Мне остаться?
!ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Если вы особо впечатлительны или не переносите жестокость, настоятельно не рекомендую читать часть данной главы с пометкой "!НЕПРИЯТНАЯ СЦЕНА" и пролистать ее до того момента, как только она закончится, чтобы продолжить чтение.
Кристофер
Лежа на узком кожаном диване своего кабинета, я кладу ладонь на глаза в надежде вздремнуть. Я не спал целую ночь, под моими глазами красуются глубокие синяки, а виски бешено гудят. И к счастью, сон уже подходит ко мне, вот только случайный взгляд на настенные часы рушит весь мой путь к покою.
Сейчас четверть пятого. В три часа Лина заканчивает уроки в школе и как обычно едет в отель. Подумав о ней, мое тело машинально приподнимается с дивана, отбиваясь от любой попытки заснуть.
Я бы отвёз Лину в отель, если бы не дал ей выходной, и я надеюсь, что в школу она тоже не пошла. Такой хрупкой девочке как Лина, было бы очень тяжело вытерпеть недавнюю ситуацию. Очередной раз в памяти проносится картина того, как те ублюдки держат ее в одном нижнем белье. Моя грудная клетка реагирует на эти воспоминания сдавленным нытьем, подавляя желание поиздеваться над этими отбросами ещё раз.
Вчера
После того, как я проводил Лину до ее подъезда, я простоял у ее дома ещё около десяти минут, при этом совершив один звонок.
- Слушаю, - четко произнес на линии Алекс.
Этот человек помогает мне во всех грязных делах. Он бывший криминалист с юридическим образованием, что здорово разрешает все возникшие в последствии убийства проблемы, хоть и с его вмешательством, в деле возникают они нечасто.
- Слушай внимательно, - рычу я, - в тридцать шестой школе есть парниша, - я начинаю в деталях описывать его внешность и точный адрес его дома, в который они привели Лину, - достань мне его и его двух друзей живыми, и чтобы я потом не разгребал дерьмо за тебя.
- Это будет несложно, - задумывается Алекс, но я лишь сбрасываю трубку.
Где бы они не были, куда бы не удрали: я найду их и отмучаю так, что они будут молить о том, чтобы я их убил.
Этой ночью
Я испускаю большое облако дыма в темном подвальном помещении своего офиса. Здесь все так чисто, а предметы на складочных полках стоят так аккуратно. В голове рисую картину, как совсем скоро здесь будет все вверх дном, и от этих мыслей мое лицо озаряет азартная ухмылка.
Алекс пообещал доставить их в половине первого, потому уже в двадцать минут я стою в сыром подвале, сгорая желанием раздробить кости каждому из моих предстоящих гостей.
Не проходит много времени, как подвальная дверь с жутким скрежетом открывается. К моим ногам поочередно бросают трёх парней с тряпкой во рту и связанными конечностями. К тому времени я докуриваю сигарету и тушу окурок об пол, стряхивая с рук осевший пепел.
- Тот, кого вы описывали - Егор Коло́невский, тридцать шестая школа одиннадцатый Г класс, - командирским тоном поясняет Алекс, когда я начинаю рассматривать лицо каждого из этих подонков.
- Прекрати, - рыкнул я, не желая ничего о них знать.
Лицо Егора все в ссадинах, это я избил его так в тот день. Парень непоколебимо хмурится, изредка дёргая руками в надежде высвободиться из железных скреплений на кистях. Ты не уйдешь, потому-что посмел сделать непростительные вещи.
В лице другого парня я узнаю того, кто держал Лину справа. Его я впечатал в стену и он потерял сознание почти сразу, не дав мне насладиться хотя бы одним ударом об его мерзостную рожу.
Когда мои глаза осматривают другого парня, я непроизвольно хмурюсь. Он нервно дышит, ворочается, на его лице выгравирован страх и жалкое непонимание. Я не узнаю в его лице одного из тех трёх парней.
- Дебил, ты принес не того, - злостно констактирую я, переводя взгляд на Алекса.
- У этого чепушка много друзей, - он указывает на Егора, - достать нужных Вам людей было довольно проблематично, - мужчина старается говорить четко и беспристрастно, но по его глазам я понимаю, насколько виновато он себя чувствует.
Мне сейчас совсем не до разборок, так что я решаю отпустить этого связанного бедолагу и попросить Алекса оставить нас втроём без невинного парнишки.
