Глава 8
Джейкоб поглядывал на циферблат телефона, опасаясь, что опоздал, хотя приехал ещё полчаса назад. Дженнифер часто оставалась на дополнительные занятия, не упуская возможности получить новые знания. Учёба никогда не была для неё наказанием, и даже несмотря на то, что ей всегда хотелось как можно быстрее вернуться домой, время, проведённое в классе за партой, нисколько не напрягало. Парень помнил об этом, поэтому надеялся, что ещё не пропустил светлую макушку в толпе учеников.
Гул голосов витал в воздухе, с разных сторон слышался скрежет шин от отъезжающих с парковки автомобилей. В носу рябило множество запахов, которые с момента обращения ощущались куда ярче, чем для обычного человека. Среди них особым шлейфом вдруг пронёсся аромат полевых цветов и леса, заставивший парня вести носом в его сторону, выискивая обладателя.
Карий взгляд достаточно быстро зацепился за белые пряди девушки, шедшей через всю улицу со втянутой в плечи головой, как сталкер в засаде, надеясь слиться с местностью в один большой ком. Дженнифер старалась двигаться быстро и от греха подальше даже не смотреть в сторону квилета. Она была обижена, ей было неловко, и на самом деле очень хотелось прояснить ту ситуацию в кино, узнать причины, но в данный момент к диалогу она готова не была. День был долгим, она знатно устала, и единственное, чего её организм жаждал прямо сейчас, это скорое возвращение домой, в тепло, в безопасную обстановку и тишину. А ещё хорошенько поесть и желательно поспать. Но никак не выяснять отношения с человеком, который вообще-то не появлялся аж две недели, бросая её в этом безмолвии, на растерзание собственных мыслей и догадок. Не то чтобы она была уверена, что он её избегал, но ей казалось, что именно она была причиной его долгого отсутствия. Впрочем, за всё это время он и с Беллой не пересекался, хотя обычно не упускал возможности подождать её возле школы, так что, вероятно, дело было не в попытке игнорировать сложившуюся ситуацию и Джен лично, а в чём-то другом. Может, действительно грипп?
Тем не менее, какой бы ни была истинная причина, тугой узел тревоги в животе уже стягивал органы, готовый терроризировать женский организм привычным волнением. Ладони вспотели. Дженни крепче сжала лямки своего неизменного рюкзака, надеясь хотя бы так унять дрожь в пальцах. По щекам хлестал морозный ветер, отчего она всё сильнее зарывалась лицом в ворот куртки, пытаясь спрятать покрасневший нос от резких порывов и самую малость надеясь на то, что это поможет скрыть её физиономию от слишком пронзительного взгляда индейца.
К сожалению, думая лишь о том, чтобы как можно скорее добраться до конца парковки, а там и до остановки, она не заметила, как парень двинулся в её сторону, серьёзно настроенный на то, чтобы поговорить и извиниться за своё поведение. В лицо ударил тот самый запах, который он впервые почуял ещё две недели назад. Джейкоб поглубже вдохнул, до отказа заполняя лёгкие этим ароматом. Волк в груди заскулил, дёргаясь вперёд навстречу дурману и прижимая к голове уши.
— Дженни, — горячая ладонь мягко обхватила тонкое девичье запястье и чуть дёрнула на себя, заставляя остановиться. Дженнифер медленно повернулась, но глаза не подняла, бегая зрачками по асфальту и разглядывая мелкие камушки под ногами. Она была не в силах лицом к лицу столкнуться с тем, кого меньше всего хотела увидеть, целых две недели передвигаясь по школьной парковке как ниндзя, заранее прокладывая в своей голове самые безопасные и скрытные маршруты.
— Джейк? Привет, — её голос был слишком нервным, едва не истеричным. Пришлось прокашляться, чтобы взять себя в руки, которые дрожали с каждой секундой всё сильнее то ли от холода, то ли от тёплых пальцев, сжимающих её запястье.
— Привет, — Джейк аккуратно разжал ладонь, делая небольшой шаг назад, чтобы дать девушке больше пространства. — Извини, что я так неожиданно. У тебя есть какие-то срочные дела? Если нет, я бы хотел с тобой поговорить. Пожалуйста.
