8.
Пейзажи и портреты
Влюбиться нелегко, когда ты боишься высоты
Но я не могу не влюбиться, когда смотрю в твои глаза.
Stephen Sanchez — The Pool
Луц остановился около ворот, когда увидел, что я подъезжаю. Я попрощалась с Тео и мы пошли ко входу. На лавочке сидела Ерсэль, Йенс и Феликс. Они посмотрели в нашу сторону. Парни обернулись к девушке, та кивнула им. Они поднялись и пошли в университет. Я поняла, что это знак. Она хотела поговорить. Луц тоже это заметил.
– Да ладно... Ты не обязана, Рей, если не хочешь.
– Рано или поздно все равно придется. Тогда лучше сейчас. Остаётся десять минут до пары. Займи мне место.
– Хорошо.
Луц пошел дальше, а я остановилась перед скамейкой. Ерсэль подняла на меня глаза и кивнула на место рядом.
– Спасибо, я постою.
Она хмыкнула.
– Я думала, мы друзья, – В голосе ее сквозила обида.
– А мы и дружим.
– Но тебе явно приятно находиться в другой компании.
– Ты не довольна тем, что я общаюсь с кем-то помимо тебя?
– Твое право, – здесь мне хотелось кинуть язвительное «спасибо». – Просто не думала, что из всего кафетерия ты выберешь именно их.
Я начинала злиться.
– Ах, ну прости. Ты же почему-то не подбежала к нам, когда мы стояли и искали свободный стол? Наверняка, же опять просто пялилась на меня!
– Ты была с Луцом, - в голосе ее прозвучало обвинение.
– Так вот в чем проблема?
– Приходи сегодня... – ее голос стал тихим.
– Нет. Ты это делаешь только потому, что я об этом сказала. И в отличие от тебя Ричарду все равно, что я буду с Луцом. Я не твоя собственность, Ерсэль. Я не должна перед тобой отчитываться. Учти это раз и навсегда.
Глаза ее погасли, она нахмурилась, размышляя над чем-то.
– Я имела в виду трибуны, – она ухмыльнулась, довольная тем, что поймала меня. Она снова играла в свои шутки.
– Не хочу. Если это все, то я пошла, – я повернулась в сторону здания.
– Я не хотела ссориться.
– С тобой, видимо, никак по-другому, – я пожала плечами. – Мне пора на пару.
Я пошла в университет, оставив Ерсэль позади.
Сегодня в кафетерии творилось то же самое, что и вчера, но мы уже знали, что нам заняли места, поэтому сразу направились в сторону ребят.
На этот раз я села между Ричардом и Маттео.
Маттео улыбнулся мне.
– Как вчера прошла смена?
– Тихо и спокойно, – я слабо улыбнулась, доставая из рюкзака бутылку апельсинового сока.
– Сегодня тоже пойдешь?
– Нет, сегодня Луц.
Парень кивнул и снова чему-то улыбнулся.
Теперь я могла видеть стол баскетболистов прямо. Ерсэль разговаривала с Феликсом то и дело, поглядывая в нашу сторону, что меня начинало нервировать, и я старалась меньше обращать на нее внимания и внимательно следила за диалогом.
– Да, этот препод очень противный. Но, если вы проект сдадите вовремя или даже раньше срока, то автомат вам обеспечен.
– Я еще не начинал... – Луц посмотрел на меня, ожидая, что я признаюсь в том же, чем облегчу совесть.
– Прости... – я виновата улыбнулась. – Я уже почти закончила.
Ребята рассмеялись, наблюдая, как изменилось выражение лица Луца.
– Это предательство.
Я пожала плечами, разведя руки.
– Уверена, что ты успеешь в срок. У студентов есть свехспособность делать все в самый последний момент, – поддержала его Нора.
– Я начал делать его за два дня до дедлайна, поэтому не парься, – подтвердил Эдвард. – Да мы все начали делать впритык, один Маттео сделал все в первые несколько дней и гулял, предательски снимая нам видео с мест, где был, когда мы ломали головы над заданием.
– Я надеялся, что после этого вы научитесь делать все вовремя, – он просмотрел на меня, – но они необучаемы, поэтому можешь не тратить на них время и довериться моему опыту.
– Значит, я просто присоединюсь к следующей такой прогулке.
– Договорились.
Луц заморгал, глядя на меня. Я же не поняла причину этого недоумения.
Позже, когда мы шли к аудитории, он подтолкнул меня в плечо.
– А ты не плохо флиртуешь.
– Когда? – Я уставилась не него, не понимая что и когда я могла такое ляпнуть.
– В кафетерии с Маттео, – Луц широко улыбнулся, увидев мою реакцию: вспыхнувшие щеки.
– Это не было флиртом... Просто поддержка.
