Бамбуковая флейта жизни

  Урок сегодня шёл медленно и без каких-либо неожиданностей. Всё будто замерло, приобрело серые краски, становясь мрачным и скучным. Преподаватель своим монотонным голосом читал отрывок из давно изъезженного литературного произведения, возможно, девятнадцатого века. Строчка за строчкой превращается в бесконечное бормотание, от которого даже учитель потихоньку начал засыпать. Слова текли, будто река из уст. Это даже не колыбельная, но и она уводила в царство Морфея, открывая свои белые с узором двери. Коичи уже ощущал под своими ногами мягкую, как постель, траву и легкий ветерок, который легонько игрался слегка кучерявыми волосами. Кончики прядей неприятно щекотали бледную кожу, отчего приходилось отвлекаться от однотипного сюжета творения какого-то автора и поправлять их, пальцем почесывая раздражённое место. Увлечённый процессом, краем глаза заметил синий атласный бантик, который собирал густые каштановые волосы. Конец ленты прятался где-то в них, будто бы боялся взора смотрящих, однако большие васильковые крылышки чудно смотрелись на девичьей голове, наоборот маня чужой взгляд. Но вот бантик дернулся, и хозяйка такого изысканного украшения посмотрела на парня. Видимо ей тоже это всё надоело, потому что на лице, кроме безразличия и ухмылки, ничего не было. Тем не менее в очах того же цвета загорелся страстный огонёк. Такой игривый и одновременно милый, который пытается сжечь Коичи дотла, мучит его и развлекается им. Как лиса, Мэй вела свою партию, делая шаг за шагом. Её аккуратные пальчики и игрались с одной из своих локонов, мечтательно поглядывая на своего соперника. За этим прекрасным личиком скрывается тот ещё дьявол. От таких мыслей дрожь прошла по всему телу.

— Сакуса-кун, если вы будете и дальше летать в облаках, то ваша успеваемость по моему предмету снизится. — мужчина в возрасте с маленькими хитрыми глазками смотрел сурово и даже слегка надменно, продолжая свой «приговор», — читайте дальше текст.

  Тяжело вздохнув, парень встал и взял в руки учебник. В отличие от старого учителя, который на протяжении всей своей работы читал этот текст и устал от него, Коичи своим живым голосом взбудоражил многих в классе. В основном проснулась женская половина, которая начала сначала перешёптываться, а после замечания преподавателя просто слушали. Их заворожённые взгляды были наполнены влюбленностью и страстью. Но это не то, что питала Мэй. В её сердце давно угасло это ощущение бабочек в животе, однако на его место пришло большее чувство, которое грело не только тело, но и душу. Это тепло как лекарство от всех невзгод. Каждый день будто бы ранняя весна с расцветающими цветами вокруг. Глаза становятся ярче при взгляде на возлюбленного. Это не мания и не чувство одержимости или фанатизма. Да, хочется, чтобы другие отвернулись от него, и лишь её внимание было на нём. Хочется приковать к себе, привязать и стать одним целым. Это всего лишь банальная привязанность вперемешку с любовью, которая так и вырывалась наружу, пытаясь показать себя.

  Мужская половина класса о чём-то бурно начала разговор, из-за чего полусонный старичок отругал нарушителей порядка. Коичи в это время остановился и глянул на меняющиеся черты лица. Из спокойных они стали строгими, слегка смешными, потому что при каждом грозном слове его тонкий и чуть маленький нос подёргивался, а глаза прищурились. Не сдержав улыбку, Сакуса глянул на девушку. Та сидела с таким же взглядом с огоньком в глазах. Её миниатюрная рука элегантно держала подбородок. Чтение прекратилась, но она, кажется, продолжала слушать. А может просто была слишком зачарована взаимным вниманием со стороны парня. Некая маленькая искорка пробежала между ними. Притяжение? Кто знает. Может просто они без слов понимали друг друга, даря улыбки. Это точно не игра чувств, потому что она хочет подарить тепло, а он нашёл в ней то самое спасение из своей тьмы.

— Сакуса-кун, продолжайте. — прервал эту идиллию учитель.

  Пришлось снова читать и вникать в текст. В этот набор слов и предложений, который связывался между собой единой темой и проблемой. Сначала казалось, что это слишком скучно и нудно, но с каждой фразой Сакуса видел в главном герое себя, который с каждой главой находит себе приключения.