— Вообще-то мне нужно на автобус. Если не успею, придётся сидеть ещё час, а погода сегодня к этому не очень располагает, — Дженнифер неловко усмехнулась и пожала плечами, мельком осматривая смуглое лицо квилета. Он неловко переминался на месте и почёсывал затылок, стараясь хоть чем-то занять руки.
— Я подвезу тебя. Мы сможем поговорить по дороге. Если ты, конечно, не будешь против, я не собираюсь заставлять тебя и...
Дженнифер подняла на него свои пасмурные, полные дождливого неба глаза, и он вдруг почувствовал, как внутри него всё рушится. В голове загудело, все шумы вокруг вмиг исчезли. Запахи, витающие в воздухе, сузились до одного – цветочного, шлейфом исходящего от блондинки. В душе что-то сдвинулось, сменило направление, теперь стелясь к единственной цели – во что бы то ни стало оберегать эту девушку. Мир сошёлся в её образе, в её лёгком дыхании, в блеске серых глаз. Теперь он осознавал одно: он готов быть кем угодно – другом, братом, защитником, тем, кто ей понадобится, лишь бы она чувствовала себя в безопасности, лишь бы её сердце оставалось таким же живым и мягким. Он больше не мог думать о себе, не мог думать ни о ком другом. Он принадлежал ей. Целиком и полностью. Всё в нём отзывалось небывалым трепетом, распалялось жаром под рёбрами, завывало голодным зверем. И каждое её проявление имело для него значение. Он впервые в жизни понял, что готов любить так, как никогда не умел прежде: бесстрашно, ныряя в омут с головой, отдавая всего себя без остатка.
Сердце билось о грудную клетку с небывалой скоростью, мысли путались, смешивались, сталкивались друг с другом, а внутри зарождалась тревога. Он словно стоял на краю чего-то необъятного, неизведанного. По спине бежал холодок. Страх, что ещё секунда – и он потеряет себя окончательно, смешивался с непреодолимым влечением к ней. И чем сильнее он сопротивлялся, тем весомее и глубже становилось это чувство.
Ноги подкосились, заставляя отшатнуться. Блэк схватился за голову и быстро заморгал, пытаясь смахнуть это странное наваждение, однако оно никуда не ушло, стальной хваткой цепляясь за его сознание .
— Джейк, ты в порядке? Тебе плохо? — Дженни взволнованно всмотрелась в его лицо, делая шаг навстречу. Её голос заставил встрепенуться. Внутренний волк заскулил, недовольный тем, что заставляет наречённую переживать.
— Да… — больше было похоже на хрип, чем на попытку заговорить. — Да, всё хорошо. Я просто… Не выспался, вот и всё.
— Уверен? Может, всё-таки стоит съездить в больницу?
— В этом нет необходимости, не волнуйся, — парень попытался улыбнуться, но вышел скорее болезненный оскал, чем знак дружелюбия. Он видел недоверие в глазах напротив, но, к его счастью, продолжать настаивать Дженнифер не стала, лишь легонько кивнула.
Блэк не понимал, что с ним произошло. Кажется, Сэм говорил о чём-то подобном, но последние две недели Джейк больше пытался совладать со своим зверем, так и норовившим вырваться в любой момент, стоило только расслабиться, и ему было совсем не до попыток Адли донести до него какие-то волчьи особенности. И странным было то, что эта внезапная зависимость совсем не приносила дискомфорта, наоборот, была даже приятна. Это было похоже на любовь с первого взгляда, в которую квилет вообще-то не верил, но и объяснить то, что с ним происходило, он не мог. Это пугало, сдавливало органы и, в то же время, завораживало.
Со стороны послышался цокот каблуков и шелестение листов бумаги. Джейкоб распознал эти звуки ещё задолго до того, как рядом с ними оказалась женщина в возрасте, но предпочитал их игнорировать, сосредотачиваясь на голосе Джен.
— Мисс Эванз, у вас найдётся минутка? — женщина поправила овальные очки, съехавшие на кончик её загнутого книзу носа, а после взглянула на Джейка. Ему показалось, что его сканируют, слишком изучающим и даже надменным был этот взгляд.
— Миссис Уитмор? — блондинка удивлённо приподняла брови, не понимая, что вдруг могло понадобиться преподавателю после окончания занятий да ещё и на парковке. — Да, конечно. Что-то случилось?
