Бегущие к жизни/ Ньют

- Алекса! - Я рванул к ней, словно выпущенная стрела, а за мной, как эхо, последовали и остальные глейдеры. Мое сердце стучало, как барабан, от страха и отчаянной надежды. Я подхватил её на руки, ощущая невероятную хрупкость её тела, и, не разбирая дороги, пошел прямиком в лазарет, который казался единственным островком спасения в бушующем море хаоса.

Я аккуратно, словно величайшую драгоценность, опустил её на кушетку, пропахшую травами. Воздух в маленькой комнате лазарета был тяжел от тревоги. Джефф, словно страж, преградил мне путь, коротко велев выйти. Хоть каждая фибра моей души сопротивлялась этому, желая остаться рядом, я всё-таки сделал это. Время было на вес золота, и я знал, что моё присутствие лишь помешает оказать ей необходимую помощь.

- Она жива, о Боже! - удивленно, почти благоговейно, выдохнул Минхо. Он метался из угла в угол, хватаясь за голову, его обычно невозмутимое лицо исказилось от облегчения и нервного напряжения. Я же стоял молча, прислонившись к холодной стене, чувствуя, как мои нервы, натянутые до предела, наконец-то иссякают, оставляя после себя лишь всепоглощающую усталость.

Прошло мучительно долгих полчаса, каждый миг которого тянулся, словно вечность. Наконец, дверь лазарета распахнулась, и на пороге появился Джефф, его лицо было бледным и изможденным.

- Как она? - вырвалось у меня раньше, чем я успел осознать, насколько пропитан тревогой мой голос.

Джефф тяжело вздохнул.

- Она потеряла много крови. Очень много. И на её и без того израненной ноге появилась новая рана, глубокая, болезненная. Она абсолютно измотана, словно выжатый лимон. Сейчас ей нужен полный покой, крепкий сон, чтобы хоть немного восстановиться. Только после этого мы сможем заняться ногой всерьез. Таким образом, если мы не будем тщательно следить за ней, она рискует остаться хромой навсегда.

В его словах звучала тяжелая истина.

- Ладно, Джефф, спасибо, - коротко ответил я, чувствуя, как новое бремя ложится на плечи.

- Пока не за что, - отмахнулся он. - А сейчас просто дайте ей отдохнуть. Это самое важное.

Его голос звучал как настойчивое, но мягкое приказание.

- И кстати, Джефф, - вспомнил я вдруг о другой ноше нашего недавнего дня, - как там ещё одна новенькая? Не очнулась?

- Пока нет, всё ещё спит, - ответил он. - Возле неё Томас, если что.

- Хорошо, Джефф, - кивнул я, и он, оставив нас наедине с гнетущей тишиной коридора, ушел.

Мы с Минхо, обменявшись понимающими взглядами, направились к Томасу, чтобы узнать о состоянии второй девушки.

- Не проснулась? - спросил Минхо у Томаса, голос его был таким же прямым и без прикрас, как всегда.

- Нет, - коротко ответил Томас, не отрывая взгляда от спящей незнакомки. Его лицо было задумчивым, словно сотканным из глубоких размышлений. Было очевидно, что что-то тяжелое и неразгаданное мучает его.

- Что случилось? - спросил я, осторожно, стараясь не нарушить его погруженность.

- Ничего, просто... - он замолчал, его слова повисли в воздухе, словно невысказанная тайна. Спустя некоторое время он продолжил, словно борясь с невидимым противником внутри себя - Я как будто знаю её или видел где-то. Странное чувство, будто в голове зажглась потухшая лампочка, но света так и нет. - его глаза уставились на неподвижную фигуру.

- Ты вспоминаешь что-то? - недоуменно спросил Минхо, ибо для нас, глейдеров, подобные воспоминания были почти немыслимы.

- Нет или да, не знаю, - Томас беспомощно потер переносицу. - Это просто очень странное ощущение, как будто на кончике языка вертится слово, которое никак не можешь произнести.

