Глава 65
«Если в глазах императора я пустое место и сломанная игрушка», — проносилось у меня в мыслях, пока служащий средних небес провожал до кабинета Владыки. «Я уже была во сне восемьсот лет, никто не дает гарантии, что меня не приструнят снова. Как говорят мудрецы: зло должно накопиться, чтобы уничтожить тело. Пока я гуляю на свободе, могу нечаянно путать чужие грандиозные планы».
— Приветствую Верховного Владыку Шэньу, — произнесла я, совершая положенный этикетом поклон, после чего выпрямилась, стараясь, чтобы полы моего ханьфу легли ровно, так как тут у нас официальное мероприятие.
— Владычица Биншу, — произнес Цзюнь У, и в его взгляде мелькнуло усталое удивление человека, который нашел давно потерянную безделушку и не знает, то ли выбросить, то ли починить. — Очень рад, что ты смогла явиться немедленно.
— Для небожителя такого положения, как я, ваш вызов, Владыка, большая честь, — я позволила себе едва заметную улыбку, которую всегда приберегала для официальных приемов. Для них всё всегда нужно было особенное, и если во время прошлого суда я выглядела вполне обычно, то в этот раз за такое могла и прилететь сильная ответочка.
В голову же тем временем так и не пришло понимание, конкретно по какому вопросу меня вызвали, поэтому только и оставалось рассматривать узор на плитке. С меня можно спросить за всё, что угодно, начиная с Мин И и заканчивая ссорой с братом. Проверка, конечно, за лишние слова в мой дворец не заглянет, но, как говорится, отправить меня ещё раз на длительный отпуск божеству такого уровня не составит особого труда, так что лучше молчать.
— Все божества после вознесения обязаны заходить ко мне во дворец для приветствия, — ответил мужчина, отходя от окна к своему столу. — Будь на твоем месте кто-то другой, я бы сразу счел это личным оскорблением и нарушением субординации. Но до меня дошли слухи, что ты отрицаешь сам факт своего повторного вознесения?
— Невозможно вознестись дважды, не пройдя через процедуру низвержения, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто очнулась в своем дворце, как потом оказалось, спустя восемьсот лет. Словно просто прилегла вздремнуть после отчета, а проснулась в другой эпохе... Или даже ещё, может быть, где-то, потому что новые правила Небесной Столицы мне кажутся такими чужеродными, что чувствую себя не умнейшим человеком правящей династии, а каким-то мелким философом с рынка.
— Твой случай поистине исключительный, — произнес он, медленно садясь в кресло. — Думаю, ты и сама прекрасно это понимаешь. Я с тобой ещё не поговорил на счёт твоих дворцов, которые после твоего исчезновения в середине войны прекрасно функционировали все столетия, при этом поднимаясь до уровня среднего божества литературы, но не выгрызая себе место, как Линвэнь. Можно было спросить с тебя насчет этого, но в твоих глазах ни капли понимания этого всего, — только лишь вздохнул мужчина, теперь внимательно смотря на моё лицо, из-за чего мне пришлось своим веером закрыть нижнюю часть лица, переводя взгляд на его подбородок. — Меня больше интересует вопрос по поводу твоих отношений с Собирателем Цветов под Кровавым Дождём, — он подался вперед, опираясь локтем о стол, и этот жест вдруг стал очень «домашним», будто мы не на официальном приеме, а он сейчас по секрету спросит у дочери: «Ну и с кем ты там гуляешь?» — Скажи мне, неужели во всей Столице не нашлось фигуры потяжелее, чем богиня, которая пропустила последние восемь веков политической жизни?