— Я по поводу конкурса одарённых, в список которого внесли нашу школу. Мы говорили с советом о том, кого можно выдвинуть на участие в олимпиаде по математике, я предложила вас, — мисс Уитмор достала один из листов, которые держала в руках, и протянула его Дженни. На нём виднелись данные девушки и согласие на участие. Не хватало лишь её подписи. — Тут уже всё заполнено, вам лишь нужно расписаться и отнести завтра заявку в кабинет директора.
— Мне жаль, но я приняла решение записаться на конкурс рисунков. Я даже заявление уже заполнила, — Джейкоб видел, как трудно ей даётся приносить отказ и как некомфортно она себя чувствует в присутствии этой женщины. Она перебирала в руках аккуратные локоны на концах волос, пытаясь сконцентрироваться на чём-то, кроме суровых глаз учительницы. Волк под рёбрами скалился, выражая возмущение всей ситуацией, ведь кто-то ставил его наречённую в неловкое положение.
— Ничего страшного, её ещё можно отменить.
— Но я не хочу ничего отменять. Мне нравится рисовать, и этот конкурс может стать для меня возможностью вырваться в массы. Или, по крайней мере, позволит попробовать свои силы и посоревноваться с другими художниками.
— Милая, — Уитмор глубоко вздохнула. И, несмотря на поддельное спокойствие и ровную речь, в голосе сквозило явное раздражение. — Послушайте сами себя. Рисование? Чем оно поможет в жизни? Сейчас вам предоставляют возможность проявить себя, проложить дорогу в собственное будущее. У вас отличные оценки и большой шанс пробиться в хороший университет. На что вы хотите потратить эту возможность? На никому ненужные картинки? Хобби – это одно, но вы уже не маленькая девочка, чтобы строить иллюзии и ожидать, что кто-то в мире не устоит перед вашим творчеством. Вы не навсегда останетесь подростком, настанет время, когда вам самой придётся себя обеспечивать, и очень сомневаюсь, что рисование сможет вас прокормить.
— Почему нет? В мире множество творческих специальностей, мне не обязательно становиться именно художником. Будет достаточно, если профессия будет связана с воображением: дизайнер, мультипликатор, иллюстратор. Я не хочу выбирать математику или другие науки просто потому, что они могут облегчить мне путь. Я вообще не хочу лёгкого пути. Я хочу, чтобы это того стоило. А стоить оно будет в любом случае, если я сама сделаю этот выбор и приложу хоть какие-то усилия для того, чтобы осуществить свою мечту. Мне не будет жаль, ведь я буду знать, что хотя бы попыталась, — Дженнифер выдохнула, не ожидая от себя такого уверенного монолога. Она была готова терпеть всякое отношение к себе, но только не в те моменты, когда дело доходило до её желаний. Уж со своей жизнью и с собственными целями она была в состоянии разобраться сама. Больше всего в этом мире она боялась привыкнуть к тусклой обыденности и слиться с серыми лицами прохожих, оказаться среди их обречённости. Она хотела любить, она хотела радоваться, она хотела жить, не оправдывая чьих-то ожиданий, не подстраиваясь под обстоятельства. И ей было страшно просуществовать в этой реальности, делая то, что правильно, делая то, что лучше, а не то, что велит ей сердце и рвущаяся на волю душа.
— Вы можете обманывать сами себя и, если быть честной, уже прекрасно с этим справляетесь, но в мире тысячи таких же, как вы, и вряд ли найдётся кто-то, кому будет нужно именно ваше искусство.
— Оно нужно в первую очередь ей. Остальное – лишь добавочные компоненты к тому, что приносит удовольствие, — Джейкоб ощутил невероятную гордость, когда Дженнифер, обычно стеснительная и молчаливая, так решительно отстаивала свои интересы и право на ту жизнь, о которой она мечтала. Он не мог не восхититься ею. Становилось ясно, что в этом тихом омуте определённо водятся и уверенность, и чувство собственного достоинства, не готовые дать себя в обиду. И в то же время его волк утробно рычал, готовый вцепиться в глотку преподавателя, настойчиво пытающегося разбить желания и цели другого человека ради своей прихоти.
— Прошу прощения, молодой человек, а вы, собственно, кто?
Действительно, кто он? Можно ли было назвать их с Джен друзьями? И самое главное, считала ли его другом она сама? С уверенностью он мог говорить лишь о том, что с недавних пор является оборотнем, который, по всей видимости, сходит с ума, и причиной тому была девушка, стоящая рядом с ним. Но вряд ли этого ответа ожидала женщина.