  В самом начале он такой маленький и ничтожный, все его пытаются унизить и раздавить. Его окружение ставят его на ступень ниже, а может даже и не на одну. Плаксивый мальчик постоянно ищет укрытия в чьих-то объятиях. Но чем дальше он идет, тем мечта уходит дальше, запираясь за какой-то массивной дверью преград и неудач, которые пареньку приходится решать. А после он падает вниз. В колючие, как лезвия, кусты алых роз. Прекрасные шипы ранят худое тельце, оставляя на память капельки алой крови. Приземление оказалась поражением. Идти дальше или оставаться здесь и лежать? Так хочется выбрать второй вариант, чтобы наконец-то увидеть свой конец своего короткого пути. Бедолага так и смотрит ввысь, пытаясь разглядеть кого-то среди этих пуховых облаков, которые плывут по бескрайнему закатному морю. Хотелось просто человеческого понимания и понимания. С каждым словом Сакуса делал свой тон холоднее, но позже стал дрожащим, будто от холода, но это вовсе не так. Страница и после воспоминание, которое всплывает прямо перед глазами. Дом, семья, смерть, которая идет и дышит в спину. Ощущение будто ты живёшь под прицелом. И ведь это на самом деле так. Если бы Мейан-сан не рассказал про всю эту трагическую историю, по которой можно писать книгу, то Коичи подумал, что он сумасшедшей. И примерно так же ощущает себя герой произведения. Крохотный человечек, который должен был погибнуть в конце из-за своей глупости и розовых очков, но этого не случилось. А может просто автор скрыл правду. На самом последнем слове творения писателя голос окончательно сел, становясь до безумия жалким и охрипшим.

  Всё это время, пока он показывал свой навык чтения, слушатели в классе с открытыми ртами и застывшими капельками слёз смотрели на дрожащие руки, держащие проклятую книгу. Пальцы онемели, и, кажется, они стали бледными. Кровь в теле словно остановилась. Губы сжаты в тоненькую линию и где-то немного искусаны. Даже ветер прекратил своё ребячество. Прозвенел ли звонок? Или он слишком быстро читал. Но ни первый, ни второй вопрос он не задал вслух. Лишь обвел взглядом затихшее помещение. Преподаватель, замерев на своем кресле, с удивлением уставился на своего ученика и не мог сказать ни слова. Даже Мэй, миленькая хохотушка и впечатлительная дева, со страхом в глазах привстала со своего стула.

  Он плачет.

  Нет, не рыдает, как маленький ребенок. По щекам просто стекают одинокие слезы, наполненные болью и страданием. И в то же время на душе ему стало легче. Относительно легче. Хотя перед глазами до сих пор мелькали тени и образы. Они менялись на другие, более четкие. Чем ближе к настоящему, тем яснее становились воспоминания. Они кружились в голове, сравниваясь с литературой и главным героям, который, казалось бы, всего лишь плод воображения человека. Но люди ищут в них себя. Свою частичку или хотя бы половинку, крошечную долю души. Это так странно и дико для Сакусы. Для него это впервые, для него это чуждо, но так приятно. Будто бы глоток воздуха, воды или чего еще, благодаря чему человек живёт. Коичи и не думал, что он увлечется таким способом само открытия. Да и это было слишком неожиданно на самом деле. Парень так увлекся, что забыл про то, что он еще в школе, в классе перед всеми.

  Извинившись, тот собрал вещи и быстрым шагом направился к выходу. К выходу из класса. К выходу из школы.

  В коридоре парень столкнулся со всеми, кто встречался ему на пути. Он будто не замечал их. Всё вокруг проносилось с большой скоростью, оставаясь где-то позади. Знакомые стены школы стали чужими и безобразными, холодными и замкнутыми как клетка. За окном весна, но кажется зима. Лёгкий ветерок стал штормом в голове, смешивая всё: мысли, воспоминания, эмоции. В груди не хватало воздуха, стало труднее дышать. И с каждым вдохом перед глазами вставала мутная пелена. Так люди теряют сознание? Или это просто иллюзия?