Я одним ловким движением ножа перерезаю самодельный кляп из веревки, дая мальчишке возможность говорить.
- Кто в-вы такие? Что черт возьми, происх-ходит? - тяжело вороча языком выпаливает он, пока на его глазах наворачиваются слезы.
- Я отпущу тебя, но - делаю долгую паузу, пока парень затаивает дыхание, - если ты расскажешь хоть кому-нибудь о том, что тут происходит -- я потрошу все твои внутренности и заставлю сожрать их.
В моих глазах резвится животный блеск, пока школьник продолжает быть преисполненный робостью и страхом. Захлебываясь в собственных слезах и соплях, он воротит голову.
- Я н-никому не скажу! - тараторит он, продолжая рыдать.
На вид парню лет четырнадцать, он очень хлипкого телосложения и впрочем выглядит как девчонка. Так мерзко смотреть на всю эту сопливую драму, что мне хочется забить его ногами, лишь бы он не продолжал ломать комедию.
Я не такой зверь, чтобы просто так наказывать людей. Мне не часто доводилось совершать убийства саморучно, но каждому такому событию подлежала серьезная причина. Заставить мою девочку извиваться в слезах и стоять на волоске от жестокого изнасилования и смерти - самая серьезная причина, по которой я готов превратить этих наглых свиней в фарш.
Кидаю взгляд на Алекса, чтобы он унес эту жалкую собачку из подвала и провел с ним ещё одну, более вменяемую воспитательную беседу, когда парниша слегка придет в себя. Мужчина понимает меня и одним движением развязывает пленнику ноги, ведя в сторону двери.
Я остаюсь в одном помещении с двумя засранцами, которые побазарились на чужое и позволили себе того, чего бы даже я никогда не сделал: и не важно, на месте этой жертвы будет Лина, или любая другая юная девушка.
Я вытаскиваю мокрые от слюны тряпки из их ртов так резко, что у одного из них я спровоцировал рвотный рефлекс. Парни выглядят злыми, но собачий страх выдает их по глазам.
- Что тебе, блять, нужно? - огрызается Егор, совершая смутные попытки высвободиться из железных оков.
- Лина Конива, знаешь такую? - начинаю я, стараясь не вырывать наружу свою ярость, чтобы не превратить его лицо в кусок мяса раньше времени, - или тебе совсем все равно, с кем вытворять такие дерьмовые вещи?
Его лицо тут же меняется. На лице виден отчётливый страх после осознания моих слов, но он пытается скрыть его под своей решительностью нагрубить мне.
- Ну знаю, и чё?! - Егор стал говорить куда мягче, словно идя по лезвию. Он наконец вразумил, что если из его рта вылетит какая-нибудь херня, я не стану с ним церемониться и придушу его прямо сейчас, - подожди-и-и-и, - амбициозно тянет он, - так это ты тот урод, который прервал нашу развлекаловку?
Моего терпения не хватит, чтобы сдержаться и не начать кромсать их тело на куски прямо сейчас. Я достаю из кармана брюк сразу две сигареты и поджигаю их, поочередно поднося ко рту.
!НЕПРИЯТНАЯ СЦЕНА
Желательно не читать и пролистать ее, я вас предупредила
Егор давит противную улыбку, дуя себе на лоб. Парень рядом с ним все время молчит, хоть я и освободил его рот от кляпа и он может вставить свои пять копеек: но скоро я лишу его языка.
Скуриваю обе сигареты так быстро, что сам не замечаю, как в моих руках остались лишь небольшие окурки. Я неспеша подхожу к молчаливому парню и силой открываю ему рот: он не сопротивляется и даёт мне сделать то, что заставит прожечь дыру в его языке. Я засовываю ему в рот один из окурков, а после зажимаю его губы ладонью, пока он болезненно мычит и брыкается.
- Глотай, - приказываю я, когда издаваемые им звуки чуть спадают: видимо, сигарета потушилась о его слюну, - глотай, или я заставлю тебя проглотить это.
Парень не поддается на мои слова, тогда я нажимаю на его кадык с такой силой, что он начинает кашлять в нос и задыхаться.
- Глотай, - в третий раз повторяю я, и тогда он наконец проглатывает окурок, хоть это и далось ему с большим трудом.