— Я её друг.
— Тогда вы, как друг, должны поддерживать мисс Эванз в том, что будет для неё лучше, — женщина недовольно прикусила щёку изнутри, ожидающе всматриваясь в глаза парня, будто пытаясь пристыдить и его.
— Именно это я и делаю. Поддерживаю её в том, что она сама выбирает, потому что никто, кроме неё самой, не знает, как будет правильней, — руки непроизвольно сжимались в кулаки до побеления костяшек. Он вышел чуть вперёд, неосознанно прикрывая Джен своим плечом и отгораживая от этого недоразумения прошлого поколения, готового принижать любого, кто мог бы добиться чего-то более стоящего, чем она сама.
— Порой приходится выбирать не то, что нравится, а то, что следует. То, что может принести успех в будущем. Не хочу показаться грубой, но не в вашем положении выдвигать своё мировоззрение. Не думаю, что индейский мальчик из деревенской школы представляет что-то о благополучии и финансовом достатке.
Дженнифер нахмурилась на такое резкое замечание со стороны учительницы. Да, Джейкоб жил в племени и ходил в их местную школу, но он был далеко не глуп. Подобное не ставило на нём клеймо необразованного неудачника, а лишь говорило о происхождении. Не больше. Он был действительно умён и куда более начитан, чем многие её сверстники, обучающиеся вместе с ней и здесь, и в школе во Фресно.
— Я очень извиняюсь, мисс Уитмор, но нам уже пора. До завтра, — девушка решила просто закончить этот неприятный разговор, не желая и дальше выслушивать все эти глупости. Она прекрасно видела, что Джейк зол, и ей бы не хотелось выводить его ещё больше. Да и смысла в этом конфликте не было. Каждый в любом случае останется при своём мнении, так что ничего, кроме испорченного настроения, они не получат.
— Конечно, Дженнифер. И всё-таки подумайте насчёт олимпиады, — женщина всучила ей в руки заявления и, топая своими маленькими каблуками по потрескавшемуся асфальту, удалилась обратно в школу.
Джейкоб медленно выдохнул и взглянул на Джен. Она сжимала губы в тонкую полоску, недовольная всем произошедшим. Её пальцы дрожали от волнения, и он почувствовал, как тугой узел сдавливает лёгкие, вгрызается в горло клыками внутреннего волка, готового защищать свою избранницу. Ему вмиг захотелось стать её прибежищем, родным домом, тихой гаванью. Хотелось быть миром, где все бы её мечты непременно сбывались, а сомнения и страхи не овладевали бы её сознанием. И он бы точно не допустил проникновения людей, подобных мисс Уитмор, в её жизнь.
— Не обращай внимания, она всегда такая. Я уже привыкла пропускать мимо ушей половину из того, что она говорит, — блондинка поправила лямку рюкзака, начавшую спадать с её плеча, и подняла глаза на квилета. — Она просто человек старого поколения, боящийся жить вопреки тому, что в их понятии правильно. Она не плохая, просто не может найти в себе силы вынырнуть из собственных убеждений и понять, что не все люди идут одним маршрутом и не все боятся рисковать. Мне на самом деле кажется, что в глубине души люди, подобные ей, мечтают иметь храбрость не быть такими, как все.
В груди что-то кольнуло, отозвалось странной тяжестью. Джейк вдруг увидел, как много скрывалось в этой двушке, так легко находящей объяснение человеческим поступкам, не пытаясь их оправдывать, но понимая причины их существования. Она была гораздо старше своих лет, хотя многие и могли принимать её за тихую, ничего не понимающую девочку, скрывающуюся от внешнего мира в своих книгах и боящуюся взглянуть в лицо реальной жизни. Однако Блэк мог с уверенностью сказать, что об этой самой реальности, настоящей, жестокой, без наличия розовых очков, она знала как никто другой, и даже так находила в себе силы нести в мир искреннюю доброту и свет.
— И тебя это не злит? — он растянул губы в мягкой улыбке и, забрав у Дженни её, вообще-то, довольно тяжёлый портфель, который она часто нагружала книгами, надеясь почитать на перемене или на скучном уроке, двинулся к машине. — То, что она, совершенно не задумываясь о том, что говорит, может отбить у тебя желание и уверенность идти к своим целям?