– Хорошо-хорошо, как скажешь, – казалось он закончил, но нет, продолжил: – Но другие не дадут не соврать. Они тоже заметили, что между вами что-то проскочило.
– Луц!
– Рей, это могло быть непроизвольно, ты могла и не заметить и действительно не заметила, - он поднял руки в защиту.
– Просто нашли общее такое общее качество, как ответственность.
– Как скажешь...
А это я еще не рассказывала о портрете.
Мы пересеклись с Маттео в коридоре, пока шли в свои в аудитории. Луц в это время шел ко мне навстречу, но позади нашего нового друга. Он остановился около аудитории и теперь наблюдал с издевательской улыбкой на лице.
Маттео улыбнулся и остановился, не сделав еще один шаг. Было заметно, что он немного нервничает.
– Не хотел смущать тебя при ребятах... – он замолчал, поправляя ремешок часов.
– Что такое?
– Может, сходим после пар погулять, если у тебя нет других планов?
Его предложение удивило меня, но я пока что сохраняла спокойствие.
– Давай, я свободна.
– Тогда, я напишу, – он начал идти в нужную ему сторону, и я повернулась.
– Хорошо, – он кивнул в ответ.
Я развернулась на пятках, пытаясь скрыть глупую улыбку, поджимая губы, и пошла в аудиторию, старясь не поднимать глаз на друга, во взгляде которого читалось: «Ну, я же говорил».
– Молчи, – я зашла внутрь, и Луц последовал за мной.
С Маттео мы встретились около шкафчиков. Я оставила ненужные учебники и тетради, чтобы облегчить рюкзак, который любезно подержал Маттео, пока я все выгружала.
Мы зашли в кофейню неподалеку и пошли в сквер, где смогли занять лавочку.
Я рассказала ему про самого дорогого мне человека – дедушку, про путешествия, непереносимость алкоголя, про общение со сверстниками и с братом.
Мои границы буквально расширялись, когда я была рядом с ним. Я не чувствовала ненависти, злобы. Я почти не переживала и не нервничала. Маттео вызывал доверие, определенно его заслуживая. Он делился в ответ личным.
– Моя семья, можно сказать, распалась. Отец улетел к своим родственникам в Бельгию после того, как скончался мой младший брат, Матис, – он сделал паузу. – Раньше мы были единым целым. Отец многому научил меня и во многих вещах, я брал с него пример. Но сейчас в моих глазах его идеальный образ рухнул.
– Может, ему нужно время? Хотя я все равно не понимаю, как можно было оставить вас с мамой одних.
Маттео посмотрел на меня, склонив голову.
– Прошло уже больше года.
– Сколько было твоему брату?
– Одиннадцать, лейкемия.
– Мне очень жаль... Прости, не умею я поддерживать.
– Я старался дать ему все, чего он лишался. У него не было особо друзей, за исключением одного парнишки со школы и ребят с отделения в больнице. Поэтому я учил его шахматам, играл с ним в мяч, рисовал все, что он попросит, ходил гулять в сад.
– Думаю, для него ты был самым лучшим братом.
– А говорила, не умеешь поддерживать, – он улыбнулся, но в выражении его глаз и в улыбке читалась боль. – Что насчет твоей семьи?
– У меня сложные отношения с родителями, особенно с мамой. Из часто не устраивает мое поведение, мой выбор, то, что говорю. Я уехала и стыдно в этом признаваться, но я не скучаю ни по дому, ни по ним. Будто там действительно было не мое место.
Маттео развернулся ко мне и теперь внимательно слушал. Я крутила трубочку и смотрела на стакан.
– Какое-то время я была вспыльчива и мне поставили диагноз «синдром хронической усталости». Вспыльчивой я была только с родителями, но это можно было не сразу заметить, так как я ни с кем особо не общалась.
– Ты больше не пьешь таблетки?
– Нет. Я сама от них отказалась, когда поняла, что это было лишь средство контроля.
Рядом с ним я чувствовала себя спокойно, почти не нервничала. Хотелось открыться ему самой. Он не задавал вопросов про отношения, как это делали другие. И даже не делал никаких намеков, чтобы о них пошла речь. Он слушал и так же открыто поддерживал разговор.
– Как ты чувствуешь себя сейчас вдали от дома и родителей?
– Свободно... – я вздохнула. – Я делаю то, что хочу, занимаюсь тем, к чему лежит душа. Никто не читает мне нотаций и не говорит, как было бы лучше для меня. Тео ко мне прислушивается, как это было и раньше. Он старается не нарушать границы и не лезет с советами, если только я сама этого не попрошу. Ведет он себя достаточно тактично, хоть иногда и любит подколоть на острые темы.
Должна признаться, что последнее сказанное было уловкой. Маттео успешно ее миновал, не спросив, что за острые темы.