Прошло более двух часов. Внешний мир Глейда продолжал свою мрачную рутину: оставшиеся глейдеры убирались, пытаясь навести хоть какой-то порядок среди обломков недавних потрясений. Галли ходил среди них, словно змея, что-то нашептывая каждому, его слова, вероятно, сеяли семена недовольства и страха. Но я не хотел сейчас никак вникать в это. Мои мысли были слишком далеки от его интриг.

Вдруг к нам сломя голову подбегает Томас, его лицо светилось предвкушением.

- Она... она приходит в себя! - выдохнул он. Мы тут же, словно по невидимому сигналу, рванули прямиком к ней.

- Привет, - тихо и осторожно, чтобы не напугать её, сказал Томас. Девушка молча сидела на кушетке, её глаза были широко распахнуты, она смотрела на нас, будто мы были пришельцами из другого мира, её взгляд был полон глубокого непонимания и растерянности.

- Ты помнишь, как тебя зовут? - мягко спросил он, пытаясь разговорить её. - Не бойся, мы тебя не тронем, всё хорошо. Скажи хоть что-нибудь.

- Где я? - тихо, почти шепотом, вырвалось у неё.

- Ты в Глейде, - терпеливо объяснил он. - Ты попала сюда из Лифта, как и все мы.

- Что? Почему я ничего не помню? - её голос наполнился нарастающей паникой, а глаза забегали, ища ответы в пустом пространстве.

- Это нормально, со всеми так, - отвечал он с осторожностью, его тон был наполнен сочувствием. - Со временем ты вспомнишь только своё имя. Никто из нас не знает истинной причины этой амнезии.

Я стоял рядом, безмолвным свидетелем их разговора, пока Джефф вновь не пришел к нам, запыхавшись, его лицо было полно нового напряжения.

- Джефф, что случилось? - настороженно спросил я, мгновенно ощутив новый приступ беспокойства, едва увидев его тревожный вид.

- Алекса! - выдохнул он, слова вырывались из него, словно последние капли воздуха.

- Что? С ней что-то случилось? - мое сердце сжалось от внезапно нахлынувшей паники.

- Нет, она... она просыпается! - ответил он, и я, услышав эти слова, ощутил, как тяжесть спадает с души. В тот же миг, словно получив заряд невидимой энергии, я рванул к ней.

Когда я зашел, она тихо открыла глаза. Они были полны усталости, словно затянуты тонкой дымкой. Она выглядела невероятно измотанной, её волосы были растрепаны и спутаны, а под глазами залегли темные мешки, верные спутники бессонных ночей и боли.

- Алекса, - сказал я, опустившись рядом с кушеткой, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

- Привет, - тихо ответила она, улыбнувшись мне слабой, едва заметной улыбкой, в которой чувствовались все остатки её сил.

- Ты меня очень напугала, - признался я, не скрывая дрожи в голосе. - Я так рад, что ты жива. - она хотела что-то ответить, но я перебил её, мягко, но настойчиво. - Нет, тихо. Тебе надо отдохнуть. Не говори ничего и просто поспи, ты очень устала. - она лишь едва заметно кивнула, соглашаясь, и я, не желая мешать её покою, покинул лазарет.

Я пошел обратно к Томасу и новенькой, возвращаясь к прерванному разговору.

- Как она там? - спросил Минхо, его взгляд был полон искреннего интереса.

- Нормально вроде, - ответил я, вздохнув. - Выглядит, конечно, очень измотанной.

- Ну, конечно, - кивнул Минхо, его голос был пропитан горьким реализмом. - Целую ночь провести в Лабиринте одной, да ещё и с больной ногой, и выжить... Это была нелегкая ночь, уж поверь.

Я постоял рядом, слушая, как Томас тихо и бережно разговаривает с новенькой, терпеливо объясняя ей всё, что нужно знать о нашем странном мире. Его голос был успокаивающим бальзамом, а её глаза, постепенно теряя растерянность, начали внимать его словам.

Через минут 30-40 я вышел из лазарета, оставив их наедине. Воздух снаружи казался глотком свободы после душной атмосферы лазарета, но напряжение всё ещё витало в воздухе Глейда.

Я стоял неполеку к входу, когда ко мне подошел Галли, его фигура, словно тень, внезапно выросла передо мной.

