Часть 33.
Тереза
Мы все переехали с нашей базы в город. После того как Дженсон чуть не убил Адель, мы не подпускали его к ней, сначала он протестовал, но после подозрительно затих. Ребята сорвали наш план по перевозке имуннов в город, но Минхо они так и не забрали. Адель продолжала находиться в коме, а я продолжала искать лекарство. Сегодня я в очередной раз навестила её. Она была бледна, и её тело не могло поддерживать нужную ей температуру. Я дотронулась до её руки — слишком холодная.
В палату вошла доктор Пейдж:
— Нам нужно вывести её из этого состояния, — начала она.
— Это опасно, вы ведь слышали, что сказал доктор Джеймс?
— Не хотела тебе говорить, но... — она замялась.
— Что? Но..
— Она умирает, Тереза, я не знаю, что с ней. Никаких травм и новообразований нет, сердце бьётся правильно, но она словно исчезает. Посмотри на неё.
Я вновь опустила взгляд на Адель. Действительно, она была похожа на мертвеца.
— Нам стоит попробовать, — сказала я, потому что у нас всё равно не было выбора: у неё либо есть шанс, либо его нет.
Когда мы всё подготовили и ввели раствор в тело Адель, ничего не произошло. Ни через день, ни через два, и даже ни через неделю. Результат не может быть таким долгим, она просто отказывается выходить из этого состояния, она просто не хочет.
Когда в очередной из всех дней я направлялась в сторону её палаты, у двери стояли солдаты, принадлежащие Дженсону. Что он тут делает? Я попыталась ворваться внутрь, но меня не пустили. Тогда я взглянула в большое окно, ведущее в палату, и увидела, как он сидит рядом с ней и чего-то выжидает. Я начала стучать по стеклу:
— Дженсон! Что вы делаете?!
Он обернулся, сказал своим ребятам, что меня можно пустить, и вновь стал наблюдать за Адель. Я вошла внутрь и только тогда заметила, что он отключил её от аппаратов, поддерживавших её всё это время. Без них она просто не выживет.
— Вы что... — начала я, пытаясь подобрать правильные слова.
— Нужно было попробовать все варианты, — с улыбкой на лице сказал тот.
Я подошла к ней и пыталась нащупать пульс. Пропал.
— Она, — я не знала, что сказать, — её сердце, кажется, перестало биться, она не дышит, вы же убили её! — кричала я.
— Тереза... Я знаю, что я сделал, не нужно так кричать, — он встал и вышел из комнаты, но перед этим погладил ту по голове.
Я не знала, что мне делать, просто стояла и ничего не делала, я бездействовала — это было неправильно. В палату забежала Ава и ещё пару врачей.
— Тереза! Что он сделал? — сказала она, подбегая к кровати.
— Он отключил аппараты, она уже не дышит, — сказала я потерянным голосом, и, кажется, одинокая слеза скатилась по моей щеке.
Я собиралась уже выходить из палаты, но как только подошла к двери, сзади послышался глухой стон.
— Адель?
— Это...
— Этого просто не может быть, что за...
Я подбежала к кровати и увидела, как та с трудом разлепляет глаза. Она с недопониманием смотрела в нашу сторону, словно впервые нас видит.
— Кто вы?
— Адель, ты не помнишь нас? — спросила я.
— Нет... — замешкалась она.
— Мы позже всё тебе объясним, скажи, как ты себя чувствуешь? — спросила ту Ава.
— Тело ломит, — сказав это, она попыталась встать, но её мышцы ослабли.
— Да что со мной?
— Ты была в коме, не волнуйся, скоро всё будет хорошо, — пыталась успокоить её доктор Пейдж.
Адель
Лифт. Толпа подростков. Лабиринт. Ньют. Глэйд. Порок. Пустыня. Всё это повторялось в моей голове на протяжении долгого времени. Я словно переживала эти ситуации вновь и вновь, в правильной последовательности. И я знатно от этого устала, но единственное, что прерывало эти воспоминания — это голос тех, кто разговаривал со мной, пока я была в отключке. Кома — первое, что я услышала, как только пришла в себя.