Вторую докуренную сигарету я припас для Егорки, но этот непослушный пацан так разозлил меня своим противостоянием, что я потушил окурок об его верхнее веко, на что тот также издал дикий всрик.
Пока этот придурок отдышивается и пытается проморгаться, я подхожу к Егору. Тот тяжело сглатывает, пока холодные капельки пота скатываются по его щекам. Я достаю из кармана складной ножичек и открываю его рот. Егор поддается не сразу, но я все равно ловко управляюсь с тем, чтобы засунуть в его грязный рот лезвие ножа и провернуть им по часовой стрелке у основания его языка.
Егор начинает пыхтеть, брыкаться, но я продолжаю делать обороты лезвием, пока он не выплёвывает собственный язык на пол.
!СЦЕНА ЗАКОНЧЕНА
Можете продолжить чтение
Эта картина с их пытками до смерти противная, и как бы я не старался казаться хладнокровным ко всей этой ситуации: венка на моей шее все же напряглась. На моих руках смерть двух человек, которых я убил одним выстрелом пистолета. Я больше наблюдал за картиной убийств, нежели сам становился действующим лицом.
Сейчас передо мной какие никакие школьники. Они ещё дети, едва достигшие восемнадцатилетия. Мне нужно это учесть и погасить свою ярость, чтобы не остаться последним бессовестным козлом. Я здорово наказал их за ее мучения, больше мне не хочется пачкать свои рукава этой грязью.
Я поднимаюсь с колен, закуривая очередную сигарету. Вытираю окровавленные ладони о махровое полотенце, которое оставил рядом незадолго до прихода маленьких негодяев. Частично очистив руки от основной массы крови, я достал из заднего кармана брюк свой мобильник и набрал Алексу.
- Разберись с ними, - коротко съязвил я, сбросив трубку.
Последний раз я одариваю парней взглядом, в котором можно прочесть каплю сочувствия. Я - тот, кого страшатся мои подчинённые. Я доставляю боль многим, я ужасный человек. И больше всего мне не хочется загрязнять свою карму ещё больше, подвергаясь возможности быть отверженным Линой из-за своей жестокости к этому миру.
Алекс умный мужчина, он проведет с ними хорошую воспитательную беседу и отправит на другой конец мира, чтобы они никогда не попадались на глаза Лине и мысль о них меня больше не тревожила. Третьего урода, которого Алекс не привел ко мне сегодня, я найду сам и отправлю его вместе с этими немыми сопляками.
Собираясь уходить из подвала под звук отрывистого кашля своих мучеников, я сталкиваюсь с Алексом в проходе.
- Я займусь этим, босс, - твердит он, когда его глазам открываются последствия их визита ко мне.
- Будь добр, - рычу я, согласно кивая ему.
Не желая задерживаться здесь ни на секунду, я выхожу из подвальной комнаты, оставляя Алекса одного вместе с полу живыми мальчишками. Моей голове нужна ещё трёх краткая порция никотина и свежий воздух. Я поднялся в свой кабинет и вышел на балкон, проветривая скопившиеся в черепной коробке мысли.
Сделав завершительный глубокий вдох осеннего воздуха, я вышел с балкона и направился в небольшую туалетную комнату в своем кабинете. Там я по локоть помыл руки, окончательно смыв с себя все отпечатки этих мерзостных пыток. Я не настолько гнилой человек, чтобы наслаждаться той картиной. За меня действовал прилив адреналина и бурая ярость, заставляя руки самим лишить парней языка.
Я умылся прохладной водой и подошёл к своему рабочему столу. На нем меня ждала стопка бумаг для подписи, которую оставила секретарша перед моим уходом. Томно выдохнув, я расстегнул три верхние пуговицы черной рубашки и завалился в рабочее кресло, придвигая эту гуру бумаги к себе.
Сегодня
(Возвращаемся к началу главы)
Ощущая себя овощем, я поднимаюсь с дивана, полноценно вставая на ноги. Слегка пошатнувшись, делаю пару шагов к своему рабочему столу и с помощью кнопки на нем вызываю секретаршу.
Она приходит буквально за пятнадцать секунд, но ей не нужно ничего говорить: видя мой потрёпанный вид, барышня тут же ускользает из моего кабинета, возвращаясь уже со стаканом воды и таблеткой на подносе.
- Бан Кристофер Чан, примите это, - лебезит она, протягивая поднос с лекарством мне в руки.