- Ну что, Ньют, проснулась твоя труженица? - спросил он, его слова были пропитаны насмешкой и иронией, словно ядовитый шип. В его глазах плясали искры недоброго веселья.

От лица автора:

- Ну, проснулась она, и что с того? - голос Ньюта прозвучал резко, подобно натянутой струне, готовой вот-вот лопнуть. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалась крайняя степень изнеможения.

Галли лишь ядовито усмехнулся, его лицо исказила гримаса притворного изумления.
- Да ничего. Просто поразительно, какая она живучая. Словно у этой девчонки в запасе не одна, а девять жизней. Тебе не кажется это странным? - его слова сочились подозрением, точно яд, медленно отравляющий воздух.

- Галли, говори прямо, к чему ты клонишь! - Ньют сорвался на крик, и этот звук эхом отразился от каменных стен Лабиринта. - У меня не осталось ни капли сил, ни крупицы терпения, чтобы выслушивать твою бесконечную язвительную болтовню.

- Я говорю о том, - Галли сделал шаг вперед, его мощная фигура нависла над Ньютом, - что ты напрочь забыл о нас. О своих братьях, с которыми проливал кровь и пот все эти годы! Тебя лихорадит только из-за неё, ты дрожишь над её покоем, а на Алби и остальных ребят, чьи жизни оборвались в этой мясорубке, тебе теперь плевать?

- Опять ты завел свою старую пластинку, - Ньют зажмурился, пытаясь подавить вспышку ярости, которая жгла его изнутри.

- Да, опять! Почему она? Что в ней такого из ряда вон выходящего, что ты вычеркнул всех нас из своего сердца ради неё? - голос Галли гремел, привлекая внимание остальных глейдеров.

- Мне не плевать на них, слышишь?! - Ньют рванулся навстречу, его глаза блестели от невыплаканных слез и гнева. - Откуда тебе знать, что тлеет у меня в душе? Откуда тебе знать, какие кошмары я вижу и по кому скорблю? Алби был моим убежищем, моим оплотом, братом, чья верность была крепче крови. Я переживаю его гибель так, что тебе и не снилось! Оглянись вокруг, Галли! Посмотри на Глейд, на эти руины, в которые превратился наш дом. Ты вообще осознаешь, какую чушь ты мне сейчас предъявляешь?

- О, неужели? - Галли театрально вскинул брови. - А сегодня утром ты выглядел так, будто готов избить каждого из нас до полусмерти только ради того, чтобы её никто не побеспокоил.

- Потому что она отдала всю себя этому месту! - закричал Ньют, и его голос сорвался на хрип. - Она сделала невозможное. Она спасла Алби, впервые оказавшись в Лабиринте, да еще и ночью, когда стены смыкаются, как челюсти монстра. Она не просто выжила там, она отыскала укрытие, она боролась в одиночку! Ты бы смог? Хоть кто-то из вас рискнул бы так? Она сильнее духом, чем все мы вместе взятые! Пока ты прятался в своей жалкой норе, трусливо выжидая конца в Лифте, она бегала по коридорам с разорванной ногой, уворачиваясь от когтей гриверов. И после этого ты смеешь утверждать, что она - просто девчонка, которая вскружила мне голову?

От лица Алексы:

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно я всплывала из вязкого, темного омута. Веки казались свинцовыми плитами весом в несколько тонн - стоило огромных усилий просто приоткрыть глаза. Каждая клеточка тела ныла, отзываясь тупой, пульсирующей болью. Когда я наконец пришла в себя, первым, кого я увидела, был Ньют. Его лицо, исчерченное морщинками тревоги, стало для меня единственным светлым пятном в этом хаосе.

Он прошептал мне несколько ласковых слов, его голос был тихим, как шелест листвы, а затем ушел, наказав мне отдыхать и не двигаться. Я покорно согласилась, но стоило ему скрыться, как сон бесследно исчез. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как изнеможение борется с нарастающим беспокойством.

