2 глава.
Всю ночь Лалиса не могла заснуть. Завтра всё должно было решиться. Завтра у неё был отпускной день. В Гавардане открывался еженедельный базар, и Лалиса каждую неделю ездила туда, чтобы повидаться с матерью, торговавшей на рынке фруктами и птицей с фермы своего хозяина. И тогда у Лалисы с матерью была два счастливых часочка. Они разговаривали, смотрели друг другу в глаза, пожимали руки; они любили друг друга и были счастливы своей близостью. В эти минуты они чувствовали себя не такими уж одинокими и потерянными в большом, холодном мире.
"Впрочем, говорит ли маме о случившемся? - подумала Лалиса. - Ведь разлука растерзает её сердце".
Лалиса нетерпеливо дожидалась солнечного восхода и, когда вместе с первыми лучами солнца стала одеваться, всё ещё была в полной лучами солнца стала одеваться, все ещё была в полной нерешительности, не зная, как ей поступить.
Одевшись, Лалиса передала детей старой служанке и вышла во двор, где её уже поджидал старик садовник с тележкой.
Когда тележка подъехала к постоялому двору, где постоянно останавливался садовник, из дверей вышел Бэм. Он постоянно поджидал здесь Лалису, когда она приезжала в Гаварден. Только здесь они и могли свободно видеться. Лалиса боялась людских пересудов и не позволяла Бэму подходить к ней в то время, когда она гуляла с детьми. Но в городе ему было разрешено подходить к ней. При этом он всегда приносил что-нибудь Лалисе - маленькую брошку, шелковую ленту, пару пестрых перьев. Несмотря на близкое родство, он обращался к ней с преувеличенной вежливостью, особенно с тех пор, как Лалиса побывала в пансионе миссис Сон.
Бэм помог Лалисе выйти из тележки и пошёл в ней к базарной площади. На нём было надето его лучшее платье, выгодно подчеркивавшее его статность и мужественную красоту.
- Я освободился на сегодня, мисс Лалиса, - сказал он с чистосердечной улыбкой. - Славный денек для меня!
- А что такое, Бэм? - спросила Лалиса, ласково взглянув на парня. - Сегодня день твоего рождения?
- В день моего рожденья не было бы ничего особенного. Нет, кое-что несравненно более прекрасное! - И он потряс в кармане золотыми монетами.
- Уж не собираешься ли ты танцевать сегодня вечером под майским деревом?
Он покачал головой, улыбаясь, посмотрел на свою спутницу, после чего медленно и торжественно вытащил руку из кармана и протянул её открытой ладонью к Лалисе. На ладони лежала изрядная сумма денег.
Лалиса с удивлением посмотрела на него.
- Так много! Как это тебе угораздило, Бэм? Ведь рыбачеством столько не накопишь!
- Уж это сущая правда, мисс Лалиса; сетями этого не выловишь, но деньги все же заработаны честным трудом. Мне не следовало бы говорить об этом, но вы никому не расскажете. Богатые купцы Честера и Ливерпуля очень любят, когда голландские и французские господа являются со своими и бригами, нагруженными всякими товарами, на которых не припечатан свинцовый портрет короля Георга.
- Контрабанда? - испуганно вырвалась у Лалисы. - Бога ради, Бэм, уж не сделался ли ты контрабандистом?
- Бояться нечего, мисс Лалиса, - ответил молодой человек с самодовольным кивком головы. - Это вовсе не опасно. Ну, и получаешь кое-какие острые ощущения... Удовольствие плюс хороший заработок...
- Да, ты кое-что переживаешь, - глухо ответила Лалиса. - Ну, а я...
Она резко оборвала речь и пошла далее.
- Вот потому-то я и называю сегодняшний день счастливым, мисс Лалиса, - продолжал Бэм, одгнав девушку и идя с нею рядом. - У меня достаточно денег, чтобы можно было поговорить с вами относительно миссис Йери.
- Не называй мне этого имени! - крикнула Лалиса, сильно побледнев. - Я никогда не забуду того, что мне пришлось испытать в её пансионе. Уже когда я поступила туда, я заметила, что все эти дочки лордов и баронов отнеслись ко мне с презрением. Но, если они были высокомерны, я была горда. Я хотела возвыситься над ними знаниями и училась день и ночь... И мне уже начинало удаваться это, они уже завидовали мне... Как вдруг... О, когда меня выгоняли, они смеялись мне в след!.. - Она замолчала, скрипув зубами от бешенства.