Я беру таблетку и запиваю ее жадным глотком воды.
- Свободна, - опустошив стакан говорю я, и она скрывается за дверью моего кабинета.
Валяюсь на диване, свесив одну ногу на пол, ещё около пятнадцати минут. На удивление, лекарство действует быстро и уже совсем скоро мне становится намного лучше. Глаза начинают слипаться от недостатка сна, но телефонный звонок вытаскивает меня из этого погружения.
- Да, - хриплю я в трубку, тяжело моргая.
- Бан Кристофер Чан, - по голосу узнаю своего отельного управляющего, - у нас тут проблема...
Они не могут решить без меня очередную херню? Не удивлюсь, если их проблема - это сломанная стиральная машина или нерабочая плита, других проблем у них быть не может.
То, что я решился взяться за открытие этого отеля сам - далеко не значит, что я буду заниматься им до скончания веков и контролировать каждую мелочь. У меня и без того куча незаконченных, и даже не начатых дел, а после появления Лины в моей жизни, я вовсе отбился от рук.
- Буду скоро, - раздражённо ответил я, сбрасывая трубку.
Сегодня я все равно собирался в отель, поэтому не стал противиться и послушно покинул свой офис. Садясь в машину, я ещё боролся с диким желанием заснуть прямо за рулём, но прохладный ветер волной прошёлся по моему лицу, открыв мои глаза шире.
По приезду в отель я быстрым шагом направляюсь ко входу. Зайдя внутрь, меня сразу встречают белбои и вмиг подетевший ко мне управляющий. Выглядит он обеспокоено и устало, словно перетерпел двух часовую пытку.
- Бан Кристофер Чан, здравствуйте, - запинается мужчина, поправляя свою бабочку на шее, - тут какая-то ненормальная дама говорит, что ваша жена!
Я бросаю полный мрачности взгляд в сторону стойки портье. Вижу, как Марина встаёт с диванчика и амбициозно шагает в моем направлении, виляя бедрами.
- Попробуй мне объяснить, - истерит девушка, скрещивая руки на груди, - мой любимый муж, - она кидает победный взгляд на управляющего, - почему это меня не заселяют в твой номер?
Я не ослышался? В мой номер? Много хочешь, милая.
- Потому-что тебе нельзя находиться в единственном месте, где я могу отдыхать без твоего присутствия, Марина, - ворчу я, отчитывая ее глазами, - не доставляй мне проблем там, где не должно быть тебя.
- Значит засели меня в соседний номер! - требует она, - я потеряла твою кредитку, теперь не могу оплатить ничего, кроме как такси!
- Ебанутое создание... - ругаюсь себе под нос я, доставая из внутреннего кармана своего пальто бумажник, - развлекай барышню, только чтобы она мне на глаза не попадалась, - назначаю я Игорю(управляющий), протягивая ему свою кредитную карту.
Я ухожу, пока Игорь метается по холлу, заселяя Марину в один из свободных номеров.
- Хочу президентский! - слышу за спиной девичий возглас, который выводит меня из себя.
Я в шаге от того, чтобы выкинуть Марину отсюда за шкирку.
Заходя за угол, я собираюсь подняться в свой номер через служебный лифт. Хоть я и потупил головную боль лекарством, глаза по прежнему смыкаются и мой мозг готов провалиться в сон прямо на ходу.
Дождавшись прихода служебного лифта, он открывается. Из него выходит та, кто напрочь отставляет мой сон на второй план. Из-за нее я вовсе не сплю, она лишает меня любой возможности рационально мыслить, ведь я не могу не думать ни о ком, кроме нее.
Лина спокойно выходит из лифта, но заметив меня, в ее глазах вспыхивает удивление. Мы застываем друг перед другом, не в силах сказать ни слова.
- Почему ты на работе? - взволнованно спросил я, сделав шаг ей навстречу, - разве я не сказал тебе, чтобы ты оставалась дома?
Ответ поступает не сразу, Лина отмалчивается, кусает губы и отворачивается, но под тяжестью моего взгляда все же решается на слово.
- Работа отвлекает меня от противных мыслей, так что я вышла... - бесцветным голосом отвечает она, стиснув зубы.
Только я хочу что-то сказать ей, как мой взгляд случайно падает на ее ноги и останавливается на них. Они все в каких-то ссадинах, красных пятнах и пластырях.