Вскоре тишину разрезали яростные крики, доносившиеся снаружи. Я, стиснув зубы от резкой боли в ноге, которая впилась в мышцы раскаленными иглами, попыталась встать. Опираясь на стену, я похромала к выходу. Глейд предстал предо мной в смятении: ребята столпились в неровный круг, разделенные невидимой чертой на два лагеря. В центре этого круга, словно два гладиатора, сшиблись в споре Ньют и Галли.

- О, а вот и наша великая выживательница явилась, - процедил Галли, заметив мое приближение.

Ньют, стоявший ко мне спиной, резко обернулся, услышав его слова. Его лицо мгновенно преобразилось, гнев сменился паническим страхом за меня.

- Алекса! Что ты здесь делаешь? Тебе же велели лежать! - он подлетел ко мне, осторожно, но крепко подхватывая под локоть, становясь моей опорой, без которой я бы точно рухнула на землю. - У тебя рана на ноге, тебе категорически нельзя ходить!

- О чем вы снова спорите? Что случилось, пока я была в забытьи? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на слабость.

- Ты случилась! - внезапно выплюнул Галли. - Вы, новенькие, стали нашей погибелью. Пока вас здесь не было, в Глейде царил порядок, всё было хорошо!

- О чем ты говоришь? Объяснись, Галли, - я нахмурилась, не понимая, откуда в нем столько слепой ненависти.

- Ты серьезно не догоняешь? - он обвел рукой пепелище вокруг. - Вы пришли, и всё рухнуло. Наш мир разрушен до основания. Половина наших ребят гниет в земле. Сначала появилась ты, следом - эта нелепая записка, после Томас, пришедшаюий в неурочное время... а теперь еще и эта девчонка! Что за чертовщина творится с тех пор, как вы здесь объявились?

- В смысле - «еще одна девчонка»? - я замерла, чувствуя, как холод пробежал по спине.

- Ах, ну да, ты же не в курсе, ты в это время в прятки с гриверами играла! - яростно выкрикнул Галли. - Сегодня Лифт поднялся снова. Там была девчонка с запиской: «Она последняя из всех». Может, всё это из-за вас? Может, вы - проклятие, которое на нас наслали?

- Галли, что за бред ты несешь?! - я тоже не выдержала и перешла на крик. - Мы все здесь в одной лодке! Мы потеряли свои жизни, свои воспоминания, мы не помним лиц родителей, не помним своих имен до Глейда! Мы все пытаемся вырваться из этого каменного ада, а ты орешь о том, что мы - предатели?

- Я такого не говорил! - огрызнулся он, хотя в его глазах всё еще горело пламя обвинения.

- Не говорил? Но каждым своим словом, каждым жестом ты буквально кричишь об этом! Мы ищем выход, чтобы наконец обрести свободу и настоящий дом, а что делаешь ты? Ты пробыл здесь целую вечность, Галли, но что ты сделал? Да, ты построил эти симпатичные деревянные домики, я признаю это. Но нам нужна настоящая жизнь, а не эта иллюзия безопасности в клетке! Или ты действительно хочешь дожить свои дни здесь, в заточении, как лабораторная крыса?

- Я построил эти дома своими руками! - проорал Галли, и в его голосе прозвучала такая невыносимая боль, будто вместе с этими зданиями рухнула и его душа. - А сейчас их нет! От них остался только пепел!

- Так вот в чем истинный корень твоей ярости, - мой голос, охрипший от усталости, прозвучал на удивление звонко в этой гнетущей тишине. - Ты просто тонешь в ощущении собственной бесполезности, не так ли? Раньше ты был их оплотом, их незаменимым строителем. Тебе было жизненно важно возводить эти стены, сколачивать домики, создавая хрупкую иллюзию безопасности. А сейчас, когда мы решили искать путь к настоящему дому, ты восстал против нас. Потому что в мире без этих стен твои навыки больше не купят тебе власть.

- Что за чушь ты несешь? Бред полоумной, - он попытался небрежно отмахнуться, изображая ледяное безразличие, но я видела, как предательски дрогнул мускул на его жесткой челюсти. Его лицо на мгновение превратилось в маску из застывшего камня, и я поняла, что мой словесный выпад попал в самую цель, пробив его тяжелую броню из напускной злобы.

