Ева
Ветер не шевелил даже кромки травы. Всё замерло. Даже звезды будто затаили дыхание, и только багровая луна отсвечивал над далёкими горами. Я стояла у края маленького лагеря, укрытого густым лесом. Сквозь ветви проглядывали редкие вспышки костра — последний очаг тепла и уюта перед тем, как мир расколется. Я держала в руках свой клинок — не потому, что чувствовала угрозу, а потому что не могла отпустить. Он был холоден, как сама ночь.
Мы первые выйдем на поле и постараемся задержать их. Я и Сайлас, Астрид же боится показаться Килии. Я понимаю...мы все боимся. Если Килия увидит что Астрид перешла на нашу сторону, она овладеет ею и повлечет за собой, поэтому мы решили, что она останется в лагере и будет помогать нам в построении планов. Астрид не зря поместили в библиотеке, она знает всё и она готова нам помочь. Тина останется вместе с ней и будет наставлять. Меня так же радует, что не смотря на хлоднокровие и особенность воронов, Тина с радостью подружилась с Астрид. Сайлас конечно ревновал и крутился рядом с ними, ну это же Сайлас, из-за чего Тине пришлось одарить его парочкой приятных слов.
Я вздохнула, что если мы в четвером не сможем долго сдерживать армию Килии? Ведь, так и будет. Один ворон, может даже две или три увлекутся Сайласом и со мной так же, мы сможем протянуть некоторое время, лишь потому что у нас есть силы. А как же Ричард и Шон? Я видела, видела как ему было тяжело, но он боролся дальше, ради меня...
Позади послышались шаги. Тихие, но уверенные.
— Ты замерзла, — прозвучал родной голос Ричарда. Он накинул на мои плечи плащ, тёплый, пахнущий дымом и чем-то домашним. — Возвращайся в шатёр.
— Я не могу, — тихо сказала я. — Если я сейчас лягу, я начну думать. А если начну думать… не засну.
Ночью мои мысли становятся громче.
Он встал рядом, не касаясь, просто присутствуя. Его ладонь повисла в воздухе между нами, словно готовая схватить меня в последний момент. Я коснулась его пальцев и сжала их.
— Завтра всё изменится, — тихо сказала я. — Мы не знаем, кто из нас увидит рассвет.
Ричард повернулся к мне, его глаза были полны решимости.
— Тогда я хочу, чтобы ты знала, — прошептал он. — Что бы ни случилось… ты — моё сердце. Мой выбор. Моя судьба. Даже если всё пойдёт прахом — я пройду сквозь всё, чтобы вернуться к тебе.
Он снял с шеи цепочку. Амулет из чёрного обсидиана, с вкраплениями света.
— Это принадлежало моему отцу. Теперь — тебе. Он защищал меня. - Ричард опустил взгляд, но затем его глаза встретились с моими. - Теперь пусть защищает тебя.
Я взяла его подарок чувствуя, как магия кольнула в ладонь, теплая и сильная. Ричард дал мне последнее, что его связывало с отцом...
— Спасибо, — прошептала я, надевая амулет. — Но я не хочу оберегов. Я хочу, чтобы ты остался жив.
Молчание.
Лес затаил дыхание.
Зеленные глаза Ричарда поймали в дали чувства энергии неописуемой силы. Он сжал мои руки и затем поцеловал их прикрывая глаза. Его дыхание замедлилось, он не устал, он боится...
— Она будет ждать, — проговорила я. — Килия. Она знает, что мы идём. Наверное, чувствует меня. Как и я — её.
— Ты не она, — сказал он. — Не её отражение. Ты это ты. И ты сильнее, чем ты думаешь.
Я усмехнулась безрадостно.
— Иногда я чувствую, будто она внутри меня. Прячется, шепчет. «Ты — моё творение, девочка». — мне пришлось сжать кулаки. Так противно от этих мыслей. — Но я не её.
Позади послышался треск — из кустов вынырнула Астрид, с угрюмым выражением и чашкой горячего настоя в руках.
— Надо спать, — буркнула она. — Завтра вы будете в центре поля. Вся надежда на вас. На тебя. - Астрид задержала на мне взгляд. - А я хочу, чтобы моя королева не уснула на ходу от нервов.
— Я не королева, — усмехнулась я.
— Пока, — бросила Астрид, подмигивая и исчезая в темноте.
Когда осталась только тишина и только мы, Ричард склонился ближе:
— Пообещай мне.
— Что?
— Что будешь рядом. Что не исчезнешь, не бросишься в бой без меня. Что дашь мне шанс защитить тебя, даже если ты не нуждаешься в этом.