  Через несколько выкриков в спину, Коичи наконец-то вдохнул свежий воздух и с облегчением взглянул на чистое и прекрасное небо, усеянное лучами солнца. От переизбытка эмоций из глаз медленно начали течь слёзы с новой силой. Губы дрожали, а руки погрузились в черные волосы, оттягивая их до боли назад. Сев на корточки посреди школьного дворика, парень пытался прийти в себя, но сердце будто бы назло делало лишь хуже. Ещё вдобавок проснулось чувство стыда. Так опозориться перед всеми, разрушая свою маску. Что будет потом? Косые взгляды, смех?

«Да почему я вообще думаю об этом? Сам же пообещал не поддаваться этому урагану, а что в итоге? Это была же обычная книга, дурак.» — с такими мыслями в голове Сакуса побрел в сторону дома в надежде, что Мейан-сан посоветует ему, что делать дальше.

  Это продолжаться не могло. Чем дальше он шёл, тем больнее становилось сдерживать это внутри себя. И даже поддержка Мэй не помогала. Ощущение теплоты с каждым годом становилась тупее, а точить нечем. Парень старался быть сильнее всего этого, как ему и сказали. Но получается ли? Получалось до определённых стечений обстоятельств. А ведь так и не получилось завалить вопросами дядю или хотя бы просто обнять крепко-накрепко. Увидеть снова ту жизнерадостную улыбку или почувствовать похлопывание по плечу. Хотя бы что-нибудь, что приведет в прежнее состояние...

  Очнувшись от сознательного сна, Коичи понял, что забрел не туда, куда нужно, но и это место дарило частичку уюта. Ведь именно здесь он впервые увидел отца, который спас его от тех злобных собак. Жуткое зрелище, когда смотришь на те острые как лезвие клыки, а шерсть, так и переливается черной злобой. Однако те крепкие руки и доброе сердце стали для малыша стеной и преградой для опасности. Сев на лавочку, парень опустил голову и схватил её двумя руками, пытаясь понять реальность это или нет, а может быть страшный кошмар.

  Лепестки сакуры медленно падали на дорожку, покрывая её светло-розовым цветом. Разглядывая их, Коичи замечал на них то какие-то маленькие дырочки, то причудливой формы края. Но все они прекрасны и нежны. Они никогда не поранят, не сделают чего-то против. Прикоснувшись к ним, можно прочувствовать лишь ту заботу, которая дарила мать многим в детстве. Не это ли он ищет в данную секунду?

  Почувствовав, как к нему кто-то подсел, Сакуса поднял голову и посмотрел на незнакомца. Одет был достаточно стильно, в чистую до идеала строгую одежду, а сверху накинуто бежевое пальто. Руки спрятаны в карманах верхней одежды, но можно было разглядеть синие венки, которые сильно выпирали под бледной кожей. Кроме этого, на левом запястье были часы, однако время на них остановилось. Сломались? Возможно, но почему их не сняли — вопрос. Незнакомец сидел спокойно и даже в какой-то степени расслабленно. Откинув голову, он смотрел на небо. Воротник прятал шею и часть лица, из-за чего Коичи не мог понять, кто это, а создавать лишнее движение ради этого было неудобно, да и неприлично. Оставив попытки уловить ещё какую-нибудь деталь, парень глянул на свою обувь, которая покрылась лепестками розового дерева. Взяв один в руки, он присмотрелся к нему, а после от неожиданности слегка дернулся.

— Из-за чего сбежал с уроков? — раздался бархатный голос рядом.

— Личные проблемы. — сам не зная почему, ответил ему Коичи, ухмыльнувшись про себя.

— Лицо у тебя больно заплаканное. Что-то произошло?

— Тени прошлого.

  После секундной паузы Коичи поднял голову и посмотрел в тот переулок, где его окружили те самые собаки и хотели растерзать, как обычную игрушку. Он помнит всё, как будто это было вчера. Может быть, ему тогда и правда было страшно, но потом...

— Давно было убито всё во мне, хотя я этого не хотел. Последствия выливаются с такой скоростью, что даже не успеваешь предпринять какие-то действия в устранении их. Я не помню, когда в последний раз я чувствовал себя живым или хотя бы наполненным истинным счастьем, а не мимолетным видением, которое застилает глаза. Слишком глубоко, прям на дне нахожусь. И, пожалуй, очнусь скоро в мгле отчаяния. — ухмыльнувшись, старшеклассник мысленно дал себе по лицу за такое откровение.

