27 часть.
От лица Ньюта:
Минхо был непривычно, почти грубо настойчив. Он буквально выталкивал меня из лазарета, настаивая на том, что ему необходимо поговорить с Алексой наедине. Внутри меня заворочалось нехорошее, липкое чувство - ревность вперемешку с обидой. Что за тени прошлого или секреты настоящего могли связывать их так тесно, что мне не нашлось места в этом разговоре? Я стоял в дверях, сжимая кулаки, и не ушел бы, если бы не Алекса. Её кроткая просьба, высказанная лишь одним взглядом, подействовала на меня сильнее любого приказа. С трудом подавив вспышку гнева, я развернулся и вышел, чувствуя, как внутри всё клокочет от негодования.
Чтобы унять зудящее беспокойство, я отправился на плантации. В последнее время я слишком часто позволял себе отвлекаться, и сейчас земля, липнущая к пальцам, и монотонный труд казались единственным спасением от навязчивых мыслей.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая Глейд в тревожные багровые тона.
Я работал до тех пор, пока не увидел её. Алекса вышла из лазарета, её фигура казалась хрупкой и беззащитной на фоне массивных каменных стен. Она шла медленно, заметно прихрамывая на раненую ногу. Моё сердце предательски екнуло, я уже сделал шаг ей навстречу, готовый бросить всё и подхватить её под руку, но какая-то невидимая преграда, сотканная из гордости и недосказанности, удержала меня на месте. Я лишь смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в сумерках.
Наступил вечер. Тени стали длиннее и гуще, наползая на Глейд, точно невидимые хищники. После быстрого и безвкусного ужина я взял порцию для Алексы и направился к ней. Я шел медленно, сосредоточенно глядя на миску с супом, боясь пролить хоть каплю этой скудной похлебки, которая сейчас казалась мне символом моей заботы о ней.
Вдруг воздух разорвал рёв. Ужасающий, механический скрежет, от которого кровь застыла в жилах. Я резко вскинул голову в сторону Врат. Сердце пропустило удар: время закрытия миновало уже пять минут назад, но исполинские каменные челюсти Лабиринта застыли, распахнутые настежь, точно приглашая смерть войти внутрь. Оцепенение сковало меня. Еще один рёв, и в Глейд, лязгая металлом по камням, ворвался гривер - этот кошмар из плоти и стали. Глейд взорвался криками, паника, точно лесной пожар, мгновенно охватила ребят. Я же стоял, не в силах пошевелиться, наблюдая, как вслед за первым монстром появляются второй, третий...
- Ты чего застыл?! Бежим! - Томас возник из хаоса, его пальцы мертвой хваткой впились в мой локоть.
Он рванул меня за собой, и миска с супом вылетела из моих рук. Я смотрел, как она ударяется о землю, и остатки ужина смешиваются с пылью - в этот момент мне показалось, что так же легко разбивается наша жизнь.
- Что происходит?! - крикнул я, едва поспевая за Томасом.
- Не знаю! - его голос едва пробивался сквозь крики и скрежет.
Глейдеры бежали, не разбирая дороги, обезумевшие от страха. Гриверы, точно жнецы, выхватывали людей из толпы. Видеть, как гибнут те, с кем ты делил хлеб и надежды, было невыносимо. Мы едва успели нырнуть в Усадьбу. Следом за нами, тяжело дыша, влетели Минхо, Чак, Алби, Фрайпан и Уинстон.
- Что, черт возьми, творится?! - Минхо оперся о колени, его грудь ходила ходуном.
- Никогда... Лабиринт никогда не вел себя так... - Алби выглядел так, будто в одночасье постарел на десять лет.
- Стойте! А где Алекса?! - моё сердце провалилось в холодную пустоту. В этом хаосе я напрочь забыл о ней.
- Я не видел её, - пролепетал Чак, вжимая голову в плечи.
- Я должен её найти! - я рванулся к двери, но Минхо преградил мне путь, встав точно как каменная стена.
- Куда ты собрался?! Там смерть на каждом шагу! Стоит тебе выйти, и эти твари разорвут тебя на куски!
- А что мне еще остается?! Она же там совсем одна, в самом сердце этого механического кошмара! Я обязан, слышите, обязан её найти! - мой голос сорвался на надрывный хрип, а в груди всё горело от невыносимого, липкого предчувствия беды.
- Минхо прав, Ньют. Твоё безрассудство сейчас - лишь пустой звук, оно ей никак не поможет, - голос Томаса звучал пугающе рассудительно, он пытался стать моим якорем в этом океане паники. - Я уверен, она нашла надёжное убежище. Она не из тех, кто подставляется под удар.