Взглянув на него, я видела перед собой мужчину потерявший слишком много. Мужчина, который боится потерять последнее, что у него есть.
— Обещаю, — ответила я коротко.
Он поцеловал меня в лоб. Осторожно. И в этот момент, вдали, где начинались земли врага, раздался первый рёв. Звук рога. Тьма пошевелилась.
Война начиналась.
Тишина повисла над лагерем, будто сама ночь затаила дыхание. Я сидела у костра, вглядываясь в угасающие угли, и не могла оторвать мыслей от будущего. Всё шло слишком быстро. Решение принято — мы идём навстречу Килии. А значит, к боли. К утратам. К грани.
— Думаешь, мы готовы? — спросила Тина тихо, присаживаясь рядом. Её голос был едва слышен, но в нем дрожало то же, что и во мне — неуверенность.
Как мне спасти столько людей? Невинных людей. Как мне переманить остальных воронов к себе? Сайлас и Астрид нашли дом рядом с нами, может и другие вороны смогут?
— Нет, — честно сказала я. — Но сдаваться поздно.
Тина кивнула, опустив взгляд.
— Я боюсь за него, — прошептала она, — за Ричарда. Мы не можем его потерять, он нужен своему народу, но он даже не слышит нас! - Тина возмущалась не от злости, ей было страшно.
Я сжала кулак. Это чувствовала и я. У каждого из нас был свой предел. И у каждого — своя боль, но теперь всё смешалось, я стала их центром. И это тянуло вниз.
— Мы все боимся, — прошептала я. — Но, возможно, в этом и есть смелость. Идти дальше, несмотря на страх.
Она посмотрела на меня с лёгкой, тёплой улыбкой, будто нашла в моих словах надежду. Хотя я сама чувствовала, как внутри всё скручивается в ледяной ком.
Я легла на землю, но не заметила как уснула...
"Сон пришёл тяжело, как будто кто-то сжимал мне горло и не давал выдохнуть. Я не спала — я проваливалась сквозь магию. Сквозь ночь.
И там — она.
Килия.
Я стояла на краю скалы. Внизу — тьма, вороны кружили над бездной. Лунный свет отражался в её волосах, и в глазах — ледяная безжалостность.
— Ты снова идёшь ко мне, дитя света, — произнесла она мягко. — Но зачем? Чтобы умереть? Или снова преклониться? Н-е-е-т, ты не умрешь, я не допущу этого, ты будешь моей, как и обещанно.
— Я не боюсь тебя, — ответила я.
Голос дрожал, но я не дала себе отступить.
— Не бойся. Это чувство тебе больше не нужно, — её губы растянулись в ядовитую улыбку. — Я ведь всё равно заберу тебя. Либо живую… либо через его кровь.
Я сделала шаг вперёд, но земля под ногами треснула. Оглядев назад на знакомый голос, нет...даже крики, увидела силуэты падающих тел. Везде пахло кровь, было так невыносимо. Сердце сжималось от боли, но я не могла подойти к ним и помочь, нас разделил обрыв и стены из пепла.
Ричард...
Он стоял на коленях прерывисто дыша, вороны держали его за окровавленые руки. Ричард поднял взгляд, он искал меня и мы встретились взглядом...его...его глаза, полные ужаса.
"Ева..." — его губы беззвучно шевелились.
Килия махнула рукой и один ворон зашевелился заградив все своими крыльями. Я не видела Ричарда, но чувствовала его боль. Он искал меня взглядом, брыкался, не мог больше ведь его держал ворон.
Одно мгновение - один взмах и нить оборвалась. Он исчез и за ним исчезла моя любовь. Ричард рухнул на землю полный крови, а вокруг лежат тела друзей, войнов. Ричард пал последний...я лишь увидела его руку."
Я проснулась с криком.
— Ты бледна. — Ричард стоял у входа в шатёр. Его взгляд ощупывал меня, как будто искал раны.
— Это был всего лишь сон, — солгала я, вытирая лоб вышла подышать свежий воздух.
Это был сон.
— Ты кричала. — он сделал шаг, и в его глазах была тревога. — Килия?
Я кивнула.
— Она знает, что мы идём.
Он подошёл ближе, взял меня за плечи и притянул к себе. В его объятиях вдруг стало тепло — как будто весь мир сузился до этого мгновения. Сердце его билось рядом с моим, и в этом биении было столько решимости, сколько я не могла удержать в себе. Мне стало так спокойно, словно его присутствие — моя единственная опора в этой безумной тьме. Я обняла его крепко, чувствуя каждое дрожание его тела, каждое невыраженное слово, спрятанное в его взгляде. И всё же, повторяла себе: «Это был сон. Только сон.» Килия не заберёт его. Я не позволю.