— Владыка, увы, моё Высочество совершенно не понимает... — я нахмурилась, кончиками пальцев поправив край веера, будто пытаясь собраться с мыслями. — ...как, находясь сначала во сне, а затем в Небесной столице, смогла привлечь внимание демона, ранга которого даже целиком не могу осознать. Видите-ли, для меня «непревзойденный» это всего-лишь слово в отчёте и когда я столкнулась с ним в Призрачном городе, тоже не почувствовала никакой сильно угрозы. Хоть и являюсь Богиней Литературы, которая вознеслась исключительно своими знаниями, но на практике даже с мелкими сущностями никогда не сталкивалась, — только и вздохнула. — Не мой профиль. Неужели, он настолько опасен? — я подняла на него взгляд, и тут же снова опустила, давая понять, что жду ответа.
— Демоны, которые прошли гору Тунлу, куда ужаснее, чем ты можешь себе представить. Они прошли через такие испытания там, что остаться человечным после такого не представляется возможным. — Цзюнь У на мгновение задержал взгляд на моем веере, будто раздумывая, стоит ли вообще продолжать этот разговор с существом, которое прячется за кусочком шелка. — Мне в голову закрались сомнения на твой счет, когда услышал, что про тебя ходят сплетни, словно ты собираешься выходить замуж только за кого-то из них.
— Владыка, вы слишком серьезно воспринимаете обычное женское упрямство, которого у меня слишком много, — веер в моих пальцах дрогнул, но я позволила себе лишь чуть коснуться его краем нижней губы, словно обдумывая каждое следующее слово. — Моё заявление про замужество — это лишь способ отвадить сватов. Когда-то я вознеслась лишь потому, что перспектива брака казалась мне участью хуже посмертия, и на Небесах ничего не изменилось — мне по-прежнему претит роль трофея для очередного «достойного» небожителя.
Я перевела дыхание, опуская веер ровно настолько, чтобы открыть подбородок, но сохранить достоинство.
— Я просто выставила невыполнимое условие, чтобы меня оставили в покое, и уж точно не ожидала, что какой-то демон решит воспринять это как приглашение к действию, — короткий смешок, который позволила себе лишь потому, что ситуация и правда казалась абсурдной со стороны. — Это нелепое стечение обстоятельств, Владыка: я никогда не искала покровителей среди мужчин, и то, что сейчас мне приходится опираться на поддержку того же Повелителя Земли, лишь доказывает, в каком плачевном статусе я нахожусь — вынуждена принимать помощь от мужчины, — в голосе против воли проскользнула горечь, и я снова прикрылась веером, пряча неуместную эмоцию.
Цзюнь У некоторое время молчал, разглядывая меня с тем странным выражением, с каким взрослый наблюдает за слишком серьезным ребенком.
— Ты так отчаянно не хочешь быть обязанной мужчинам, — наконец произнес он задумчиво, и в голосе его была усталая констатация факта. — Что готова опираться на кого угодно, лишь бы не признавать эту зависимость. Но скажи мне, Се Лин, — он чуть склонил голову набок. — Почему тогда, едва вернувшись, ты потребовала в свой дворец Сюань Цзи? Женщина, конечно, но, полагаю, ты и сама понимаешь, что «неуправляемый актив» — не лучшая опора для той, кто только учится заново стоять на ногах.
— Владыка, в этом решении есть своя логика, пусть и неочевидная на первый взгляд, — я опустила веер, чтобы собеседник видел выражение моего лица. — Весь так называемый бунт Сюань Цзи завязан исключительно на её обиде на генерала, который, как вам известно, меняет фавориток чаще, чем я — парадные ханьфу. Чисто по-женски мне договориться с ней действительно проще, чем любому из мужчин-небожителей. Пока она находится в моём дворце, в Небесной Столице хотя бы тихо, а генерал может спокойно делать вид, что его прошлое его не догонит. Я ввязалась в эту историю только из-за Гэгэ, но теперь, когда Сюань Цзи уже здесь, было бы недальновидно не использовать её пребывание в интересах спокойствия Столицы. Меньше шума — меньше проблем с отчётами. Чистая политика, Владыка, ничего личного.
Веер в моих руках дрогнул, когда я поймала себя на том, что сказала чуть больше, чем собиралась, но отступать было поздно.