– А к чему у тебя душа лежит?
Парень сел ровно, но отклонился назад, опираясь на руки, и посмотрел на меня, когда я подняла голову.
– К рисованию, книгам.
– Хочешь стать художницей?
Такового вопроса я не ожидала, хоть мы оба увлекались рисованием.
– Сейчас не знаю, – я посмотрела на весело пробегающих детей, отвлекаясь на их смех, – но уезжала я с этой мыслью и целью. Я привыкаю к новому ритму, пытаюсь справиться с учебой и работой, и пока у меня не хватает времени на творчество.
– А что рисуешь?
– Чаще всего пейзажи... Набиваю руку, беря идеи из интернета и немного добавляю из головы. А ты у нас по портретам, да? – Я слегка подтолкнула его в плечо, и он отклонился, улыбаясь.
– Да, но никогда никого не просил позировать. Рисовал по памяти или с фото.
– А меня ты рисовал по памяти?
Он кивнул. Я улыбнулась, удивленная тем, как хорошо он запомнил мои черты.
– У тебя прекрасно получилось.
– Спасибо, – он покусал нижнюю губу в нерешительности, – хотелось бы и мне посмотреть на твои работы.
– Я как-нибудь принесу свой блокнот.
– Договорились.
– Что насчет любимых писателей, книг?
– В основном сейчас я читаю книги о художниках. Например, «Жажду жизни» Ирвинга Стоуна, биографический роман о Винсенте Ван Гоге. Недавно прочитала его письма к брату и к друзьям. Но больше всего люблю классику: Гюго, Джейн Остен, сестер Бронте. А ты кого читаешь?
– Стейнбека, прочитал не всего пока. Еще Хемингуэй нравится. Хотя с творчеством писателя и писательниц, которых ты назвала, тоже знаком. «Гордость и предубеждение» я перечитал, наверное, раза четыре.
– Тебя тоже покорил мистер Дарси?
Мы рассмеялись.
– Не только, – он улыбнулся, – мне понравилась атмосфера эпохи и настрой Элизабет.
– Теперь хочется перечитать.
– Это можно. Можем вместе и перечитать, – предложил он.
У меня похоже загорелись глаза, и он довольно улыбнулся.
– Я как раз после писем еще ничего не брала.
– Тогда можем начать с завтрашнего дня, – его глаза сверкнули на солнце. Парень сощурился, продолжая улыбаться.
За это недолгое время, что мы провели вместе, я узнала о Маттео столько, сколько обычно узнается за несколько недель общения.
Я не могла не вспомнить Ерсэль, о которой я толком ничего не знала, кроме ее увлечения баскетболом и травмы. Она закрытая книга. И ей определенно нравится быть загадкой в моих глазах. Только загадок я не люблю.
Я вернулась домой за полтора часа до Тео. За это время я успела закинуть в духовку лазанью и сесть за проект, в который осталось внести несколько корректировок. Они заняли больше времени, чем я планировала, поэтому после ужина я продолжила работу и смогла лечь только к половине первого ночи.
Утро следующего дня началось с солнца, пробивающего через шторы, которые я не до конца закрыла. Будильник еще не сработал. Потянувшись к телефону, я просмотрела время – оставалось еще почти полчаса. Тринадцать минут назад пришло сообщение от Маттео с прикрепленной фотографией: Марафон перечитывания «Гордости и предупреждения» объявляю открытым». Я расплылась в улыбке и, встав с кровати, подошла к стопке книг. Вытащив нужную, я сделала фото и отослала Маттео, подписав «Присоединяюсь».
Всю дорогу в университет я была погружена в книгу. Тео даже не пытался меня тревожить, так как сам волновался перед предстоящим собранием на работе, где должен был выступать.
Луц встретил меня около шкафчиков и заметил, что выгляжу я счастливой. На этот комментарий я только улыбнулась и, достав нужный учебник, закрыла дверцу.
– Как вчера погуляли? – Луц приподнял брови, давая понять, что помнит вчерашний наш с Маттео разговор.
– Хорошо. Попили кофе, посидели в парке и узнали друг друга получше.
Друга, видимо, этот рассказ не впечатлил.
– А подробности?
– Я не могу говорить о его личном, только о своем. А мое ты и так знаешь.
– Благородно.
Перед первой парой я сдала проект. Преподаватель скептически на меня посмотрел, чем засталил почувствовать к нему еще больше презрения, но работа принял и отпустил.
Две пары до обеда я еле отсидела. Я была в нетерпении встретиться с Маттео, но в то же время волнение захлестывало меня с каждым получасом все больше. Луц старался не обращать на мое взволнованное состояние и деликатно молчал.