- Стоит ли до сих пор раздражаться от этого? - мягко сказал Бэм. - Я всё время думал об этом и решил прикопить денег, чтобы вы могли снова раскрыть дверь деланного заведения. Ну вот... Теперь вы придёте туда и сядете на своё место: я, дескать, здесь, и здесь я и останусь!
- И ради этого ты копил, Бэм, ради этого подвергал себя опасности? - крикнула Лалиса, схватив юношу за руку и сильно сжимая её. Но вдруг выражение торжества на её лицо померкла, и она упавшим голосом спросила: - А сколько ты скопил, Бэм? Ведь у миссис Йери очень дорого!
- Здесь целых десять фунтов! - ответил он с успокоительной улыбкой.
Лалиса вздрогнула, её рука невольно выскользнула из руки Бэма.
- Мать ежемесячно платила на меня восемь фунтов, не считая платьев...
- Восемь фунтов? Ежемесячно? - повторил он, глядя на девушку пораженным взглядом. - Ну что же, Лалиса... Эти десять фунтов - только начало... Пока они израсходуются. я заработаю другие...
- А если тебя накроют?.. Нет, Бэм!.. Ты очень добр ко мне, и я от всего сердца благодарна тебе. Но если с тобой случится что-нибудь и мне придется снова подвергнуться позору... Да и не могу я брать на себя такую ответственность за то, что ты делаешь. Поэтому прошу тебя, Бэм, предоставь мне самой найти себе дорогу. Я понимаю, что мои слова причиняют тебе боль, но я не могу иначе. Так не думай же обо мне больше, Бэм, и поищи себе счастье в другом месте!
Она кивнула ему головой и быстро нырнула в сутолоку базара, направляясь к лавочке, где торговала её мать.
***
Мать страшно обрадовалась Лалисе и принялась покрывать её лицо поцелуями. Но сейчас же вслед за этим она рассыпалась в жалобах. С тех пор как она потеряла свои деньги, её хозяин с каждым днём всё больше придирался к ней. Что бы она не сделала, все приходилось ему не по нраву. Он обзывал её лентяйкой, не оправдывающей хлеба, который ей дают из милосердия.
Лалиса молча слушала жалобы матери. Она видела, как седели волосы матери на висках и как глубоко западали складки забот, и огорчений на лбу и щеках. Конец этому бедствию, конец!
Воспользовавшись минуткой, когда покупатели не мешали им, она рассказала матери всё.
- Если я поступлю к мисс Ким, - взволнованно закончила она, - тебе уже больше не придётся заботиться обо мне. Я надеюсь даже, что буду в состоянии посылать тебе деньги и ты сможешь отделаться от своего хозяина.
Мать сильно перепугалась.
- Мисс Ким? Да ведь ты же не знаешь её! Как можешь ты доверять ей? Важные дамы капризны: сегодня они разоденут тебя в шёлк и бархат, а завтра выгонят на улицу, если другая понравится им больше.
Лалиса улыбнулась.
- Тогда я отправлюсь к мистеру Тэну. Он хочет рисовать меня и за каждый отдельный сеанс предлагает мне больше, чем я зарабатываю теперь в целый год. Ему все понравилась во мне. Он хочет сделать меня знаменитой... знаменитой, мама.
- Знаменитой!.. Вот оно что! С тех пор как ты побывала у миссис Йери, ты только об этом и думаешь. Только знаешь ли ты, что значит быть знаменитой моделью? Конечно, мужчины будут отлично знать тебя; они будут знать все твои прелести! Голой и бесстыдной предстанешь ты перед ними. А при встрече они будут показывать на тебя пальцами и говорить: "Вот Лалиса Манобан, самая красивая девка в Лондоне".
- Мама!
- Да, да, девка! Ведь модель можно купить! Каждый сможет купить тебя за несколько фунтов. Но это продлится, лишь пока ты молода и красива, а затем о тебе никто не позаботится, и ты очутишься на улице... Неужели я для того родила тебя в страданиях? Неужели я для этого вырастила тебя?