— Злит, конечно, но одновременно с этим, мне жаль таких людей. Представь, каково это – жить, зная, что никогда не рискнёшь пойти своей дорогой и пустить судьбу на самотёк. Она не знает, что можно иначе, не понимает молодёжь, которая отчаянно рвётся к мечтам, боясь упустить возможность и впустую прожить свой век. Она живёт, опираясь на выбор, который когда-то сделали за неё, убедив, что есть либо простой, распланированный путь, либо никакого другого. Такие люди лишены настоящего воображения и точно лишены возможности прожить что-то лучшее, чем математический колледж и стабильная работа, которую ты будешь ненавидеть до конца своих дней, — блондинка пожала плечами и села на пассажирское сиденье, когда парень открыл для неё дверь.
Странно, но говорить с ним о таких вещах и изливать без стеснения все свои мысли было невероятно легко и просто. Она словно заранее знала: её точно поймут и услышат. И абсолютно точно не перебьют и не осудят. Забылась и их ссора, и разговор, который до сих пор не состоялся, а значит, ожидал впереди. Думать о чём-то плохом не хотелось совершенно. Сейчас, в этот миг, всё было таким верным, что казалось, иначе просто невозможно.
— Хотел бы я хоть на долю смотреть на подобные ситуации так, как это делаешь ты, — Блэк помог ей пристегнуться, после проворачивая ключ зажигания и заводя мотор. Колёса заскрипели по асфальту. Машина тронулась, выезжая с парковки. — Мне стоит на мгновение потерять над собой контроль, как я уже в ярости. Совершаю то, что не должен, говорю о том, о чём буду жалеть.
— Не делай из меня святую, — Джен усмехнулась, поворачивая голову в сторону и взглядом скользя по точёному мужскому профилю. — Иначе мне будет стыдно, когда этот образ разрушится. Я вообще-то могу быть довольно вспыльчивой, просто обычно это не выходит за пределы дома. Но дядя Дэйв уже отлично знает, когда меня лучше оставить в покое. Ему на своей шкуре приходилось испытывать весь спектр моих негативных эмоций, так что годы практики пошли ему на пользу, и теперь он сразу планирует пути отступления.
Джейкоб широко улыбнулся, ведя руль в сторону и объезжая яму на дороге. Он совершенно не мог представить, какой Дженни могла бы быть в гневе. Она была той, кто обычно тушит чужие пожары, нежели той, кто бросает спичку. Однако Джейк прекрасно помнил, как сильно она пугается, когда на неё повышают голос, и как блестят в её серых глазах слёзы, которые она сдерживает всеми силами, потому что боится дать слабину и позволить собой воспользоваться. Сердце сдавило спазмом. Он ненавидел себя за тот день, когда позволил собственной сущности взять верх над разумом и сделать больно той, кому вредить вообще-то не имел права.
— Джен, послушай… Насчёт того вечера в кино, — начать было сложнее всего. Он был готов сотни раз просить прощения, но это не имело никакого значения, если девушке его слова не будут нужны. Ему очень не хотелось, чтобы она думала, что его извинения – это простая формальность. Он действительно жалел о содеянном, действительно раскаивался, и самым важным было донести эти чувства до той, кому они предназначались.
— Всё нормально, ты можешь не объяснять. Я влезла туда, куда не должна была, — Эванз натянуто улыбнулась, сжимая ладони на собственных коленях и не решаясь поднять вдруг заслезившиеся глаза. Удивительно, ведь плаксой она себя никогда не считала, а тут еле сдерживалась, лишь бы не позволить пролиться своему пасмурному небу горьким дождём безысходности. — Ты ведь не маленький ребёнок, я не должна была вмешиваться со своими советами и переживаниями. К тому же в кино была та девушка. Белла, да? Она ведь нравится тебе? А тут я. Так что единственный, кто виноват в этой ситуации – это…
Машина резко затормозила, издав пронзительный вой шин. Дженнифер почувствовала, как дёрнуло её тело вперёд, сдерживаемое тугим ремнём безопасности. Её лоб едва не коснулся приборной панели, упираясь в горячую мужскую ладонь. Джейкоб отвесил себе мысленный подзатыльник за такую импульсивность. Волк громко зарычал, возмущённый поведением своего носителя, по вине которого наречённая чуть не осталась с огромным синяком на самой видной части лица.
