки на босые ноги прямо на ходу.

— Быстрее! — крикнул Поттер, запрыгивая на переднее сиденье к Тео.

Драко захлопнул дверь своей машины, Гермиона уже пристёгивалась.

В соседнем авто Блейз ругался, пытаясь завести мотор, а Джинни дергала его за рукав:

— Гони уже, чёрт возьми!

Пенси, почти не чувствуя ног, мчалась по коридору больницы.

Сердце гулко билось в груди, дыхание сбивалось, а руки дрожали так, что телефон чуть не выскользнул по пути.

Она вылетела к палате, резко толкнула дверь и замерла.

На кровати, среди белоснежных простыней и капельниц, лежала Геля.

Её лицо было бледным, почти прозрачным, глаза — тусклыми, но всё ещё родными.

Рядом на стуле сидела её мама, Анастасия, крепко сжимая ладонь дочери.

Услышав шум, женщина подняла голову.

— Оставлю вас двоих, — тихо произнесла она, её голос дрогнул.

В глазах плескалась боль, почти невыносимая.

Она знала: видит дочь в последний раз.

Провела взглядом Пенси, потом ещё раз — Гелю, и, прижав руки к лицу, вышла в коридор.

— Геля… — Пенси подбежала к кровати и упала рядом, сжимая холодные пальцы подруги. — Родненькая, держись, прошу тебя! Ты сильная, ты сможешь!

Геля медленно повернула голову и посмотрела на неё.

Её губы дрожали, голос звучал тихо, будто шёпот ветра.

— Пенси… это мой конец. Смирись.

— Нет, нет! — в голосе Пенси прорезалась паника. — Ты поправишься, ты должна! Мы все рядом!

Геля едва улыбнулась — улыбка была печальной и слабой.

— Присматривай за Тео… пусть он будет счастлив. Прощай, Пенси…

Её рука ослабла, голова чуть накренилась вбок, а глаза закрылись.

Грудь перестала подниматься.

— НЕТ!!! — закричала Пенси, рыдая, тряся подругу за плечи. — Геля, очнись! Ты не имеешь права! Вернись, прошу!!!

В этот момент дверь распахнулась.

В палату вбежали врачи и медсестры с оборудованием.

Пенси попыталась остаться, но чьи-то сильные руки подхватили её под локти и потащили к выходу.

— Пустите! — она вырывалась, плача, — пустите меня к ней!

Но дверь захлопнулась прямо перед её лицом.

За тонкой преградой слышались крики врачей, гул аппаратов и команды «дефибриллятор!».

Пенси сползла по стене на холодный пол коридора, прижимая руки к лицу.

Её крик разорвал тишину больницы:

— НЕЕЕЕЕТ!!!

К Пенси подбежали друзья, каждый шаг отдавался паникой.

Сердца стучали так громко, что казалось, слышно их через стены.

— Где она? Что с ней?! — кричал Тео, хватаясь за плечи подруги и почти тряся её.

Пенси, дрожащей рукой, с трудом указала на палату.

Внутри всё казалось замедленным: стены, белый свет ламп, едва слышимый гул аппаратов.

Тео и Драко одновременно рванули к двери, но Блейз успел схватить Тео за руку:

— Стой! — кричал он, но Тео вырвался, будто огонь горел в его груди.

Он влетел в палату и застыл, увидев бледное худое тело Ангелины, её руки были сжаты на простыне, глаза закрыты, грудь не поднималась.

Сердце сжалось, дыхание застряло в горле.

Он упал на колени рядом с ней.

— Нет! Нет! Очнись, Гель! Это шутка… пранк! Прошу, очнись! — голос сорвался, слёзы текли по щекам, руки тряслись, будто он пытался удержать реальность. — Я люблю тебя… очень сильно… я пытался сказать… но не мог…

На плечо Тео упала мягкая женская рука.

Он поднял взгляд и увидел глаза Анастасии, матери Ангелины, полные боли и бессилия.

Она осторожно обвела его руками и подтянула к выходу из палаты.

— Криками уже не поможешь, мой хороший, — шептала она, стараясь не кричать, хотя сама рвалась на крик, не в силах сдерживать слёзы.

Тео ударил кулаком по стене, боль прошла по рукам и плечам.

— Почему она раньше нам не сказала?! — выкрикнул он на Пенси, голос дрожал от горя.

— Она просила… не говорить, — ответила дрожащим шёпотом Пенси.

— Просила?! Круто, а где теперь она?! Правильно будет гнить в сырой земле! — Тео сжался, его тело было похоже на сжатый кулак, глаза — на два огня.

— Убавь обороты! — Гарри подошёл к нему вплотную, вжимая руки в плечи друга. — Она не виновата! Она так же убита горем, как и мы… как все мы!

Пенси попыталась отойти, но ноги подкосились, и она рухнула на пол.

Гарри мгновенно подхватил её, обнимая и прижимая к себе, ощущая её дрожь.

— Я видела её последней… она была такая слабая… я должна была рассказать всё, — всхлипывала Пенси, вжимаясь лицом в грудь Гарри.

Блейз прижимал к себе Джинни, её плечи дрожали, а руки бессильно обхватывали его талию.

Гермиона тихо сползла по стене на пол, закутавшись в себя и закрыв голову руками — каждое её дыхание было тяжёлым, как будто тело стало тяжелее самой боли.

Драко мгновенно подскочил к ней и осторожно прижал к себе, обнимая крепко, стараясь удержать, чтобы она не рухнула окончательно.

Тео сел на пол неподалёку, прижимая голову к холодной стене.

Его плечи тряслись, а грудь поднималась с тяжёлыми всхлипами.

В коридоре воцарилась тихая, почти безумная тишина, прерываемая лишь рыданиями и редкими всхлипами.

И вдруг к ним подошла Анастасия, глаза её были полны скорби и усталости, но в них была и твёрдость.

Она остановилась на пару шагов, чтобы не нарушить их пространство, и тихо сказала:

— Спасибо, что пришли… Лина гордилась вами всегда… Она была бы счастлива, если бы узнала, что её друзья тут же прибежали к ней. Перед смертью она попросила передать вам эти конверты.

Она аккуратно раздала конверты, на каждом из которых были написаны имена.

Дрожащие руки друзей принимали их, словно держали последнюю связь с Ангелиной.

— Вы придёте на похороны? — спросила Анастасия, слегка склоняясь к каждому.

— Да, конечно, — тихо, но твёрдо сказал Драко, удерживая взгляд на конверте с собственным именем, словно в нём заключена последняя память о Геле.

Тишина снова опустилась на коридор, но теперь в ней поселилось что-то другое — нестерпимая боль, смешанная с чувством долга и любви к подруге, ушедшей слишком рано.

Каждый из них держал конверт, ощущая хрупкость момента и одновременно — важность того, что они всё ещё вместе, чтобы пройти через это вместе.