— Тогда мы должны идти с ещё большей решимостью. — прошептал он, и в его голосе чувствовалось усталость, но и огонь, который не потух.
Я посмотрела в его глаза — такие живые, такие сильные... и в то же время уставшие. В них читалась вся тяжесть предстоящей битвы, страх за каждого, кого мы любим, и болезненное понимание, что многое может быть потеряно. Мы сгорали вместе в этом моменте — болью, надеждой, и хрупкой уверенностью. Но и светились — друг для друга. Мы были теми огнями в надвигающейся тьме.
— Обещай...— снова сказала я. Мой голос дрожал. — Обещай, что если придётся выбирать — между мной и этим миром — ты выберешь мир.
Он не ответил сразу. Ричард замер, и я видела, как внутри него раздирает борьба. Его руки сжали мои плечи крепче, как будто хотел запечатлеть момент, запомнить навсегда
— Я выберу нас. — прошептал он.
И тогда холодный ветер донёс крик ворона — протяжный, зловещий.
Началось.
Ворон снова пролетел над лагерем. Его карканье прорезало небо, словно предвестие. Я стояла у ручья, позволяя ледяной воде стекать с пальцев. Природа словно затаилась. Ни одного движения, ни шелеста травы. Всё напоминало затишье перед бурей. Только магия в воздухе — плотная, густая, напряжённая, как паутина на грани разрыва.
Позади послышались шаги. Я знала, кто это, ещё до того, как он заговорил.
— Они приближаются, — голос Ричарда звучал ниже обычного. — Мы видим вспышки в небе. Кто-то уже пробует силы. В воздухе что-то меняется. Ты чувствуешь?
Я обернулась к нему, и впервые за долгое время в его глазах увидела то, что давно старались не замечать — страх.
— Думаешь, это она? — спросила я.
Он кивнул сжав челюсть.
— Магия Килии сильнее, чем раньше. Она что-то нашла. Или кого-то. Я чувствую… дрожь в своих заклинаниях. Словно сама земля предупреждает нас.
Я опустила взгляд на свои руки, ощущая, как по коже ползёт холодок. Мне стало не по себе. В груди словно что-то сжалось.
— Всё, что было до этого, — сказала я тихо, — было только подготовкой. Теперь начинается настоящее.
Ричард подошёл ближе, его тёплое дыхание касалось моего лица.
— Ты боишься? — спросил он осторожно.
Я вздохнула, пытаясь найти слова.
— Боюсь, — призналась я, — но не потому что боюсь смерти. Я боюсь потерять тебя. Потерять всё, что нам дорого. Боюсь, что не смогу защитить тех, кого люблю.
Он сжал мою руку.
— Мы будем сражаться вместе. Ты не одна.
В этот момент, казалось, весь лес замер, и даже ветер перестал дуть. Мир повис на волоске между надеждой и бездной.
— Тогда пусть начнётся, — прошептала я, поднимая голову, и встретила его взгляд. — Мы не отступим.
Тем же вечером, у костра...
— Она была во сне, — наконец решилась я, — Килия. Она угрожала… тобой. Сказала, что заберёт меня, если нужно — через твою кровь.
Ричард замер.
— Ева…
— Я знаю, что это был просто сон. Но чувствовалось иначе, словно реальность… Это была связь. Ментальная, магическая. Она проникла в мой сон, потому что я открыта — потому что боюсь.
Он сел рядом, не говоря ни слова. Потом тихо сказал:
— Значит, она уже играет. Начинает изнутри.
— Ты говорил, что она нашла кого-то… может, она нашла способ влиять через магические каналы. Через меня.
Ричард сжал кулаки.
— Мы это остановим. Но ты должна быть готова. Если Килия решит использовать твой разум — ты должна держаться. Ты не одна.
Я посмотрела в его глаза и кивнула. Но внутри всё бурлило. Я знала, что быть "не одной" не означает быть в безопасности. Килия никогда не играла по правилам.
Они всегда держала на поводу воронов и теперь хочет удержать и меня. Но на мне нет её метки и поэтому мне намного легче, ведь другие вороны не всилах ей противиться.
Позже ночью.
Я вышла за пределы лагеря, вглубь леса, где мрак сливался с ветвями, и земля дышала под ногами. Мне нужно было побыть одной. Услышать себя. Я прижала ладонь к сердцу и закрыла глаза.