Мать закрыла лицо руками и разразилась рыданиями.
Лалиса мрачно потупилась и молчала. Наконец она воскликнула:
- Перестань плакать, мама! Если это так огорчает тебя, то я попытаюсь вести ту жизнь, что и до сих пор. Но долго ли ещё я буду в силах выносить её?
Она отвернулась, чтобы украдкой утереть набежавшие слёзы; и вдруг вздрогнула... Боже! Кто идёт сюда узким проходом между лавками?
***
В воспоминаниях Лалисы ожил день, когда она только что поступила к миссис Йери. До ужаса ясно стояла пред её глазами картина, и ей казалось, будто она слышит её глазами вся картина, и ей казалось, будто она слышит слова, которые вонзались ей в сердце, как удары кинжала.
Бэ Айрин, сестра знаменитого лорда, внезапно обратилась к ней вопросом:
- Мисс Манобан, скажите же нам, кем был ваш высокоуважаемый батюшка?
Ли Айю, племянница баронета, в ответ на это стала напевать на мелодию старой народной песенки следующее:
Наш мистер Манобан в Норуэльсе -
Высокородный... дровосек.
Тогда Бэ Айрин продолжила:
- Ну, а скажите, мисс Манобан, кто ваша высокочтимая матушка?
На это Ли Айю:
Блистательная миссис Манобан,
Была каровницей в хлеву!
И снова Бэ Айрин:
- Мисс Манобан, в каком горделивом замке родились вы?
А Ли Айю:
В коровьем замке под забором,
Мамаша дочку родила!
Затем с глубоким поклоном обе девушки предствили новенькую остальным в следующих выражениях:
- Милостивые государыни, позвольте представить вам новую подругу и товарку, красавицу пастушку из Гавардена, дочь дровосека и коровницы, родившуюся под забором!
Сколько бы ни прожила Лалиса, никогда не забудет она этих минут...
***
И вот эти-то гордые насмешницы из пансиона и шли теперь узким проходом между лавками: Бэ Джухён - маленькая, изящная, с резко очерченным профилем, с гордо сверкавшими глазами, и Ли Айю - высокая, красивая, белокурая, с головою куклы в лаконах. Их сопровождал жених Айрин, лорд О Сехун: высокий худой мужчина с ничего не выражающим лицом. Они шли, смеясь и болтая, не обращая внимания на народ, почтительно дававший им дорогу.
Вдруг Лалиса заметила, что взор Айрин остановился на ней. Сейчас же вслед за этим мисс Бэ остановилась около лавки матери Лалисы.
- Вот что мне пришло в голову, Айю, - обратилась она к подруге: - Не принести ли нам чего-нибудь миссис Йери? Например, индюка. У вас есть деньги с собой, Сехун?
Лорд О с надеменным удивлением пожал плечами.
- Конечно, нет, дорогая Айрин! Для этого я держу управляющего. Но, несмотря на это, мы можем купить всё, что хотим! - Он посмотрел заспаннами глазами на мать Лалисы и спросил: - Знаешь ли ты меня, добрая женщина?
- Как же мне не знать вашей милости? Ведь мой хозяин, мистер Блосс, - фермер у вашей милости.
- Блосс? Фермер? - Ким кинул эти слова на ветер, словно не расслышал хорошенько. - Так вот, добрая женщина... эти дамы... хотят купить индюка... Выбрать лучшего!.. Деньги получите от управляющего... Индюка взять сейчас и отнести вслед за дамами к миссис Йери!.. Поняли?
- Поняла, ваша милость. Только ваша милость простит мне, я не могу оставить лавку... Если милорд разрешит, я кликну одного из мальчишек.
Миссис Манобан хотела позвать одного и мальчиков, но Айрин удержала её:
- Этого вовсе не нужно, добрая женщина. Ведь эта девушка отлично может снести индюка. - И, обращая злобный взор на Лалису, Айрин приказала: - Бери клетку и ступай за нами!
Лалиса съежилась, словно пол грозящим ударом, и смерительно побледнела.
- Миссис Бэ! - хрипло сказала она. - Если вы решитесь на это... Мисс Ли, умоляю вас, не допускайте этого!
Ли Айю отвернулась от неё, пожав плечами. Бэ Джухён с лицемерным удивлением посмотрела на Лалису в лорнет:
- Что с девушкой? Не больна ли она?