- А что, если нет? Что, если эта адская машина оказалась быстрее? Если она просто не успела?! - я снова рванулся к выходу, ведомый лишь слепым инстинктом защиты, но они выросли передо мной живой стеной, преграждая путь к дверям, за которыми бесновалась смерть.
- Ньют, остынь! Смерть уже на пороге, а ты сам лезешь ей в пасть! - прорычал Минхо, крепко сжимая мои плечи своими железными пальцами. - Она сильнее, чем ты думаешь. Видит Глейд, она сильнее многих из на. Вспомни: она умудрилась найти укрытие в Лабиринте в свою первую же ночь, когда всё вокруг дышало гибелью и безнадежностью. Пока мы только сотрясали воздух бесполезными спорами, она действовала. За считанные часы она совершила то, на что у меня ушли годы безрезультатных поисков. Она - само воплощение острого ума и стальной выдержки. Мы все дрожим за неё, поверь, но выбежать на открытое пространство сейчас - значит просто принести себя в жертву этим тварям. А она? О ком ей придётся заботиться, когда она выйдет из своего убежища и увидит твой труп?
Я замолчал, но внутри меня бушевал неистовый шторм. Страх за неё был похож на раскаленный нож, медленно проворачивающийся в открытой ране. «А если её поймают?» - этот вопрос пульсировал в висках, как набатный колокол.
Алекса... За это короткое время она стала моим личным причалом, единственной тихой гаванью в этом мире бесконечной боли. Тем редким человеком, чьё присутствие магическим образом стирало все ужасы Глейда. Рядом с ней я не просто выживал - я чувствовал, что наконец-то вернулся домой после долгого скитания. Она была моим спасением, моим милосердием, единственным местом во вселенной, где я чувствовал себя именно там, где и должен был находиться.
- Если её поймали, ты ничем не исправишь это своей гибелью. Но я знаю её - она справится, - отрезал Минхо, и в его словах прозвучала холодная сталь.
В конце концов, он убедил меня, и я бессильно прислонился к стене. Он был прав, логика была на его стороне, но ядовитое беспокойство в моей груди не угасало, оно разгоралось с каждым новым криком, доносившимся снаружи. Я превратился в один сплошной слух, жадно ловя каждый стон, каждый предсмертный вопль глейдеров. Я фильтровал этот ужас, судорожно отсеивая чужие голоса, и молил лишь об одном: чтобы среди этой жуткой симфонии смерти я никогда не услышал её крик.
Снаружи не утихали крики и лязг металла. Вдруг совсем рядом раздался звук, от которого волосы встали дыбом - скрежет стали по дереву. Мы замерли, боясь даже дышать. Потолок Усадьбы с треском лопнул, и огромная механическая клешня гривера, похожая на лапу гигантского паука, вонзилась внутрь, хватая Чака за шиворот.
- Чак! Нет! - Томас первым бросился на помощь, вцепившись в руку мальчика. Мы все приложили свои силы, пытаясь вырвать его из лап смерти.
- Помогите! - кричал ребенок, его лицо было белым от ужаса.
Алби, схватив какой-то тяжелый обломок, начал с яростью наносить удары по металлической конечности. Искры летели во все стороны, и гривер на секунду ослабил хватку. Чак рухнул на пол, но монстр не собирался уходить. Вторая лапа, еще более стремительная и смертоносная, вновь пробила крышу и, прежде чем мы успели среагировать, сомкнулась на теле Алби.
- Скажите Алексе... что она со всем справится! - этот отчаянный, надрывный крик Алби стал последним, что мы услышали, прежде чем тьма и стальные когти окончательно уволокли его в бездну.
Мы не успели. Секунды, разделявшие спасение и гибель, просочились сквозь пальцы, оставив нас стоять в бессильной ярости. Черт... что за проклятая ночь.
Всю бесконечную ночь воздух Глейда был пропитан предсмертными воплями и леденящим душу механическим ревом. Когда небо начало медленно наливаться свинцовым рассветным светом, ужас наконец стих. Мы вышли наружу, и мое сердце сжалось от представшей картины: Глейд, наш единственный дом, превратился в обугленный скелет, покрытый слоем седого пепла. Но в этот миг руины не заботили меня. Мой разум был занят лишь одним человеком.
