Глава 15: Лепестки и искры
После несколько секунд неловкого молчания, Мария спросила:
М — Почему? — понижая голос и озадаченно приподнимая брови.
Шэдоу отвёл взгляд, нахмурился, будто сам не до конца понимал, что именно его так задело. Он чувствовал, как в груди что-то непонятное сжалось — стыд? смущение? раздражение? всё сразу?
Он не знал, как это объяснить.
Соник, не понимая, почему Шэдоу так резко отреагировал, почувствовал, как внутри зародилось неприятное ощущение. Он нахмурился, опуская взгляд.
В итоге решили иначе: Мария останется спать на кровати, а Соник и Шэдоу устроятся на полу.
Мария в итоге с этим согласилась, хоть и была против того чтобы Соник и Шэдоу спали на полу.
В основном у них обоих были острые иглы, и Шэдоу, как ни странно, заметил, что они вполне могут повредить покрывало или простыню. Он сказал это сухо, безэмоционально, но Соник уловил в его словах искреннюю заботу.
***
Была уже глубокая ночь. Часы показывали два, а в комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих.
На полу рядом с кроватью Марии лежало мягкое одеяло, аккуратно сложенное вдвое, с пледом поверх. Подушки были уложены рядом, почти вплотную, словно кто-то нарочно хотел, чтобы их разделяло как можно меньше пространства. Всё выглядело просто, но уютно — как будто в этом была частичка заботы Марии.
Соник лежал спиной к Шэдоу. Тот тоже отвернулся, и между ними — лишь несколько сантиметров пространства, но казалось, будто целая пропасть. Сон никак не приходил. Соник ворочался, не находя удобного положения, но дело было вовсе не в постели на жёстком полу. В голове металась буря. Мысли то и дело возвращались к тем словам, что он вырвал раньше — необдуманным, глупым... обидным? Он сам не знал, но чувствовал: что-то пошло не так.
Зачем я вообще это сказал...
Он ведь, наверное, теперь совсем не хочет иметь со мной дело.
Я всё испортил.
Где-то в груди медленно сжималось чувство вины, тяжёлое и липкое, не дававшее покоя. Соник закрыл глаза, но покой не приходил. Соник тихо вздохнул, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Шэдоу... если тот действительно спит.
Он даже немного повернул голову, вслушиваясь. Но дыхание за спиной было неравномерным — не ровное, глубокое, как у спящего, а настороженное, будто сдержанное. Он медленно приоткрыл глаза. Внутри закралось сомнение.
Он не спит...
Соник замер. Пульс в висках будто стал громче. А в это время Шэдоу, лежащий спиной к нему, тоже не сомкнул глаз. Его взгляд упёрся в темноту комнаты, в очертания стены, неясные в ночном полумраке.
Он давно понял, что Соник не спит. Слышал, как тот вздыхает, как неловко шевелится, будто пытается найти себе место в пространстве, где ни один угол не даёт покоя.
Первым тишину нарушил Шэдоу. Его голос прозвучал тихо, почти неуверенно, словно он сомневался, стоит ли вообще говорить.
Шэд — Соник...
Тот вздрогнул, будто вынырнул из своих мыслей. Но ничего не ответил.
Шэд — Не спишь? — спросил Шэдоу чуть тише, стараясь, чтобы его слова не разбудили Марию, мирно спавшую на кровати.
Соник по-прежнему молчал. Несколько секунд он просто лежал, уставившись в темноту, чувствуя, как сердце стучит немного быстрее.
Потом медленно перевернулся на бок, в сторону Шэдоу.
С — Нет... — наконец тихо произнёс он.
Шэдоу тоже медленно повернулся, и их взгляды встретились в полумраке. Его алые глаза смотрели прямо, внимательно, чуть настороженно, но без прежней холодности. В тусклом свете лампы за дверью они казались почти нереальными — глубокими, как тень, и тёплыми, как угасающий закат.
Соник будто утонул в этом взгляде. Что-то внутри него дрогнуло — и он не мог отвести глаз. Его дыхание сбилось, щеки постепенно залились румянцем. Он даже не сразу понял, сколько времени просто лежал и смотрел, не моргая, словно боялся, что если отведёт взгляд — исчезнет эта хрупкая, невысказанная близость.
Шэдоу чуть склонил голову.
Шэд — Всё хорошо? — тихо спросил он.
Голос был низкий, почти шепчущий — но в нём звучала забота.