  На свой краткий монолог Коичи получил лишь легкий смешок, в котором была слышна нота грусти. Наверное, он бы тоже посмеялся, но Сакуса лишь повернул голову и в удивлении приоткрыл рот, пытаясь сказать хоть слово.

  Закатные лучи равномерно ложились на черные с проседью волосы, которые так и кучерявились. Глаза цвета смоли также смотрели вперед на то место, где случилось давнее происшествия. Смотрели внимательно, будто бы изучали местность, даже морщины появились от этого. Чуть наклонившись, Коичи увидел те самые родинки на лбу, как и у него. От таких совпадений голова начала кружиться, а Киёми всё шёл вперёд, не обращая на напряжение в воздухе. Но и ему было трудно в ту самую секунду. И он не сразу сделал тот долгожданный шаг. Постоянные слежки, неловкие шаги, которые заканчивались побегом. Приходилось постоянно откладывать нужную для всех встречу, поймать заветный момент, чтобы никто не заметил их, чтобы их разговор остался лишь между ними. Как отец он чувствовал себя чертовски отвратительно. Бросить сына на произвол судьбы?

«Молодец, Киёми. Великое достижение для твоей и так уже никчёмной жизни.»

  Тем не менее, он старался не отчаиваться. Ждал и терпел. Трепел и ждал. Обещание, данное Хитоми на последним «свидании», нужно сдержать и пролить тот яркий свет на неясное прошлое, чтобы будущее стало хоть немного чётче. И чтобы не спугнуть шокированного мальца, нужно делать всё быстро и желательно под присмотром его попечителя. Кто знает, что может произойти в момент его страстного объяснения.

  Людей на улицах стало меньше, а шаги стали чётче. Благоухание цветочных деревьев немного раздражал нюх, отчего вырывался непроизвольный чих, когда очередная пыльца начинала дразнить обоняние. Но всё равно цветы казались чем-то необычным и прекрасным в столь позднее время, когда время шло, а солнце медленно катилось за горизонт. Последние яркие лучи раскрашивали во всевозможные цвета облачное небо. Смотришь и любуешься, пока твоя голова забита множеством мыслей. Фонари по мере наступления мрака начинали освещать тернистый путь, который предвещал быть интересным и глубоким от скорейшего разговора по душам. Спотыкаясь порой об ямы, образованные в давно заложенной каменной дорожке, Коичи почувствовал ноющую боль. «Будут синяки походу.» — пронеслось в голове парня. Дома проносились мимо с их разукрашенными или обычными традиционными заборами. Где-то вдалеке был слышен собачий лай, отчего сердце замерло, но крепкая отцовская рука не давала отдыха и тянула за собой, будто бы чувствуя страх. И до Коичи вдруг дошло. Почему он так уверенно идёт к дому, где он живёт? Неужели он всё это время был настолько близок, что можно было пересечься с ним? Однако тот будто бы специально оттягивал момент, скрываясь в тени. Вопросы валились как снег на голову в большом количестве. Шок парализовал, отчего становилось труднее идти. Ноги сплетались между собой, а тело качалось в разные стороны.

  Увидев знакомые черты дома, парень остановился, тем самым тормозя отца.

— Может для начала со мной переговоришь, м?

— Поверь, лучше будет, когда и Мейан-сан поприсутствует. Тем более я также перед ним должен объясниться. Один выстрел — два зайца. — стоя спиной к Коичи, Киёми тихо, но уверено проговорил, а после пошёл дальше, но уже медленнее, чем раньше.

  В доме витал до безумия вкусный запах недавно приготовленного ужина. Комнаты озаряли лампы, источающие теплый приятный свет. Бурчание из телевизора разрезало столь привычную тишину. Почему-то именно в этот момент это место стало казаться чужим. Неприятный холод окутал, что даже не избавиться от него. Сняв обувь, Коичи уже хотел направиться на поиски попечителя, но позволил себе обернуться. Его отец неловко чувствовал себя. Слишком заметно. Переступая с ноги на ногу, он не торопился идти следом или в другую комнату. Всё это время мужчина смотрел куда-то вниз. Парню стало тоже не по себе. Быстрота развития некого сценария удивляет. События развиваются молниеносно, повороты неожиданны. Поэтому и приспособиться ко всему этому невозможно. Сакуса-младший лишь положил правую руку на плечо и робко, совсем невинно, но с ноткой холодности, улыбнулся. Киёми поднял голову и посмотрел на сына, не веря в происходящее, а после со страхом глянул вперед. Коичи это заметил и развернулся.