— К тому же, — добавила я уже чуть тише, опуская взгляд к его подбородку. — Опять же, вы знаете моё отношение к мужчинам. Кроме братьев, я никого из них не жалую настолько, чтобы искать поддержки. А те, кто мог бы быть мне ближе по духу... — я запнулась, но заставила себя закончить мысль. — Повелитель Ветра, например. Казалось бы, на почве неприязни к данному генералу мы могли бы найти общий язык, но его постоянные смены пола... Владыка, это выглядит как насмешка над женщинами, я не могу воспринимать его всерьёз.
— Твоя прямолинейность порой граничит с дерзостью, но сейчас это звучит почти как искренность. Почти, — он на мгновение прикрыл глаза, массируя переносицу, было видно, что мои рассуждения его скорее забавляют, чем злят. — Твоя неприязнь к Ши Цинсюаню понятна — старые привычки тяжело искоренить даже за сотни лет, некоторые божества до сих пор возмущены его поведением, — он откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. — Однако меня больше заботит твоя внезапная сентиментальность. Вечером ко мне залетела одна любопытная птичка, не из твоего дворца, не волнуйся. Но пернатые в Небесной Столице имеют привычку петь там, где их не просят. И она напела мне, что ты без тени сомнения признала в Лазурном Фонаре своего двоюродного брата. Тебе ведь известно, что демоны после смерти меняют имена? Твое упорство, с которым ты цепляешься за статус «младшего брата» для этого монстра, наводит на мысли, что ты либо ищешь союзников не там, где следует, либо твоя память работает слишком избирательно.
Он замолчал, давая мне осознать весь вес сказанного, и только тихо постукивал пальцем по столу — раз, другой, третий, словно отсчитывая секунды до моего ответа.
«Какой петух из дворца литературы меня сдал?» — пронеслась в голове раздраженная мысль. «Видимо, кто-то решил, что донос Владыке — это отличный способ продвинуться по службе. Нужно будет внимательнее присмотреться к младшим служащим, а то развелось «глаз и ушей» больше, чем чиновников в Небесной столице... Но Цзюнь У ни слова не сказал про то, что Жун-эр уже у меня, значит точно донесли кто-то, когда я отчитывала Сань Лана».
— Владыка, моя память — это просто единственный архив, который не успели переписать, — я поправила воротник, стараясь, чтобы голос звучал максимально официально, но пальцы против воли задержались на вышивке на мгновение дольше положенного. — Ци Жун был моим Бяо-ди задолго до того, как стал этим... ходячим недоразумением,а это именно он. Я не ищу с ним встреч, но в отчетах слишком часто мелькал его жест со средним пальцем, а его придумала я, когда министры в Сяньлэ в очередной раз несли чушь, покуда этикет запрещал мне посылать их вслух, но очень уж хотелось сделать им в лицо.
Цзюнь У сделал паузу, и я физически чувствовала, как он буквально препарирует мои слова, пытаясь понять, где заканчивается родственная сентиментальность и начинается холодный расчет.
— Се Лин, твоя верность прошлому — это, конечно, похвально, — наконец произнес он, барабаня пальцами по столу в задумчивом ритме. — Но в Небесной Столице такие связи выглядят подозрительно. Ты защищаешь монстра, прикрываясь статусом сестры. Это плохая стратегия: здесь не любят тех, кто путает семейные обеды с государственным переворотом, но раз уж ты так ценишь свои знания и свою родословную, ответь мне вот на что.
Цзюнь У подался вперед, и я инстинктивно вцепилась в веер чуть сильнее да так, что пальцы побелели.
— Почему Собиратель Цветов под Кровавым Дождем вернул тебя из Призрачного города в таком... — он сделал паузу, подбирая слово, — подозрительно хорошем состоянии? Ты зашла сюда с таким видом, будто за твоей спиной стоит целая армия, а не просто багаж из пыльных свитков. Скажи, Се Лин, ты серьезно думаешь, что твоя логика позволит тебе усидеть на двух стульях, когда дело дойдет до реального столкновения сил?