Соник резко отвёл взгляд, словно тот самый невидимый мост между ними внезапно рухнул.
С — А... д-да... — пробормотал он, запнувшись. — Хотя... нет.
Шэдоу ничего не сказал. Он просто ждал. Его глаза не отводились от лица Соника — спокойные, терпеливые. Он не подгонял. Не давил. Просто был рядом.
Соник сжал кулаки, проклиная свою нерешительность. Потом, почти неслышно, прошептал:
С — Я хочу извиниться... Прости.
За те... мои необдуманные слова...
Шэдоу чуть приподнял бровь, но голос его остался ровным, мягким:
Шэд — Не бери в голову. Всё в порядке.
С — Нет!.. — Соник приподнялся на локтях, но тут же опустился обратно, стиснув зубы. — Не в порядке. На самом деле... Эх...
Он замолчал, а потом отвернулся и пробормотал сдавленно:
С — Забудь. Давай спать.
Шэдоу смотрел на Соника в тишине, улавливая в его голосе нечто большее, чем просто извинение. Он чувствовал — тот и правда переживает, и почему-то это показалось... милым.
Значит, я ему не безразличен, — мелькнула мысль, едва ощутимая, как тень на стене, но от этого не менее реальная.
Он медленно сел, затем осторожно поднялся с постели на полу, стараясь не разбудить спящую Марию на кровати. Его движения были почти бесшумны, отточены, как всегда.
Соник уловил это боковым зрением, приподнялся на локте, недоумённо нахмурился:
С — Ты куда?..
Шэдоу обернулся, и на лице его мелькнула редкая, почти невесомая улыбка. Та, что появляется, когда не нужно притворяться.
Он протянул руку к Сонику, ладонью вверх — как приглашение, как жест доверия.
Шэд — Я хочу тебе кое-что показать, — тихо сказал он.
Соник немного замешкался. Его взгляд скользнул по протянутой ладони, потом поднялся выше — к глазам Шэдоу. Что-то тёплое, негромкое таилось в этом взгляде. И в нём не было ни нажима, ни нетерпения.
Он сделал вдох, будто преодолевая сомнение, и вложил свою руку в руку Шэдоу.
Шэдоу слегка потянул его на себя, как бы подбадривая, и переплёл с ним пальцы. Его прикосновение были — мягким, но решительным.
И вот вокруг них заплясали искры Хаоса. Мир вздрогнул. Воздух вокруг них как будто задрожал, проступив легкой искрой, и в следующее мгновение они исчезли — растворились во вспышке света и тишины.
Мария открыла глаза. Она не спала — просто лежала, затаив дыхание, прислушиваясь к тихому разговору двух голосов рядом.
Вмешиваться не хотелось. Всё происходящее казалось чем-то сокровенным, почти волшебным — и разрушить это молчание, наполненное недосказанным, было бы неправильно.
Когда шаги стихли, а воздух в комнате на секунду дрогнул от исчезнувшей энергии, Мария приподнялась, опершись руками о постель. Свет от ночника мягко очерчивал её лицо.
Она улыбнулась — чуть грустно, чуть мечтательно — и будто бы сказала самой себе:
М — Удачи тебе, Шэдоу... Я надеюсь у вас обоих всё получится.
Её голос был едва слышен, но в нём звучало искреннее тепло.
***
Мгновение — вспышка света, мягкий вихрь энергии, и вот они уже стояли вдали от мирного покоя комнаты.
Соник инстинктивно зажмурился от яркого света, сопровождавшего Хаос Контроль. Всё произошло так быстро — и всё же в этом моменте было что-то плавное, будто само время решило на секунду замедлиться.
Он почувствовал, как прохладный ветер мягко тронул его иглы, проскользнул по щеке, словно приветствие. Соник медленно открыл глаза.
И затаил дыхание.
Перед ним раскинулось поле — настоящее, живое море синих цветов, чуть колышущихся в ночном ветре. Их лепестки, словно нарисованные светом, мерцали в лунном свете, придавая всему пейзажу почти нереальную красоту. Казалось, сама ночь склоняется над этим местом в благоговейной тишине.
Он на миг забыл, что должен что-то сказать. Просто стоял, впитывая в себя это зрелище.
С — Это... — начал было Соник, но голос сорвался, — где мы?...
Шэдоу, стоявший чуть сбоку, не ответил сразу. Он смотрел вперёд, в те самые цветы, с каким-то странным спокойствием. Его голос прозвучал чуть тише ветра:
Шэд — на крыше базы G.U.N