Ребята уже заняли места, когда мы только подошли. Сегодня у меня был с собой ланч-бокс с лазаньей.
Место я смогла занять только напротив Маттео, с которым мы то и дело переглядывались и старались не подавать виду, что общение между нами стало ближе.
Ричард и Эдвард обсуждали предстоящие тесты и негодовали, что хоть немного списать будет невозможно.
– Я сдала проект, а он так посмотрел на меня... Будто сдать работу раньше, значит, выполнить ее плохо.
– Не переживай, – поддержал Маттео, – ты бы видела его лицо, когда я принёс ему готовую работу через четыре дня.
– Да, он явно испугался твоих синяков под глазами, – пошутил Дэйв и хохотнул.
– А вообще это была подстава из подстав. Препод мог бы урезать срок другим, раз можно так быстро сделать задание, – заметила Зои, открывая воду.
– А вам какая разница две недели и четыре дня? Все равно вы начнете делать в последний момент, – Маттео фыркнул.
– И это правда, – Эдвард попытался предотвратить развитие этой стычки.
Я сидела спиной к столу баскетболистов, не обращая внимания на их грубые разговоры, смех и ругань. Я была увлечена общением с ребятами, чувствуя себя спокойно среди них.
Подставив руку под щеку, я наблюдала, как Эдвард и Дэйв друг друга подкаливают и толкаются в бока, как маленькие дети. Маттео делал зарисовки в блокноте. Никто не обращал на это внимания, скорее всего, потому что он занимался в перерыв этим постоянно. Зои и Нора иногда перешептывались. Они были лучшими подругами и, кажется, знали друг о друге больше, чем остальные. Но других это не смущало. Может, с виду они и были разделены на подгруппы, но на самом деле были настоящей командой.
Тео заглянул в приоткрытую дверь в половине двенадцатого и обнаружил картину, которая его удивила. Я лежала с книгой в руке не в силах оторваться и пойти в душ и лечь спать. На столе лежала куча художественных принадлежностей, мольберт стоял не на своем месте, а кресло действительно стало держателем одежды. С момента, когда я начала с ним жить, я старалась поддерживать порядок в комнате, но он редко задерживался надолго.
– Узнаю сестру, – Тео сел на край кровати. – Ты же, вроде, читала «Гордость и предубеждение».
– Да, но захотелось перечитать.
Я села, закрывая книгу, но оставляя палец, на месте, где остановилась. Пучок на голове съехал в бок.
– Как твои дела? Я совсем замотался с работой.
– Все хорошо. Ричард познакомил меня со своими друзьями. На них, вроде, можно положиться.
– Я рад, – брат улыбнулся.
– Я завтра зайду за продуктами, когда буду возвращаться со смены.
– Спасибо, я как раз вряд ли смогу заехать, так как не знаю во сколько освобожусь.
– После таких завалов ты заслуживаешь повышения, – попыталась я его поддержать.
Тео благодарно улыбнулся.
– Спокойной ночи, синеглазка.
– Спокойной ночи.
Он вышел, оставив дверь так же приоткрой. Я оглядела комнату, поняв, что устроила невероятный бардак. Но сил убираться не было, поэтому я быстро сходила в душ и, вернувшись в комнату, дочитала главу.
В чтении мы с Маттео почти шли ровно, не забывая, писать друг другу, кто на каком моменте и присылать понравившиеся цитаты.
Через четыре дня, жертвуя своим сном и немного пренебрегая домашним заданием, мы дочитали роман, сидя в том сквере, где тогда и договорились о перечитывании.
Последнюю главу и эпилог мы читали вместе. Я закончила чуть позже Маттео, который терпеливо меня ждал, наблюдая за мной.
Дочитав последние строчки, я закрыла глаза и книгу и глубоко выдохнула носом, позволяя эмоциям пробежать по всему телу мурашками.
– Как в первый раз? – спросил он.
Я кивнула и открыла глаза, встретив взгляд зелено-карих глаз.
– Можно попросить тебя посидеть так?
Маттео достал блокнот и карандаш.
– Да, конечно.
Его рука двигалась уверено. Он быстро оставлял штрихи, рисуя мой силуэт. Он показал мне промежуточный результат, где еще не было деталей.
– Ты так быстро рисуешь...и очень красиво. Мне не верится, что это я. У меня редко получается портреты.
– Спасибо, – он продолжил рисовать. – Если появится желание улучшить навыки, можешь тренироваться на мне.
Его слова заставили меня улыбнуться и отвести взгляд в сторону.
– Ты пожалеешь, что взялся за это дело, – попыталась я пошутить.
Маттео поднял глаза, и мы встретились взглядами. Он помолчал, разглядывая мое лицо, уголок его губ приподнялся, он снова посмотрел мне в глаза.
– Вряд ли.