Я почувствовала, как бровь непроизвольно дернулась вверх. Хотелось закатить глаза — так явно он перегибал, выставляя меня то ли шпионкой, то ли наивной дурочкой, но статус не позволял. Вместо этого я позволила вееру раскрыться чуть шире, пряча за ним непозволительную эмоцию, и только потом заставила себя опустить его обратно.
— Владыка, моя «уверенность» — это просто отсутствие страха у человека, который ничего не смыслит, — я позволила себе короткую усмешку, но тут же прикрыла её веером, словно спохватившись. — Собиратель Цветов не тронул меня по одной причине: я для него — эстетически скучный объект. Он слишком самовлюблен и груб, чтобы я вообще рассматривала его как сторону в политическом конфликте.
Я перевела дыхание, расправляя складки рукава — жест, который должен был показать, что тема для меня закрыта, но Владыка продолжал смотреть с тем же внимательным выражением, поэтому пришлось продолжить.
— Честно говоря, его методы, словно какой-то театральный балаган, — веер в моих руках качнулся, подчеркивая пренебрежение. — Если мне и нужна опора, чтобы выжить в этой Столице, я скорее выберу Повелителя Земли. Мин И, по крайней мере, предсказуем. Он занимается делом, а не устраивает похищения ради сомнительных перформансов. Это гораздо надежнее, чем доверять «князьям», которые возомнили себя великими стратегами, едва научившись пугать простых смертных.
Цзюнь У слегка приподнял бровь, и в его голосе проскользнуло нескрываемое удивление:
— Ты опять упомянула Повелителя Земли? — он откинулся в кресле, и я заметила, как его пальцы на мгновение замерли на подлокотнике. — Признаться, я не ожидал, что ты так быстро выделишь Мин И. Он нелюдим и терпеть не может пустую болтовню. Специфический выбор, учитывая, что характер у него тяжелый, — владыка помолчал, и в этом молчании читался вопрос, который он пока не решался задать прямо. — Неужели в твоей памяти нашлось место для обычного строителя?
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. «Да, вполне логичный вопрос к императорской особе моего уровня... И характера...»
— Фамилия Мин... — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать, и я на секунду замерла, понимая, что уже не смогу промолчать. — Она такая же, как у моей матушки, — веер в руках вдруг стал неудобным — я перехватила его левой рукой, потом снова правой, не зная, куда деть пальцы. — Покойной, — добавила тише, сглатывая ком в горле. — Поэтому имя само всплыло в голове, когда я услышала его в небесной сети. Просто совпадение, Владыка, ничего больше. Стратегу проще ориентироваться, когда есть знакомые зацепки, а у меня с именами всегда было не очень.
Цзюнь У некоторое время молчал, разглядывая меня с новым выражением словно я вдруг стала чуть более интересной головоломкой, чем минуту назад.
— Очень хорошая память на корни, — наконец произнес он сухо, поднимаясь с кресла, заложил руки за спину и неспешно пошел по залу. — Но оставим это, — после чего остановился у окна. — Раз уж мы заговорили о прошлом Сяньлэ, меня интересует твой взгляд на недавние события. Твой брат, Се Лянь, оказался в центре скандала с Наследным принцем Юнъани. Тайны Золотого Пира, кровь... В Столице только и обсуждают «жестокость» твоего брата. Говорят, он оставил свидетелей в живых только из ложной жалости. Скажи мне как стратег — что ты думаешь об этой резне? Се Лянь совершил ошибку, не добив выживших, или ты тоже считаешь, что милосердие здесь уместно?
Я смотрела на него и пыталась лихорадочно сообразить, какой ответ его устроит. Политически ситуация была паршивая: если я оправдаю брата, это сочтут слабостью всей нашей «фракции», если осужу — признаю, что он профнепригоден как божество. После подняла взгляд на уровень его подбородка и позволила себе короткую паузу, чтобы показать: я обдумываю ответ, а не просто защищаю брата.