Я метался по изуродованному поселению, выкрикивая её имя, заглядывая в каждую щель, в каждый тлеющий угол, который еще вчера был чьим-то убежищем. Паника, холодная и липкая, начала медленно сдавливать мне горло. Оставшиеся в живых глейдеры, бледные и изможденные, выбирались из своих нор, но её среди них не было. В лабиринте всё еще слышалось отдаленное эхо шагов гриверов, но здесь, внутри стен, воцарилась мертвая тишина. Если бы она была жива, если бы она была здесь - она бы вышла. Эта мысль жгла меня изнутри сильнее, чем дым пожара.
Я продолжал свой безнадежный поиск, когда тишину внезапно разорвал пронзительный, режущий слух вой сирены. Я опешил: лифт пришел вне расписания. Собрав остатки сил, я бросился к лифту. Когда тяжелые створки разошлись, мы увидели на дне новую девчонку. Она лежала без чувств, бледная, как смерть, а в её судорожно сжатом кулаке белел клочок бумаги. Галли, спрыгнув вниз, выхватил записку и прочел её вслух, и его голос дрогнул:
- Она последняя из всех.
Странно. Всё это было пугающе, до безумия странно, но у меня не было места для новых загадок.
- Отнесите её в лазарет... или в то, что от него осталось, - бросил я, едва сдерживая раздражение. Весь мир сейчас сузился для меня до размеров одной пропавшей девушки.
Я проверил все укрытия по второму кругу, каждый клочок выжженной травы, каждую щель в камнях - пустота. Злость на самого себя закипала в венах, превращаясь в ядовитый свинец. Почему я не вышел за ней вчера? Почему позволил страху или здравому смыслу удержать себя? Я ненавидел свою слабость, ненавидел этот мир и всех, кто остался в живых, пока её не было рядом.
Ребята столпились возле Стены Имен - того самого места, где на камнях была высечена история наших потерь. Увидев их, я почувствовал, как ярость окончательно берет верх. Растолкав толпу, я резко развернул Минхо к себе и, не давая ему опомниться, с размаху ударил его в лицо. Звук удара - глухой и сочный - на секунду заглушил шепот толпы.
- Эй! Ты что творишь?! Остановись! - Томас среагировал мгновенно, наваливаясь на меня и перехватывая руки.
- Сдурел совсем?! - Галли тоже вцепился в мое плечо, удерживая на месте.
- За что?! - выкрикнул Минхо, вытирая кровь с разбитой губы и глядя на меня с полным непониманием.
- За что?! Ты еще спрашиваешь, черт бы тебя побрал?! - я сорвался на крик, и мой голос эхом отразился от каменных стен. - Ты вчера держал меня! Ты не дал мне выйти за ней, ты убеждал, что так будет лучше! И что теперь? Её нет! От неё не осталось даже следа!
- Как нет?.. Я думал, ты давно нашел её, - голос Минхо стал тише, в нем проскользнуло искреннее удивление.
- Вот так! Нет её! Я обошел всё дважды, заглянул под каждый камень! Если бы ты не встал у меня на пути, если бы не твоя проклятая осторожность, может быть, она бы сейчас стояла здесь, с нами! - я продолжал кричать, чувствуя, как горе, обида и невыносимая боль потери обрушиваются на меня многотонной лавиной.
- Ньют, приди в себя! - в наш разговор бесцеремонно вклинился Галли. - В эту ночь мы потеряли слишком многих. Мы все скорбим, но по всем погибшим, а не только по одной девчонке!
- Заткнись, Галли, или клянусь, ты будешь следующим, кому я снесу челюсть! - я обернулся к нему, тяжело дыша.
- А что, правда глаза колет? - не унимался тот. - Ты так убиваешься по ней, что забыл об остальных? Об Алби, например? Его тоже больше нет, или тебе теперь наплевать на всех, кроме своей подружки?
- Мне не наплевать! - яростно выдохнул я. - Я скорблю по нему не меньше твоего!
- Да что-то не заметно! Почему-то ты не кидаешься на нас с кулаками из-за того, что Алби утащили гриверы! - Галли наступал, его слова били по больному.
Я уже открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, как вдруг откуда-то издалека, с самой окраины пепелища, донесся тихий, до боли знакомый голос, заставивший мое сердце пропустить удар.
- Эй... ребят...
Это была Алекса. Её голос звучал слабо, почти призрачно. Прежде чем я успел осознать, что это не галлюцинация, и броситься к ней, её фигура покачнулась, и она, словно подкошенный цветок, рухнула без сознания на землю.
Новая часть посвещенная полностью Ньюту и его чувствам) Жду ваши звёздочки и комментарии.
1934 слова
Люблю ❤️