  Бледный от изумления Мейан-сан не мог и проронить ни слова. Его губы застыли в немом бормотании, а глаза широко открыты. Рука, держащая возле уха телефон, замерла, а по включенному экрану можно было понять, что тот ещё не прекратил разговор с каким-то собеседником. Его домашняя одежда была слегка испачкана и кое-где помята. В спортивном зале он выглядел как истинный капитан, а здесь был домашним человеком. Посмотрев со стороны, как два товарища после долгой разлуки смотрят друг на друга, Коичи пришел к выводу, что нужно их слегка подтолкнуть.

— Мейан-сан...

— Молчи, Коичи. Просто молчи и не влезай. Ты меня хорошо понял?

  На эти слова парень лишь неуверенно кивнул и отошёл в сторону, давая двум бывшим товарищам поговорить. Однако дальнейшие действия ввели в замешательство...

  Мейан медленным шагом пошел к Киёми, предварительно отклонив вызов и положив телефон на тумбочку. Что-то странное и холодное было в его действие. Казалось бы, ничего особенного, но внутренне что-то настораживало. Хотелось вновь встать между ними, но Коичи пока не решился. Он с таким же каменным спокойствием, на первый взгляд, смотрел на них и пытался предугадать любое последствие необдуманных действий. И тот никак не думал, что между двумя взрослыми людьми вспыхнет драка. А если быть точнее капитан со всей силы ударил отца прямо в лицо и, походу, разбил губу.

— Что ты тут забыл, идиот? Разве я разрешал переступать порог моего дома?

  В его словах чувствовался яд, презрение и разочарование. Но одновременно с этим его лицо выражало печаль. Кулаки были плотно сжаты, а желваки так и ходили туда-сюда. Парень был готов сорваться в любою минуту, однако последующего удара не последовало. Мейан лишь отвернулся и тяжело выдохнул. Киёми тем временем даже бровью не повел, лишь прижал руку к кровоточащей ране и посмотрел на сына. Вот чего он боялся. Ведь все его поступки всплыли на поверхность, затемняя благородное имя. И Сакуса понимал это. Они оба понимали.

  Наступила гробовая тишина. Телевизор так и продолжал работать, показывая уже другой телесериал. Напряжение было похуже, чем в электрической цепи. Коичи бегал глазами то от одного человека, то от другого. И когда Киёми уже собирался по-тихому уходить, парень быстро остановил его и помотал головой.

«Ну, уж нет.»

— Мы же все адекватные взрослые люди. Давайте просто пого...

— Ты не понимаешь, Коичи. Мы оба с тобой знаем, что произошло, Вместе с тем моя ненависть к нему, если можно так сказать, куда больше. И это не просто так. — проговорил Мейан, отвернувшись ото всех, — Мне больно за тебя. Ты думаешь, я не знаю, что творилось с тобой?! Я хотел, чтобы ты вырос в семье. Был счастлив. А не вытерпел этот груз прошлого.

— Мне жаль, капитан.

— Заткнись. Я не хочу слышать твоих оправданий. Если Хитоми тебя простила, то я нет. Это было слишком низко. Хотя и не специально.

  От этого всего все устали, а Коичи тем более. Ему нужны были ответы и здоровый сон. Или тренировка, но теперь вряд ли он сможет уйти.

— Жду вас обоих в зале. А с тобой, Коичи, я поговорю отдельно завтра. — строго произнес капитан и повел за собой, напоследок грозно стрельнув глазами в Киёми, чтобы тот не натворил глупостей хотя бы сейчас.

  Сын и отец неловко переглянулись, но пошли за ним, когда Сакуса-старший снял обувь. Разговор предстоял быть трудным и долгим, хотя у Киёми не было столько времени. Чувствуя, как кровь застыла и стянула рану корочкой, недовольно зашипел и оценил силу своего капитана, хоть и бывшего.

«Нужно всё исправить. Или хотя бы запустить механизм.» — пронеслось напоследок в голове перед тем, как все они расположились в просторном зале.