— Владыка, я не судья в делах минувших столетий, но раз вы спрашиваете... — опустила веер, позволяя себе говорить без прикрытия. — Моё мнение будет далеко от милосердия. Мою родину стерли с карт именно эти «спасенные». Жалеть тех, кто грелся у костра, пока горел наш дворец? Это просто политическая близорукость. Се Лянь решил поиграть в святого и оставить свидетелей — это его дело как небожителя. Но как принцесса Сяньлэ я не сочувствую юнъаньцам. В государственной логике нет места для прощения захватчиков, которые принимают доброту за слабость. Я бы не стала их добивать просто так, но и плакать над ними выше моих сил. Для меня они — мародеры, которым повезло встретить идеалиста, а не политика.
Цзюнь У во время моих слов подошел ко мне ближе и положил руку на плечо:
— Твоя прямота достойна восхищения, Се Лин, — голос владыки зазвучал тише. — Я ценю преданность твоему старому дому, — он чуть сжал пальцы на моем плече. — Однако Небесная Столица — это не руины Сяньлэ, здесь мы правим равновесием. Твоя логика хороша для военного совета, но впредь я жду от тебя мыслей божества, а не изгнанницы, жаждущей реванша, - он убрал руку, после чего я едва удержалась от вздоха облегчения. — Будь мудрее, дитя, — Цзюнь У развернулся и медленно пошел обратно к своему креслу, и теперь его спина казалась мне такой же непроницаемой, как его слова. — Те, кто слишком крепко держится за обиды, рано или поздно тонут в них.
Я поспешно склонила голову ниже, чем требовал этикет. Веер в руках дрогнул, создавая впечатление, что никак не могу совладать с волнением.
— Прошу прощения за мою неопытность, Владыка, — выдавила, стараясь придать голосу сконфуженный тон. Пальцы теребили край веера, специально позволила себе этот нервный жест, зная, что он увидит. — Мне ведь всего семнадцать... ну, в той памяти, что осталась. Мой разум еще не привык мерить категории вечностью. Я лишь учусь быть частью вашего мира, — добавила тихо, надеясь, что эта порция покорности перекроет мой предыдущий выпад про юнъаньцев, которых надо было изначально вырезать под корень.
— Семнадцать лет, — повторил он, словно пробуя цифру на вкус. — Возраст, когда кажется, что мир можно перекроить одним взмахом веера, но не стоит извиняться за юность, Се Лин. В истории подлунного мира это всегда было временем великих свершений, когда одно верное слово или один точный удар решали судьбы империй.
Я на мгновение вскинула на него глаза, чтобы он увидел, что услышала, но не согласилась.
— Великих свершений для мужчины, Владыка, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для женщины в моем государстве выбор был невелик: либо тебя выдают замуж, используя как красивую печать на мирном договоре, либо ты возносишься. Я выбрала второе, надеясь на тишину, но, видимо, на Небесах за спокойствие нужно платить двойную цену.
Я позволила себе короткий вздох, чтобы показать усталость. Цзюнь У же подошел к зеркалу в массивной золотой раме, вглядываясь в свое безупречное отражение.
— Твоя честность порой пугает, Се Лин, побереги её при себе, — произнес он, поправляя рукав. — В мире, где каждый второй небожитель кутается в мантию фальшивого сострадания, твоя готовность назвать мародеров мародерами — редкий дар, — после чего перевел взгляд с отражения на меня. — Или проклятие. Ты рассуждаешь как истинная дочь Сяньлэ, которая помнит не только аромат цветов. Это делает тебя... ценным союзником. Ты сегодня странно избегаешь зеркал, Биншу, мне стоит за тебя беспокоиться?
В зеркале же в тот момент отражалась я же, только с другим выражением лица, словно на что-то намекая, но Цзюнь У словно не замечал этих движений Ин-гуя. Но Ци Жун-то его видел...
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120