Девушка медленно приподнялась, в шоке озираясь по сторонам и вновь принимая ровное положение. Она удивлённо посмотрела на Джейка, не понимая причины этого внезапного торможения. Никакого животного впереди не наблюдалось, так что ей бы очень хотелось узнать, что послужило его желанием лишить её способности думать.
— Прости, я случайно. Не думал, что получится так резко. Ты в норме? — его рука аккуратно заскользила по девичьей щеке, проверяя на наличие каких-либо повреждений. Однако кожа оставалась всё такой же белой, без единых синяков и царапин, а успокаивающий кивок самой Джен стал тому подтверждением. — Ты и правда считаешь, что я разозлился из-за твоего присутствия?
— Ну… — блондинка замялась, не находясь с ответом. Особенно сложно было соображать, когда её лицо тепло оглаживали пальцы квилета, бережно проходясь по волосам и спускаясь к шее. — Мне так показалось. Вы ведь и до этого спорили о чём-то, а я ещё и подошла в самый накалённый момент.
— Я и не знал, что ты такого мнения обо мне, — парень нахмурился, располагая руки на женских плечах и чуть встряхивая, будто пытаясь донести всё то, что собирался сказать дальше. — Дженни, послушай. Я правда считаю тебя своим другом, и мне жаль, если я заставил тебя думать, что ты в чём-то виновата. В тот вечер мне было нехорошо, мы действительно спорили с тем пареньком из вашей школы, но я ни разу не допускал мысли о том, что ты влезла в гущу событий и тем более что-то испортила. Сама посуди, ты просто подошла поздороваться, а потом испугалась за моё состояние. Было ли в этом хоть что-то, за что ты могла бы испытывать стыд и вину? Ты хороший человек, на которого я просто сорвался. Я тот, кто должен чувствовать себя виноватым, но никак не ты. Я прошу у тебя прощения, я не отдавал отчёта тому, что со мной тогда происходило, и не пытаюсь оправдываться. Я не смог совладать с собственными эмоциями, в итоге сделал больно тому, кто вообще был не при делах. Мне очень стыдно перед тобой, и я просто надеюсь, что ты не будешь продолжать копаться в себе и выискивать проблему там, где её нет. Разве что я сам этой проблемой являюсь.
Дженнифер усмехнулась на его последние слова, чувствуя, что ещё немного, и её глаза прорвёт самый настоящий фонтан. С каких пор она вообще стала такой эмпатичной? Сама она всегда извинялась с большим трудом. В их семье только бабушка никогда не испытывала сложностей с подобным. Хотя, если говорить честно, ей и извиняться никогда особо не приходилось. В мире практически не было вещей, которые она могла бы делать неправильно. Все её поступки совершались из-за любви к своей семье, а все слова всегда были точными и правильными. Так что оставались лишь они с Дэйвом, кто всегда доставлял проблем и при этом не умел просить прощения. Им было проще сделать вид, что ничего не случилось. Каждый из них и так понимал, что второй сожалеет о сказанном или сделанном, однако никто не мог и отрицать инфантильности такой их позиции. Избегание разговора, даже когда оба и так знают, что другой хочет сказать, всё равно избеганием оставалось. А Джейк… Джейк умел быть взрослым, когда это от него требовалось. Он умел нести ответственность за свои поступки – то, чего так не хватало самой Джен. Ему становилось легче, когда можно было прямо обо всём поговорить, извиниться, сказать о своих чувствах и мыслях. Это была настоящая позиция взрослого человека, не бегущего от проблем, а их решающего. И если он виноват, он готов был это признать, не виляя из стороны в стороны и не ища себе оправданий.
Подобное отзывалось в девичьем сердце, до этого отчуждённом от способности решать трудности, возникающие на пути, и не перекладывать обязанности на других. Дэйв всегда был довольно закрыт эмоционально, быть может, именно это сыграло основную роль в формировании Дженни как личности. Он, несомненно, любил её, любил как собственную дочь, но никогда не мог сказать об этом прямо. Он был убитым горем человеком, потерявшим отца и сестру и возложившим на себя роль родителя, готового взять под своё крыло маленькую девочку. А она, этой самой маленькой девочкой являясь, жаждала искреннего внимания, материнской нежности и, возможно, совсем немного настоящих эмоций – и плохих, и хороших, которые обычно дядя умело подавлял. Она никогда его за это не винила, но и как теперь жить по-другому, строить эмоциональные связи во взрослом возрасте и открываться людям – не знала.