- О, не лги хотя бы самому себе, - продолжала я, чувствуя, как внутри закипает горькое торжество. - Твои глаза кричат громче слов. Тебя буквально пожирает изнутри тот факт, что тебя затмили, что твое лидерство рассыпается в прах. Тебя заменили те, кто не боится смотреть правде в глаза, и это бесит тебя до дрожи.

Я понимала, что иду по тонкому льду, что каждое мое слово - это искра, брошенная в пороховой погреб. Рассудок твердил мне замолчать, но я была слишком истощена этим бесконечным дурдомом, слишком измотана лихорадочным бегом по Лабиринту и вечными спорами, чтобы в очередной раз прикусить язык. Усталость стала моим союзником и моим проклятием, выпуская на волю всё то, что я так долго копила в себе.

- Заткнись, - прорычал он, и этот звук больше походил на клокотание зверя, чем на человеческую речь, и в его глазах вспыхнул не по-детски опасный, первобытный гнев.

Ярость, вспыхнувшая в его глазах, была подобна лесному пожару - неуправляемая, обжигающая и готовая превратить в пепел всё на своём пути. Он сделал шаг ко мне, и воздух между нами, казалось, затрещал от статического электричества. Но я не отвела взгляда. Мои слова, острые, как хирургический скальпель, вскрыли его самую глубокую рану, ту самую, которую он так тщательно прятал за маской агрессии и показного лидерства. Правда - это самое тяжёлое оружие, и сегодня я ударила ею наотмашь.

Его кулаки сжались до белизны в костяшках, а челюсть заходила ходуном. В этот миг он выглядел не как лидер, а как загнанный в угол зверь, чей авторитет рассыпался, словно карточный домик под порывом холодного ветра.

- Ты не представляешь, как близко ты сейчас к краю, - процедил он, и в его голосе слышался свист приближающейся бури.

Но не успел он закончить угрозу, как между нами выросла фигура Ньюта. Его присутствие подействовало на раскалённую атмосферу как ледяной душ. Ньют стоял спокойно, но в этой тишине чувствовалась скрытая мощь - мощь человека, который знает, что такое настоящий хаос, и умеет его обуздать. Его взгляд, обычно мягкий и понимающий, сейчас был холодным и режущим, как сталь.

- Для начала попробуй хоть пальцем её тронуть, - голос Ньюта был негромким, но он разнёсся по лагерю, заставляя замолчать даже тех, кто наблюдал за нами издалека. - А потом я сделаю так, что ты пожалеешь о каждом своём шаге. А теперь всё, шоу окончено. Расходимся. Поговорим, когда в твоей голове все прояснится и ты остынешь.

Ньют не стал ждать ответа. Он решительно перехватил мою руку чуть выше локтя - его хватка была крепкой, но в ней не было злости, только защита. Он буквально выдернул меня из этого эпицентра ненависти.

Мы шли сквозь лагерь, и я чувствовала на себе десятки любопытных и напуганных взглядов, но они казались мне лишь размытыми пятнами.

Ночной воздух, пахнущий сырой хвоей и догорающим костром, немного остудил мои горящие щеки. Внутри меня всё ещё вибрировала струна невысказанного гнева, смешанного с дикой, свинцовой усталостью.

- Зачем ты это сделала? - тихо спросил Ньют. Он не смотрел на меня, его профиль в лунном свете казался высеченным из камня. - Ты же знаешь, что он неуправляем. Зачем дразнить хищника, сидя с ним в одной клетке?

- Потому что кто-то должен был это сказать, - ответила я, чувствуя, как голос подводит меня, становясь хриплым. - Нельзя строить новый мир на лжи и ущемлённом эго. Он тянет нас на дно, Ньют.

Ньют наконец посмотрел на меня. В его глазах я увидела не осуждение, а бесконечную печаль.
- Иногда правда - это роскошь, которую мы не можем себе позволить, когда на кону выживание.

Новая часть) Всё подходит уже потихоньку к концу первой главы или же последней. Надеюсь вамвсе нравится, а продолжение будет зависеть лишь от вас. Как можно больше звёздочек, голосов и комментариев так и фф будет дольше и больше)

2879 слов
люблю ❤️