52.
Барселона осталась позади, уступив место суровым, выжженным солнцем пейзажам Наварры. Марисоль смотрела в иллюминатор, чувствуя легкую вибрацию самолета. Она была здесь, на выезде с командой.
Но работа в этот приезд действительно была минимальной. В отеле девушка смонтировала заранее подготовленные сторис с дороги, используя уже отснятый и отобранный контент. Никакой беготни, только ноутбук, телефон и удобное кресло.
На стадион «Эль-Садар» она приехала вместе с семьями других игроков, заняв место на VIP-трибуне. Рядом, к её удивлению и радости, оказалась Ева. Бальде, видимо, использовал свои связи, чтобы оформить пропуск. Подруга сидела, стараясь выглядеть невозмутимой, но её тёмные глаза то и дело метались по полю, находя фигуру левого защитника «Барсы».
— Не говори, что это случайность, — улыбнулась Марисоль, фотографируя общий план трибун для сторис.
— Случайность, заверенная и подписанная зазнавшимся футболистом, — буркнула Ева, но её щёки порозовели. — Он думает, что может вот так вот... осчастливить меня пропуском.
— А ты не счастлива? — поддразнила Марисоль.
—Я здесь ради тебя и ради футбола, — парировала брюнетка, но её взгляд снова невольно потянулся к полю.
Казалось, пространство между Евой и газоном было наэлектризовано. Алекс, разминаясь, то и дело оборачивался на трибуну. Его взгляд, настойчивый и красноречивый, находил девушку, а она в ответ лишь поднимала подбородок и демонстративно отворачивалась, что-то шепча про «хама в бутсах». Марисоль молча наблюдала за этой пантомимой, сдерживая улыбку. Между её подругой и защитником определённо бушевала буря, природу которой она пока не понимала.
Свисток. Начало матча. Атмосфера на стадионе была плотной, гулкой, наполненной рёвом фанатов «Осасуны». «Барса» владела мячом, выстраивая привычные комбинации, но наваррцы держались жёстко и дисциплинированно. Марисоль почти не следила за тактическими перипетиями. Её объектив, как и сердце, были прикованы к воротам, где в зеленой форме стоял Жоан. Она снимала его сосредоточенное лицо, чёткие движения при выходе на перехват, его крики, отдающие команды защите. Он был её маяком, её точкой спокойствия даже в этом котле страстей. Девушка поймала в кадр момент, когда после сейва он встал, отряхнул перчатки и на долю секунды поднял глаза прямо на неё, словно проверяя.
***
Четвёртое мая наступило в вихре календаря, где матчи стояли стеной, каждые два-три дня. Праздновать особо было некогда, но Марисоль была полна решимости сделать этот день особенным.
Девушка разбудила Жоана раньше будильника, поцелуем и ароматом полезного для голкипера завтрака: омлет с овощами, авокадо, свежевыжатый сок. Он потянулся, улыбаясь.
— С днём рождения, — прошептала Марисоль, целуя его в щёку.
Гарсия притянул её к себе, осторожно обняв за талию, и пробормотал, всё ещё сонным голосом:
—Лучший подарок уже здесь.
На тренировочной базе его ждал традиционный «коридор» из игроков и тренерского штаба. Под смех, аплодисменты и дружеские подзатыльники Жоан пробежал сквозь строй, получив свою порцию «поздравлений». Он смеялся, отбивался, и в его глазах светилось то самое, простое, мужское счастье.
Тренировка прошла в усиленном режиме — подготовке к очередному важному матчу. Марисоль ждала его на парковке. Когда голкипер вышел, всё ещё на высоких оборотах адреналина после работы на поле, он сразу нашёл её глазами, широко улыбнулся и, не сбавляя шага, направился к ней.
Пара уже собиралась сесть в машину, когда сзади раздался быстрый шаг.
«Жоан! Марисоль! Минуточку!»
Они обернулись. К ним бежал Алекс Бальде. На его обычно уверенном лице читалось несвойственное беспокойство.
— Извините, что задерживаю. Марисоль, ты же общаешься с Евой?
Девушка кивнула, обмениваясь с мужем быстрым понимающим взглядом.
— Она... она меня везде заблокировала. В телефоне, в соцсетях. Всё. Я не могу с ней связаться. Можешь передать ей, что... что мне нужно с ней поговорить? Срочно. Пожалуйста.
В его голосе звучала не настойчивость, а почти отчаяние. Жоан фыркнул, глядя на молодого защитника.
— Опять своё хамство продемонстрировал, Алекс?
— Я не хам! Я просто... — Бальде замялся, сжав кулаки. — Я был идиотом. Признаю. Но теперь она меня даже слушать не хочет.
Марисоль вздохнула.
— Хорошо, Алехандро. Я передам. Но что именно?
— Что я извиняюсь. Что...нам нужно увидеться. Скажи, я буду ждать сколько понадобится.
Он кивнул им и, сгорбившись, побрёл к своей машине.
Марисоль и Жоан переглянулись и не сдержали смешка.
— Кажется, наш грозный защитник попал в собственные сети, — заметил Гарсия, открывая ей дверь.
— И, кажется, ему это очень даже нравится, хоть он и задыхается, — улыбнулась девушка.
Вечером в их доме пахло шоколадом и свечами. На кухонном острове стоял изумительно красивый торт на заказ — стилизованное поле с миниатюрными воротами и фигуркой голкипера в зеленой форме. Жоан задул свечи, загадав одно-единственное желание, глядя не на пламя, а на Марисоль.
— А теперь - подарки, — объявила она, подавая Гарсии небольшую квадратную коробочку, завёрнутую в строгую матовую бумагу.
Жоан развернул её с театральной осторожностью. Вскрыв коробку, он замер. В чёрном бархатном ложе лежали часы. Строгие, мужские, элегантные, они тихо сверкали под светом кухонной люстры, говоря о своём люксовом сегменте безупречными линиями.
— Марисоль... — голкипер выдохнул, подняв на неё глаза. — Они же... Это слишком. Не нужно было тратить столько.
— Нужно, — твёрдо парировала она. — Ты стоишь всего и даже больше. Каждая минута с тобой — драгоценна. И пусть они отсчитывают только счастливые.
Гарсия отложил коробку, взял её лицо в ладони и поцеловал с такой нежностью и благодарностью, что у девушки перехватило дыхание.
Затем он внезапно улыбнулся той хитрой, немного волчьей улыбкой, которая появлялась у него в самые сокровенные моменты.
— Ну что ж, пожалуй теперь я распакую самый ценный подарок.
Он легко поднял её на руки и усадил на край кухонного острова. Марисоль вскрикнула от неожиданности и смеха. Руки голкипера легли по бокам от девушки, запирая в клетке из его мускул и любящего взгляда.
Жоан положил ладонь на её живот, скрытый под мягкой домашней толстовкой. Девушка накрыла его руку своей.
— Ты сегодня счастлив, капитан?
Гарсия посмотрел на неё — на свою жену, на мать своего сына, на свою тихую гавань и бурный океан в одном лице.
— Я сегодня самый счастливый человек на планете. И всё благодаря тебе.