56.
Выписка из клиники была похожа на спецоперацию под прикрытием. Их вывели через служебный вход, укутав Марисоль в огромный плед, а Доминика — в мягкий конверт с вышитым львом, подарок от команды, переданный через Флика. Мир снаружи был ярким, шумным и пугающим.
Но дом...Дом стал крепостью счастья. Прихожая и гостиная утопали в море нежных, дымчато-голубых и серебристых шаров. Они парили под потолком, словно облака. Воздух пах не только свежестью, но и ароматом белых пионов — в спальне её ждала огромная, роскошная корзина, больше похожая на садовую клумбу. На маленькой открытке были лишь инициалы «Х.Ф.». Флик.
Здесь, внутри этих стен, существовала параллельная вселенная. Мир за окнами гадал, строил догадки. Некоторые зоркие фанаты ещё месяцы назад ловили странные ракурсы, угадывали непривычный покрой одежды Марисоль на старых фото, вели тихие дискуссии на форумах. Но никаких подтверждений. Никаких заявлений. Это была их тихая, священная тайна, самое ценное сокровище.
Через пару недель, когда девушка уже увереннее держалась на ногах, а Доминик перестал напоминать красного сморщенного гремлина и превратился в розового, капризного и прекрасного младенца, в гостиной появилась Ева. Она вошла с двумя огромными пакетами : в одной были полезные вещи для молодой мамы: мази, чаи, косметика, а в другой — детские игрушки.
— Это от меня. А это, — она мотнула головой на второй пакет, — от того идиота. Он хотел купить целый магазин, но я его остановила. Сказала, что вы и так скоро утонете в подарках.
Ева подошла к люльке, где Доминик, накормленный и довольный, размахивал кулачками. Она заглянула внутрь и замолчала надолго.
— Ну что, — наконец произнесла брюнетка, и в её голосе прозвучала несвойственная ей нежность. — Здравствуй, тиран. Ты уже здесь всех покорил, я смотрю.
— Ну как? — тихо спросила Марисоль, наблюдая за ней.
Ева повернулась к подруге. В её тёмных глазах было что-то новое, более мягкое.
— Он... точная копия. У него его подбородок. И брови. Тот самый упрямый изгиб. Гарсия в миниатюре.
Марисоль рассмеялась, звонко и счастливо.
***
Но больше всего менялся сам Жоан. Вечера в их доме стали священным ритуалом. После тренировки голкипер мчался домой, и весь его футбольный мир оставался за дверью.
Он брал Доминика на руки, укладывал в слинге на груди, и они ходили по дому. Жоан говорил с ним. Не сюсюкался, а говорил серьёзно, как с равным.
— Слушай, сегодня на тренировке был сложный день, — начинал Гарсия, медленно расхаживая по гостиной. — Наш правый фланг... у нас там проблемы со взаимодействием. Видишь ли, в современном футболе важно не просто отобрать мяч, а сразу начать контратаку. А сегодня...
Доминик, уткнувшись носом в его грудь, сладко посапывал, но Жоан был уверен, что сын его слушает.
— ...сегодня мы прорабатывали выходы с мячом. Я должен быть не просто стражем ворот, я — первый атакующий. Мой пас должен быть точным и быстрым. Как твой удар ногой, да? — он ловил легкий пинок маленькой пяткой себе в живот. — Вот, видишь? Ты понимаешь.
Иногда голкипер просто стоял над кроваткой, когда малыш уже засыпал, и смотрел. Это был взгляд, в котором растворялась вся его брутальность, вся сталь. Оставались только изумление и бездонная, тихая любовь.
— Ты наше самое большое чудо, — шептал он в полутьме. — И я обещаю тебе... я буду твоей самой надежной стеной. Всегда.
***
Тайна длилась до января. До дня, который для Марисоль был полон магии. Ровно год назад именно в день победы в Суперкубке Испании Жоан впервые поцеловал её на глазах у всего мира. Тогда началось их официальное «мы». Теперь круг замыкался.
Девушка не сомневалась ни секунды, когда голкипер тихо спросил её накануне: «Ты готова? Вывести наше чудо в свет?». Марисоль лишь кивнула, держа на руках спящего трехмесячного Доминика, уже такого тяжелого и крепкого.
«Стадион 974» в Катаре ревел. «Барса» снова выиграла Суперкубок. На поле царил привычный хаос победы. И вот Марисоль, в сине-гранатовой футболке, осторожно ступила на газон. В её руках, на белом одеяле, сладко посапывал, не обращая внимания на гул, их сын.
Жоан, увидев это, замер на мгновение. Потом, отложив в сторону бутылку с водой, уверенно пошёл к ним навстречу. Его лицо, только что суровое и сосредоточенное, теперь светилось таким чистым, безудержным счастьем, что оно было ярче всех прожекторов. Гарсия аккуратно, с профессиональной осторожностью голкипера, принял драгоценный сверток из её рук.
В этот момент к ним стали подтягиваться другие. Дани Ольмо первым, с удивленной и тут же расплывшейся в улыбке физиономией. Он осторожно тронул крошечную ручку.
—Боже , да он же твоя точная копия — прошептал полузащитник.
Подошли Кубраси и Алекс Бальде. Пау, добрыми глазами, смотрел на малыша с таким восхищением, будто видел живое чудо. Алехандро же, вечно озорной, склонился и сделал смешную гримасу, пытаясь рассмешить спящего Доминика.
Трибуны вначале ликовали просто от победы. Потом любопытство сменилось волной удивленного гула. Люди вскакивали с мест, пытаясь разглядеть, что происходит в центре поля. Что это за ребёнок? Чей?
И тогда Сара, верная коллега, подняла камеру. Она поймала в кадр идеальную композицию: Марисоль прижималась к плечу Жоана, держа в руках кубок, а тот бережно держал на руках их сына. Малыш, разбуженный движением, открыл глаза — темные, как у отца, и невозмутимо осмотрел стадион, словно проверяя, достоин ли его новый владелец.
Щелчок затвора. И мир взорвался.
Социальные сети загорелись мгновенно.
MARCA:
Гарсия больше , чем вратарь, он отец!!!
Голкипер «Барсы» покинул игру в октябре из-за рождения сына. Маленький Доминик уже носит футболку блауграны.
Официальный аккаунт Барселоны:
Фотография Сары и подпись.
«Новый фанат родился. Поздравляем Марисоль и Жоана и добро пожаловать Доминик Гарсия!»
Лайки и комментарии росли со скоростью лесного пожара.
По неофициальным аккаунтам , разлетелись видео фанатов с трибун. Люди были в шоке. Шквал был оглушительным. Но стоя в центре этого медийного урагана, они не чувствовали ничего, кроме покоя. Жоан притянул Марисоль к себе.
— Год назад я заявил о своей любви к тебе на весь мир, — прошептал он ей на ухо. — Теперь я представляю ему наше будущее. Наше продолжение.
Девушка смотрела на ликующие трибуны, на вспышки камер, на лицо мужа и сына. Она улыбнулась. Их тайна, их тихое счастье, наконец вышло в свет. И мир встретил его не скандалом, а аплодисментами.