Когда мать Лалисы услыхала имена обеих барышень, она поняла всё.
- Миссис Бэ, - сказала она дрожащим голосом, - вы не должны без нужды унижать свою былую сотоварку. Незаслуженное несчастье должно найти участье даже и у богатых и знатных!
Айрин покраснела и хотела ответить старухе резкостью, но тут вмешался лорд Ким.
- Да ты с ума сошла, женщина! - крикнул он. - Мой управляющий поговорит с фермером, чтобы тот лучше выбирал своих людей. Ну, понесёшь ты теперь клетку?
- Конечно, милорд! Если я откажусь выполнить приказание вашей милости, меня прогонят с места! - И, взяв в руки клетку с индюком, мать Лалисы сказала последней: - Подожди меня здесь!
Лалиса резко рассмеялась и взяла у матери из рук клетку:
- Полно, мать! Разве ты не видишь, чего хочет миссис Бэ? Лалиса Манобан, красавица пастушка, дочь дровосека и коровницы, рожденная под забором, должна смиренно предстать в качестве прислуги пред своими товарками! - Она низко поклонилась и язвительно сказала: - Прошу, барышни, идите вперёд! Я следую за вами...
***
На дворе пансиона Айрин велела Лалисе подождать и пошла с Ли Айю и Сехуном в дом. Со всех сторон на двор устремилась пансионерки; они окружили Лалису, смотрели на нее, злорадно смеялись и бросали ей насмешливые вопросы.
Она не отвечала ни слова, и ни одна гримаса не исказила её лица. Словно воровка у позорного столба, стояла она у дверей дома, который был целью её пламенных мечтаний.
Бэ Джухён вернулась с горничной.
- Возьми у неё индюка, Мэри! - приказала она и обратилась к Лалисе: - Как тебя зовут, девушка?
Лалиса молча смотрела на Айрин.
- Но, мисс Айрин, ведь вы знаете её! - удивлённо воскликнула Мэри. - Ведь это - Лалиса Манобан, наша красавица Лалиса Манобан!
Хор смеющихся насмешливых голосов подхватил:
- Лалиса Манобан! Красавица Лалиса Манобан!
Бэ Джухён достала из кошелька шиллинг и сказала:
- Протяни руку, Лалиса Манобан! Я подарю тебе денег, чтобы ты могла купить себе более приличное платье.
Лалиса с прежним оцепененным спокойствием протянула руку и взяла монету. Тогда Айрин указала ей на ворота и сказала:
- Можешь идти, Лалиса Манобан!
Лалиса медленно вышла на улицу. Монета жгла ей руку. Словно гигантская стена, вздыхающаяся к небу, в душе девушки вырастала смертельная ненависть.
***
В конце улицы ей попался навстречу Бэм. Когда она увидела его, её лицо просветлело.
- Час тому назад ты предлагал мне денег, Бэм, чтобы я снова могла поступить к миссис Йери. Теперь это невозможно. Но всё-таки, не одолжишь ли ты мне эти деньги? Только знай: может быть, ты никогда не получишь их обратно.
Бэм поспешно сунул руку в карман.
Лалиса удержала его.
- Постой! Я не хочу, чтобы ты остался в неведении. Меня только что смертельно оскорбили, словно воровку, лишь за то, что я бедна и низкого происхождения. Богатые могут безнаказанно делать всё, что захотят. Поэтому тоже хочу стать богатой и знатной. И тогда я воздам этой Бэ за оскорбление!
- Что вы хотите сделать, мисс Лалиса? - испуганно спросил Бэм. - Не лучше ли было бы вам сначала посоветоваться с матушкой?
- Мать так же бессильна, как и я. Нет, это решено: я уезжаю в Лондон. Я или вернусь обратно, знатная и богатая, как Айрин, или погибну там... Ты одолжишь мне денги, Бэм?
Юноша видел, что её решение принято твердо, и со вздохом вручил ей деньги.
Лалиса бережно спрятала их.
- Я никогда не забуду тебе этого, Бэм. А теперь простимся. Не сердись на меня и люби меня немножко!
Она посмотрела на его несчастное, вдрагивающее лицо и нежно провела по нему рукой, а затем ушла.