"Что, если мы не победим?"
Магия зашевелилась внутри. Не яркая, не громкая. Она была как шёпот крови, как трепет душ. Я могла чувствовать чужое присутствие — силы, движущиеся вдалеке, тревожные и голодные.
Скоро.
И вдруг — отклик. Не голос, не лицо. Только холод. Я резко обернулась.
Пусто.
И всё же… я знала, кто-то следит за мной, они уже здесь.
Когда я вернулась, костры почти угасли. Только один остался тлеть — тот, у которого сидел Сайлас. Его глаза, в отражении пламени, казались почти демоническими. Усталость на лице, но в плечах — решимость.
— Она пыталась войти и ко мне, — сказал он, даже не поворачиваясь.
— Килия?
Он кивнул.
— Это не просто магия. Это воля. Она цепляется к уязвимым местам. К страху. К любви. А у тебя есть оба.
Я опустилась рядом.
— Думаешь, мы победим?
Он усмехнулся.
— Я думаю, мы потеряем больше, чем хотим. Но победа — всё ещё возможна.
Я почувствовала, как сжалось сердце.
— А ты?
— Я пришёл не за победой, Ева. Я пришёл за сестрой.
Он посмотрел мне прямо в глаза и я увидела в них правду. И одиночество.
***
Утро пришло без солнца. Зейн вернулся и не один, с ним были десятки войнов. Лейто. Может, сотни войнов. В их глазах была одна цель, а их сердцах — одно имя.
Килия.
Нам оставалось только идти вперёд, без права на страх. Я посмотрела на Ричарда, он стоял рядом уверенно, готовый на все. Но в его руке дрожала моя. Я знала — именно с этого момента всё меняется. Или мы разрушим её империю, или она разрушит нас.
***
Ветер сменил направление.
Он дул с юга, с тех самых земель, откуда когда-то пришла Килия. Даже воздух казался другим — тяжёлым, влажным, густым, будто сам лес знал: приближается нечто великое и ужасное.
— Ты чувствуешь? — прошептала Астрид. Она стояла у границы лагеря, рядом со мной. — Всё живое... замерло.
— Да, — кивнула я. — Земля готовится к войне.
Астрид посмотрела в сторону неба, и в её глазах промелькнула тоска.
— Ты когда-нибудь слышала, как поют вороны перед битвой? Это древняя песня. Предсмертная. Им дано право прощаться с миром… даже раньше, чем он их заберёт.
Мне стало холодно. В груди начало царапать что-то странное — словно интуиция пыталась вырваться наружу.
— Ты боишься? — спросила я.
Астрид усмехнулась.
— Немного, но я рада, что сделала шаг в это безумство. Я словно ожила, а значит и страх — часть этого. Но если мы погибнем… Я хочу, чтобы кто-то выжил, чтобы хоть кто-то помнил, ради чего мы сражались.
Я не знала, что сказать. Просто сжала её плечо. Мы обе знали — в этот раз погибнут не безымянные.
Ночью мне снова приснился сон.
Сон пришёл не сразу. Тело отказывалось расслабляться, разум продолжал крутиться в водовороте планов, тревог, ожиданий. Я чувствовала Ричарда рядом — его тепло, его дыхание. Но даже оно не спасло меня от того, что пришло во сне.
Лес. Но он другой. Изломанный, выжженный. Все деревья чёрные, как вороние крылья. Я иду босиком, мимо валяющихся тел, они без лиц. Без имён. Только пустые глазницы и… крики.
Килия сидит на троне, сделанном из пепла и обломков корон. Перед ее коленями сколнился Ричард, его глаза были открыты, он смотрит на меня, но не видит.
— Ты проиграла, — говорит она. — Ты сама привела их всех ко мне.
Я хочу закричать, но не могу. Только вороны сотни и даже тысячи. Они садятся на моё тело, как на сломанное дерево. Я не могу дышать. Я не могу… выбраться.
Килия победила, она убила всех. И теперь вороны правят миром.
Я проснулась с вскриком. Ричард сразу оказался рядом и обнял меня крепко не отпуская.
— Это был сон — шептал он мне в волосы. — Только сон. Тихо...тихо...все хорошо, я рядом.
Но я знала, что это ложь. Это была проба. Магический щупальце Килии, проникшее в мой разум. Она теперь знала, чего я боюсь. И будет этим пользоваться. Я не могла позволить себе сломаться. Не теперь.
Но на мгновение… я почувствовала слабость. Я почти хотела спрятаться.