Вернее, я пришла в себя внутренне, но внешне так и оставалась лежать на кровати и слушать чужие разговоры. Я боялась прийти в себя после того, что со мной сделал Дженсон, но и не могла просто взять и очнуться, когда мне захотелось. Передо мной уже долгое время была сплошная пустота, я перестала слышать то, что вокруг меня происходит, перестала видеть сны, перестала чувствовать. Я словно испарилась. Но когда в моей голове вновь появился он, я, кажется, снова ожила, пусть и не физически.
Мы с Ньютом бегали по берегу моря, вдали виднелся закат, а вокруг были наши друзья. Мы были счастливы, я кажется впервые вижу, чтобы мы были настолько счастливыми. За спиной я услышала голос Чака.
— Адель!
— Чак! — крикнула я и побежала в его сторону.
Я попыталась обнять его, но мои руки прошли сквозь него.
— Чак?
— Прости, — сказал тот.
— Что это значит? Чак!
Возле него появился Клинт, потом Алби, следом за ними появились Тереза, Мэри, Томас, Галли, Минхо и Ньют.
— Ребята? Ньют? — сказала я, обернувшись назад, — но ведь он только что был здесь... со мной...
Они все улыбались мне, а потом начали исчезать, один за другим.
— Да что происходит?! — слезы текли по моему лицу.
Ньют подошёл ко мне.
— Прости меня, правда.
— Ньют, что это значит?
— Я люблю тебя, — он тоже начал испаряться. Как и все. Просто исчез.
Я закричала во всё горло, а потом на меня налетели шизы, один за другим. Они разрывали мою плоть, и в конце концов я осталась лежать там, с изувеченным телом и ранами, глубокими, несовместимыми с жизнью. Посреди палящего солнца.
По моему организму прошёлся удар адреналина. От этого я, кажется, вновь смогла открыть глаза. Моё тело больше не держали оковы вечного сна, и я снова могла владеть собой. Первое, что я увидела, когда открыла глаза — ослепительный белый свет, который резал взгляд. Потом я увидела знакомые лица — Терезу и Аву Пэйдж. Я не знаю, как это пришло в мою голову, но я сказала, что не помню, кто они такие, и кажется, это было одним из верных решений. Они поверили мне.
После недельной реабилитации я оправилась. Мои мышцы окрепли, и я снова могла спокойно ходить. Теперь я не лежала в палате, я не была объектом. Я помогала им найти лекарство. Они так думали — думали, что я ничего не помню. Заливали мне какую-то чушь про меня, про то, что со мной случилось, и про то, через что я прошла. О Лабиринте, ребятах, Ньюте, Дженсоне не было и слова. В один из дней Дженсон пришёл к нам и познакомился со мной. Сначала я чуть не выдала себя и свой обман от страха, но, вроде, он ничего не понял. Теперь Дженсон был нормальным, он всё так же приходил ко мне из-за какого-то бреда, даже не объяснив суть, просто чтобы увидеть меня. Я видела его почти весь свой рабочий день. Он постоянно был где-то рядом. В одну из ночей воспоминания о том, как я работала в пороке до Лабиринта, снова пришли ко мне. Я помнила все нужные формулы, знала, как составлять лекарство и как искать его. За это время что-то могло поменяться, и потому мне пришлось выучиться снова у Терезы. Мэри говорила что-то о том, что я иммун, и потому я попыталась сделать противоядие из своей крови. Не знаю зачем, просто на всякий случай. Я носила его всегда с собой. В один из дней они отправили меня в какой-то другой блок здания, где находились подростки. Я чуть не сошла с ума, когда Минхо бросился в мою сторону и попытался обнять меня, но его сразу отодвинули.
— Адель? Ты что, меня не помнишь?
— Нет, — соврала я, — но я не могла иначе. Прости, Минхо, это для нас обоих.
Я словила его подозрительный взгляд, когда собиралась уходить оттуда, и тогда, не выдержав, подмигнула ему, дав понять, что я всё помню и у меня всё под контролем. Он улыбнулся, и я была рада, что Минхо действительно умен.