- Что с твоими ногами? - не скрываю свои переживания, присаживаясь на корточки, - тебе больно?
Мне плевать, что подумают другие, видя двухметрового амбала, обеспокоено склонившегося к ногам семнадцатилетней школьницы. К черту мораль.
- Мне не больно, - ответила Лина, но по ее слегка дрожащему голосу складывается ощущение, что она вот-вот заплачет.
Я не теряю ни минуты и подхватываю девушку на руки. Она ахает от неожиданности, обхватывая мою шею локтями. Зайдя в закрывающийся лифт, я нажимаю на свой этаж. Все это время, Лина послушно молчит, боясь издать даже вздох. Мы сталкиваемся с ней взглядами, ее глаза голубые, как норвежские фьорды.
Одно лишь понимание, что она смотрит на меня, заставляет сердце пропустить удар.
Двери лифта раскрываются, и я довожу ее до своего номера. На этаже никого, потому я без какой-либо оглядки заношу ее внутрь и усаживаю на мягкий диван с обивкой из шенилла. Сам же сажусь на корточки перед ней, тактично снимая ее черные туфельки. На внутренней стороне стельки остались темно красные отметины.
- Где это ты так? - стараюсь, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул.
- Я бегала с девочками босиком по улице, мы веселились, - лжет она, избегая любого зрительного контакта.
Она врёт. Она не решилась бы на такую дурость. От простой беготни по асфальту нельзя разодрать свои стопы в кровь. Есть серьезная причина, по которой ее ноги в таком состоянии. Ещё вчера все было в порядке, а если сегодня она была в школе - значит, причина таится там. Эта причина может заставлять ее не спать ночами точно так же, как не сплю я из-за вечных мыслях о ней. Я обязательно разберусь во всем этом, пока дело не дошло до петли, ведь она слишком слаба для любой боли.
Решаю не доставать ее вопросами и бережно снимаю вторую туфельку. В небольшой аптечке под шкафом нахожу спиртовое средство, вату и мазь. Протираю ее ножки и начинаю залечивать раны должным образом. С каждым взмахом руки, я поднимаю свои глаза на нее, в надежде ощутить на себе ее взгляд. Ни разу я не испытал удачу, и лечение прошло в гробовой тишине.
Закрываю баночку со спиртом, в очередной раз наивно взглянув на нее. Лина до сих пор отмалчивается, убивая меня своим молчанием.
- Ты говорила, что работа отвлекает тебя от противных мыслей, - мягко начал я, ловля любую эмоцию на ее лице, - какие мысли тебя тревожат?
Только произнеся это, я осознал смысл своих слов. Мне не стоит давить на нее, однако она сочла это как за должное.
- Мне страшно, Кристофер, - каждая буква в ее словах даётся ей с трудом, - мне просто страшно за свою жизнь.
Я и понимать не мог, сколько она уже вытерпела. Я готов быть ее личнам психологом, чтобы впитывать всю её боль как губка. Я очень мало знаю об этой девочке, и мне непременно нужно знать больше. Мне нужно все. Все, что таится в ее маленькой головке, все, что тревожит ее изо дня в день.
- И я боюсь возвращаться сегодня домой, - теперь я отчетливо слышу в каждом уголке ее голоса нестерпимую боль, готовую в любой момент вырваться наружу.
- Ты можешь остаться в моем номере, - спокойно отвечаю я, подавляя прилив эмоций, подошедший к горлу, - ты всегда можешь оставаться в нем.
Теперь вместо мрачного взгляда в ее глазах вспыхнул живой блеск, стремящийся убить меня окончательно.
- А как же ты? - не унимается она со своей стеснительностью.
- Я переночую в другом номере, - и этот номер обязательно будет рядом с твоим, чтобы всю ночь напролет через стену слушать каждый твой вдох и выдох.
- Сейчас все люксы заняты... - в полголоса констактирует она, сплетая свои тонкие пальцы в замок, - и я не хочу, чтобы ты уходил.
Кровь внезапно поступает в мой мозг, затуманивая взгляд и заставляя сердце изнывать, замирать, а после стучать с бешеной силой. Она действительно откровеничает мне, или это очередная галлюцинация?
- Мне остаться? - тяжело дышу я, зная, что теперь, если она ответит "нет", я разгромлю весь этот отель в щепки, оставив лишь одну кровать, чтобы ей было где спать.