Утро принесло запах металла ведь лезвия точили всю ночь. Артефакты перезаряжались, амулеты очищались от чужой энергии. Каждый был занят. Каждый ждал.
На утёсе, над лагерем, стояла Тина. Её лицо было хмурым, но спокойным.
— Посланник! — крикнула она. — Он приближается.
Я вместе с остальными поднялась на вершину. Из леса вышел ворон, он сложил крылья как обычно складываются оружие, но только на время. Ведь это и было оружие. Всё в его походке говорило о чуждости.
— Он от неё.— выдохнула я.
— Сдавайтесь, — сказал он, громко, на весь склон. — И Килия пощадит слабых. Ваша королева жаждет только главную цель.
Он посмотрел на меня.
Ворон лгал. Килия не будет щадить никого, наглая и жалкая попытка заманить меня к себе и надавить на жалость. Сайлас аж хмыкнул.
Ричард шагнул вперёд, вытянув меч.
— Передай своей королеве… — его голос был как сталь, — …что мы не сдадим ни камня, ни дыхания, ни магии. Если она хочет нас — пусть придёт и мы её встретим.
Посланник усмехнулся, но уже отступал в тень расправив крылья. Но одному я была рада, Астрид мы спрятали. Ее не должны видеть.
— Тогда встретимся в аду щенок. - ворон ухмыльнулся, а его слова повисли в воздухе, словно холодный яд.
Зейн шагнул вперёд, меч в его руке блеснул холодом рассвета. Его глаза вспыхнули яростью, и казалось, что он вот-вот бросится на посланника, чтобы пронзить его одним ударом.
— Нет! — вырвалось у меня, прежде чем я успела сдержаться. — Он не заслуживает смерти.
Зейн замер, повёрнув голову в мою сторону, и в его взгляде отразилась вся буря гнева.
— Он — лишь инструмент. — продолжала я, сжимая кулаки, чтобы голос не дрожал. — Вороны для нее марионетки. Истинный враг — Килия. Убив его, мы только ускорим её наступление. Она знает, что мы сражаемся. Это её игра.
Тина, стоявшая рядом, кивнула, поддерживая мои слова. Мягко приложила руку на его, и их взгляды встретились. В этот момент время будто замедлилось — я видела, как под внешним бунтом прячется что-то более уязвимое.
— Если мы позволим гневу взять верх, мы потеряем больше, чем просто бой. Мы потеряем себя.
Зейн взглянул на Тину. Его глаза те, что обычно были полны огня сейчас смягчились, словно растаявшее пламя. Было видно, как слова девушки пробиваются сквозь стену его чувств, как он боится, но не хочет показать слабость. Он медленно опустил руку с мечом, но его дыхание оставалось прерывистым и напряжённым.
— Он смеялся, когда говорил о пощаде. — прохрипел он, — Как я могу не ответить ему тем же? Он угрожал Ричарду! Для него убить нас всех — пустяк! Почему я должен упустить шанс?
Тина не отводила взгляд, её голос был одновременно мягким и настойчивым:
— Потому что твоя сила — не в мечах и ярости. Она в том, чтобы сохранять себя, когда вокруг разгорается война. Ты сильнее, чем они думают, — сказала она мягко, взявшись при этом за его руку, — и сильнее, чем ты сам порой веришь. Эта война не просто битва сил. Это битва за наши души и если мы уступим гневу, она уже победила.
Зейн медленно опустил руку. Кажется на него повлияли слова девушки что так сильно ему нравится, но боится ей признаться. Зейн посмотрел на меня, потом снова на ворона и наконец опустил меч.
— Тогда… мы встретим её, — сказал он тихо, — и не уступим ни шага.
Посланник усмехнулся в последний раз и его фигура растворилась в тени леса, словно исчезая в паутине тайны. Тишина опустилась над лагерем, и лишь ветер шептал предостережения, словно напоминая нам — битва только начинается.
Когда он исчез, я поймала взгляд Ричарда которые были полны решимости. Мы оба знали — время вышло.
— Это была последняя возможность избежать войны. — прошептала я, чувствуя как сердце бьётся быстрее.
— И с ней мы бы всё равно её не избежали. — ответил он.
Я смотрела на лагерь — на войнов. Люди Ричарда собрались здесь ради мира, кто то ради свободы.
- Жизнь начинается там, где заканчивается страх. — сказала я почти шёпотом.
Ричард улыбнулся, его взгляд задержался на моих губах, словно пытаясь выговорить без слов всё, что накопилось внутри.
— Тогда… — произнёс он, — будем жить. - и поцеловал меня в лоб.