— Спасибо тебе. За то, что всё мне объяснил. Для меня это важно, — Джен вдруг, слишком смело для самой себя, коснулась тонкими пальцами короткостриженых тёмных волос, зарываясь в пряди и мягко ведя ладонью от макушки до затылка.
Джейкоб еле удержался от того, чтобы не заскулить. Волк был готов по-собачьи вилять хвостом, подставляя голову и живот маленьким девичьим ладошкам. Квилет понятия не имел, что с ним творится. Почему эти невинные прикосновения вызывают в его груди такой ажиотаж? Почему внутренний зверь становится таким смиренным, стоит лишь вдохнуть полевой аромат и заглянуть в эти глубокие серые глаза напротив? Почему все мысли о Белле вдруг перестали тревожить, а сердце не ускорялось даже при виде её хрупкого образа? Почему Дженнифер Эванз так внезапно, так неожиданно стала для него всем миром?
— Мне бы не хотелось, чтобы между нами возникали недопонимания, — голос дрогнул, отзываясь еле заметной хрипотцой. Джейк улыбнулся и вновь устроился на водительском месте, трогаясь и продолжая путь, потому что ещё немного, и он точно сорвётся, потому что находиться с двушкой и её сводящим с ума запахом в одной машине он больше был не в состоянии.
Машина плавно сбавила ход, сворачивая с главной дороги на более узкую улочку, утопающую в вечернем тумане. Дома здесь стояли чуть поодаль друг от друга, проглоченные кронами деревьев и сырым дыханием леса. Джейкоб припарковался у обочины, мотор тихо урчал ещё пару секунд, прежде чем стихнуть. В салоне повисла неловкая тишина. Она не была тяжёлой или давящей, скорее пугающе хрупкой, словно одно неосторожное слово могло её спугнуть, раскрошить.
— Ну… — Дженнифер первой нарушила молчание, отстёгивая ремень безопасности и забирая с заднего сиденья портфель. — Спасибо, что подвёз.
— Да не за что, — он пожал плечами, стараясь звучать как можно обыденнее, хотя внутри всё было далеко не так спокойно. Особенно, если учитывать скребущегося острыми когтями волка, не дающего расслабиться всю дорогу. — Рад, что ты… что мы поговорили.
Она кивнула, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем требовалось, не спеша прощаться. В её глазах, окутанных дымчатой пеленой, не было прежней настороженности, но и полная безмятежность в них тоже отсутствовала. Это скорее было попыткой наконец отпустить былые тревоги и, возможно, хоть раз в жизни кому-то довериться. Она будто бы позволяла чему-то наконец встать на своё место, но ещё не была уверена в том, будет ли это решение правильным, не сделает ли больно, не отвергнет ли.
— Тогда… До встречи, Джейк, — сказала блондинка, чуть улыбнувшись и рассеивая былую напряжённость, скопившуюся в салоне. Её ладонь потянулась к дверной ручке, щёлкнув замком, и девушка выбиралась на улицу, вдыхая морозный воздух.
Джейкоб почувствовал сильную рябь в сердце, прокатывающуюся от макушки до самых ног. В тот момент, когда она вышла из машины, что-то внутри него дёрнулось так резко, что он едва не выругался вслух, ударившись нервом локтя о руль. Волк взвыл — протяжно, жалобно, слишком требовательно, чтобы ему можно было воспротивиться. Он не был зверем, готовым к драке, лишь простым существом, внезапно лишённым ориентира. Квилет даже не успел осознать, что делает, когда собственная дверь уже была открыта, а ступня в тяжёлых кроссовках касалась асфальта.
Холодный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Напротив — запах Дженни стал отчётливее, ближе, будто он сделал шаг не наружу, в надежде ощутить хоть немного свободы и ясности, а внутрь странного помещения, опасного круга, полного цветочного запаха и хвои.
— Джейк? — Дженнифер обернулась, уже успев закинуть рюкзак на плечо. В голосе прозвучало удивление. — Ты чего?
