Ты сильный?
«Ты сильный?» – спросил внутренний голос.
Сильный – понятие растяжимое. Чтобы понять его, нужно уметь жить.
Для кого-то это означает физическая сила. Каждый день ты тренируешься в спортивном зале, чтобы у тебя появились бицепсы, пресс, чтобы можно было ломать кости твоих врагов, чтобы побеждать на каких-то соревнованиях или просто покрасоваться перед кем-что. Изо дня в день солёные дорожки пота, засыхая, стягивают твою кожу, делая тренировку невозможной. Адреналин в крови бурлит, вены из-за напряжения вздуваются. Чувствуешь, как энергия начинает уменьшаться, но ты упорно тренируешься дальше. Твои мышцы под конец начинают приятно болеть. Эта боль – награда. Ты рад...
Но есть те, кто сильны духом. Таких людей очень мало, потому что многие, кто встретятся лицом к лицо со своим страхом или невозможным, просто ломаются. Ломаются как какой-то сухой тростник. На это мерзко смотреть, но ты должен, ведь нельзя никогда совершать такие же ошибки. Старайся, иначе упадёшь в пропасть и не подымешься больше наверх, потому что твои кости сломаны, твои органы повреждены, а кровь льётся из тебя ручьём. Тебе даже физическая подготовка не поможет – ты слабый.
Сакуса повторял себе это каждый день как молитву. Устал, но не может прекратить. Если посмеет – сломается окончательно. Но что-то давно уже в нём окончательно сломалось. Хрустнуло, но в какой момент? Не помнит. Однако в нём точно что-то угасло. Все дни перемешались в один, как будто ничего и не прекращалось. Изо дня в день видит, слышит и чувствует. Противно, но он сам себе подписала смертный приговор. Неповиновение – десять ударов, ошибка – двадцать ударов, просто развлечение – сорок ударов.
Этот привычный свист хлыста отрезвляет – вывел из долгих раздумий. Такой резкий и неприятный. Последующая боль разрезает на части бледную кожу, а капли крови начали выступать из мелких ранок. Голова кружиться, слёзы непроизвольно льются, а губы искусаны, во рту неприятный вкус железа. Руки и ноги стали ватными, уже не держат тело, однако Сакуса не позволяет себе падать, иначе будет наказание...
-Ты сбился. Считаю заново. Ещё раз собьёшься – будешь считать до пятидесяти. – над ухом раздался приказ.
И так каждый день. Сбился – пересчитываешь. Дошёл до конца – обматываешь тело, которое резко отвечает болью на прикосновения. Неизвестно, сколько кровавых бинтов было отправлено в мусорку, неизвестно, сколько обезболивающего было употреблено. Никто не считает... А Сакуса считает. Каждый день разглядывает своё изуродованное тело в старом зеркале. Проводит по каждой ране пальцами, шипит от боли при прикосновении, наблюдает, как на коже расцветает ещё один синяк. Но уже не больно... по крайней мере, физической боли нету.
Начав всё заново, Сакуса через силу выговаривал слова. Голос почти пропал из-за многочисленных глухих криков. Жутко саднило горло, но он продолжал. Если остановится, то всё будет заново. Еле-еле слышно, но он проговаривал эти чёртовы цифры. Один, два, три... На теле уже живого места не осталось, но никто не останавливается. Это наказание за непослушание. Заслужил? Кто знает. Но он не может перечить. Однажды, Сакуса так сделал. Думал, что попал в Ад. Он знает, что с не только с ним так обходятся, и из-за этого ещё больнее. Душу раздирает на части. Ведь, именно он виноват во всём, он должен нести это бремя. Так Сакуса считал...
-Двадцать... пять... – прохрипел Сакуса.
-Громче! – приказал мужчина.
-Двадцать шесть!
Больно... очень больно...
Он не видит. Он не видит, потому что глаза закрыты чёрной атласной лентой, через которую ничего не видно. Однако, слышит эти шаги, этот чёрствый голос. Ориентироваться можно лишь на эти звуки и можно предугадать, куда попадёт в следующий раз орудие пыток. Почти получается...
-Эй, дед, почему ты не сказал, что у меня есть брат? Хотя, знаешь, мне как-то всё равно на него. Просто...
Рука с хлыстом остановилась в десяти сантиметров над головой. Холодный бесчувственный взгляд был направлен на своего внука, который стоял школа дверей. Медленно обойдя Сакусу, мужчина направился к столику, на котором стоял графин с водой и стакан. «Что-то в горле пересохло.» – пронеслось в голове. Оружие пыток аккуратно было уложено в бордово-чёрный чехол. Спокойной походкой, такой изящной, но, в то же время, угрожающей. На пальцах сверкали драгоценные кольца с различными камнями. Рубин, изумруд, бриллиант...
-Говоришь, брат твой... А как выглядит? Может просто однофамилец? – продолжил разговор мужчина.
Седые волосы аккуратно уложены, блестят на тусклом свету из-за лака. Морщины хоть и говорят про старость, однако и они добавляли шарма. Строгий костюм сидит на нём великолепно, подчёркивая его элегантность. Можно было бы назвать всё это признаком власти... хотя так и есть.
-Выглядит? Выглядит... да я его толком не рассматривал! – заикался Ичиро, – Ну, может и выглядит он как... отец? Я не знаю.
Медленно постукивая пальцами по стакану, мужчина повернулся к лежащему на холодном полу Сакусе. От этого вида к горлу подкатили тошнота и неприязнь к этому человеку. Даже не хотелось подходить к нему, однако он подошёл. Ему хотелось посмотреть в эти чёрные как смоль глаза. Хотелось увидеть в ту ложь и правду, сокрытую где-то в глубине. Почему только сейчас узнал? Неужели так хорошо спрятали? Наверное, просто старость даёт знать о себе...
...если это правда, то тот паренёк в любом случае не помеха на их дороге. По крайней мере, так думает Миякэ Юма. Но ему очень стало интересно, из чего себя представляет второй сын Киёми.
-Подними свои бесстыжие глаза, Сакуса-кун. – схватив за чёрные волосы, Юма начал говорить, – Ты что делаешь, сволочь? Я тебе давал шанс. Говоришь, ничего между вами не было? Тогда как ты объяснишь это новость? – сделав глоток воды, Миякэ плюнул в лицо своей жертвы и добавил: Тебе пришлось пожертвовать всем, что у тебя было. Но лишь один остаться на свободе. Хочешь увидеть его мучения? Нет? Отвечай, когда к тебе обращаются!
Сакуса не мог уже ответить. В нём окончательно что-то сломалось...