Он замер, словно пойманный на чём-то постыдном. Мысли заметались, спотыкаясь друг о друга, а волк внутри продолжал настойчиво тянуть вперёд, требуя следовать за ней, не отпускать, не терять из виду.
— Я… — он кашлянул и поспешно выпрямился, не желая выглядеть в её глазах неуверенным, загнанным неудачником. — Забыл кое-что проверить. В багажнике.
Это прозвучало глупо и неправдоподобно, но также было единственным оправданием, которое быстрее всего пришло в голову. Он понятия не имел, что именно собирался там «проверять», но отступать теперь было поздно. Блэк развернулся, открыл багажник и уставился внутрь с таким сосредоточенным видом, будто там действительно скрывалась жизненно необходимая вещь, без которой продолжать свой путь домой он просто не мог.
Дженнифер тихо усмехнулась, глядя на отчего-то взволнованного парня, источающего сейчас море неловкости и смущения. Это казалось забавным. Такой обычно уверенный качок вдруг превращался в нашкодившего щеночка, не знающего, куда себя деть.
— Понятно, — сказала она, запечатлевая в своём сознании его милый, взъерошенный образ. — Тогда не буду тебя отвлекать.
Эванз сделала пару шагов к дому, потом остановилась и обернулась ещё раз.
— Спасибо тебе за сегодня. За то, что решился поговорить со мной. Сама бы я вряд ли набралась смелости сделать первый шаг, — быстро протараторила она, боясь передумать и отказаться от своих слов, хотя понимала, что должна их сказать, должна поблагодарить его за то, что он не стал избегать возникшую проблему или делать вид, будто ничего не было, а сразу расставил все точки над i, не желая терять доверие с её стороны. — И… береги себя, ладно?
— Ты тоже, — отозвался он быстрее, чем успел подумать.
Дверь багажника захлопнулась с глухим стуком. Дженнифер уже поднималась по ступенькам крыльца. Её силуэт на мгновение задержался в жёлтом свете лампы у входа, а затем исчез за дверью, проносясь еле заметной тенью за окнами кухни.
И только тогда Джейкоб позволил себе выдохнуть.
Зверь внутри был раздражён. Он метался, скрёбся, скулил, словно не понимал, почему его оставили по эту сторону. Это ощущение — тянущее, болезненно-сладкое — никуда не делось, наоборот, стало только отчётливее, будто между ним и домом Дженни тянулась невидимая нить.
Он сел обратно за руль, завёл двигатель и тронулся с места, не оглядываясь. Если бы он позволил себе ещё один взгляд, ещё одну секунду, ещё один крохотный вдох этого полевого дурмана — он бы точно остался здесь. А позволить себе что-то подобное сейчас он не мог.
Дорога к резервации тянулась сумрачной лентой, растворяясь в густых ветвях елей. Джейкоб чувствовал, как внутри него нарастает тревожное предчувствие: что-то необратимо менялось. Мир больше не был прежним, себе он больше не принадлежал. Но в груди отчётливо теплилось ощущение, что ничего более правильного в его жизни не будет. И это чертовски пугало.
Ему нужно было к Сэму. Как можно скорее. Потому что если он не разберётся в том, что с ним происходит, не поймёт, как унять эту дикую тягу, то в следующий раз волк может просто не позволить ему уехать.
P.s: наконец-то я выкладываю новую главу. Затянула с ней знатно, приношу за это свои извинения, у меня был очень насыщенный январь.
Теперь пройдёмся по содержанию. Начало главы писалось на отдыхе в номере отеля, другая часть — в самолёте, ну а середина и заключение — уже дома. В связи с этим я не уверена, что всё это дело выглядит цельно и адекватно. Если вдруг найдёте ошибки, несоответствия и просто какие-то неадекватные вещи в предложениях, публичная бета и комментарии всегда открыты. Не уверена, что смогла раскрыть запечатление так, как представлялось в моей голове, но что есть, то есть. По крайней мере, теперь нашим главным героям друг от друга никуда не деться. В дальнейшем и реакцию Беллы на то, что у Джейка случился импринтинг, я тоже опишу, самой интересно, что получится 🙃
Спасибо вам за прочтение главы и такое долгое ожидание. Следующую часть постараюсь выпустить на грядущей неделе. Очень благодарна каждому за внимание к этой работе. Буду рада, если оставите какой-нибудь комментарий 🌸 Ну и всем хорошего окончания недели 🩵🐺