Оттянуть момент
Лина
Надоедливая мелодия будильника проносится в моих ушах, а я сонно стараюсь нащупать источник звука на своей тумбочке. Откладываю его ещё на пять минут, заново провалиявась в сон, но возникший шум в моей комнате заставляет меня проснуться. Снова в мои ноздри вбивается уже знакомый тошнотворный запах дешёвых сигарет.
- Подъем, - повышенным тоном будит Виктор, стягивая с меня теплое одеяло.
Я легла спать в одном нижнем белье, следовательно сейчас я нахожусь перед ним почти голой, но его глаза лишь изучают мое тело, даже не собираясь отвернуться.
- Выйди из моей комнаты! - воскликнула я, прикрывая грудь руками.
Его лицо озарила ехидная ухмылка. Он подносит тлеющую сигарету ко рту и делает затяг. Сигаретный дым разносится по моей комнате, заставляя мои лёгкие вздуться и начать беспрерывно кашлять.
- Хватит! - сквозь отрывистый и сухой кашель молю я.
- Значит так, куколка, чтобы через пятнадцать минут была готова ехать в школу, - ворчит он, швыряя в меня забранное недавно одеяло. Я подхватываю его и прижимаю к груди, прикрывая все оголённые части тела.
Мужчина прокашлялся и, перед тем как уйти, потушил сигарету о стену моей комнаты, оставив черно серый отпечаток на зелёных обоях.
Нет, я не верю в происходящее. Моя любимая мамочка, которой я так долго доверяла и дорожила ею до потери сознания, идёт против меня и позволяет этой ошибке мужского пола находиться в нашем доме.
Я хочу залезть под пыльную кровать и прятаться там до скончания веков, лишь бы не видеть никого. Моя нижняя губа начинает дрожать, а в уголке глаз скапливаются слезы. Побарывая свое желание разрыдаться, я вскакиваю с кровати и быстрым шагом иду в ванну, чтобы не пересечься с ним ещё раз.
Принимаю прохладный душ, используя свое любимое мыло с запахом клубники с молоком. Теперь я чувствую себя лучше, но это ненадолго, ведь в ванную комнату начинают долбиться.
- На кой черт ты заперлась там? - негодует Виктор, беспрерывно дёргая за дверную ручку, - открывай!
- Я голая! - запинаясь, сказала я. Начинаю робеть от мысли, что дверь слетит с петель и он доберется до меня даже здесь.
К счастью, он оставил дверь в покое, а я незамедлительно обвязала полотенце на груди и покинула ванную комнату. Мужчина стоял около кухни, облокотившись об дверной косяк.
- Что там можно так долго делать?
Эта мерзкая ненависть в его голосе, когда он обращается ко мне. Этот полный извращенности взгляд, когда он смотрит на меня.
- Я была там всего пять минут, - в полголоса отвечаю я, стараясь не задерживаться на месте и поскорее вернуться в комнату.
Спиной чувствую, как он пристально наблюдает за мной. Его присутствие рядом - самое худшее и мерзотное ощущение, которое только может существовать.
Захлопнув дверь в свою комнату, я скатываюсь по стене. Мои глаза застелает пелена слез, не дающая мне видеть. Внутри все смешалось в одну кучу, разрешая пожирающим мыслям овладеть моим сознанием.
Взглянув на часы, я понимаю, что опоздаю, если не потороплюсь. Нахожу в шкафу коричневый комбинезон, под низ которого надеваю бежевую водолазку. В комоде лежат белые гетры,они отлично будут смотреться с новыми туфлями, которые мне подарил Кристофер.
Расчесываю слегка влажные после душа волосы и закрепляю челку ободком, придавая ей объем. С виду я выгляжу мило и опрятно, но внутри меня творится безумие. Я готова выйти в окно, лишь бы не продолжать этот мучительно долгий день.
Собираясь выйти из комнаты, я слышу звук захлопывающейся двери. Виктор вышел из дома, скорее всего ожидая меня внизу. При всем желании, я могла бы запереть дверь на пять замков, выключить везде свет и зашторить окна до прихода мамы. А если он будет долбить в дверь и орать матом: я включу громкую музыку в своих старых наушниках и не буду слышать его, никогда.
Но словно поддаваясь рефлексам, я надеваю свои новые черные туфельки, а на плечи накидываю бежевое пальтишко, поправляя воротник своей водолазки.
Лифт в нашем доме уже старый, едет безумно медленно, но сейчас все как будто специально идёт настолько мучительно быстро, что не успеваю я и моргнуть - как оказываюсь на первом этаже.
Нехотя ступаю вперёд, отворяя тяжёлую железную дверь, чтобы выйти на улицу.
Лёгкий осенний ветер приятно обдувает лицо, заставляя краешек моих губ приподняться. Спустившись по ступенькам, я осмотрелась: неподалеку стоял Виктор, оперевшийся локтями о дешёвую синюю машину, которая явно была моей ровестницей. Выглядела она ужасно: колесо чуть спущено, фары еле держатся, а двери закрываются с таким скрипом, словно отворяют двери в старинный музей со времён СССР.
В грудной клетке сдавленно заныло, а я издаю томный вздох, желая стоять на месте и никуда не ходить. Вот только у Виктора свои планы, и он немедля произнес возмущающий спич:
- Чего застыла? Давай сюда, бегом, - противно проскрипел он, заставляя людей неподалеку слегка шарахнуться от его тона.
Мои ноги идут не сразу, я ещё какое-то мгновение стою на месте, не решаясь даже сделать вдох. Но его повелительный взор пробирает меня до костей, и я послушно шагаю в направлении машины, перед этим апатично опустив голову вниз.
Когда сажусь на заднее сиденье, с трудом захлопываю дверь. У меня выработалась некая привычка: все время садиться назад, в чью бы машину я не села. Не сказать, что я часто катаюсь на чьих-то тачках: мне подводились много таких возможностей. Когда одна из них была прокатиться вместе с Кристофером на его дорогом автомобиле, я тоже садилась назад, хоть и видела некое замешательство в его глазах от своих действий. На этот раз, я сажусь назад не потому, что стесняюсь или поддаюсь своей странной привычке, я до чёртиков боюсь этого мужчину и того, что он может сделать со мной, когда мы остановимся на светофоре.
К моему огромному счастью, он не возразил и вся дорога прошла спокойно, если не учитывать его вечно присущий взгляд в лобовое стекло, прикованный ко мне.
Когда в окне я уже могла разглядеть знакомые очертания нашей школы, я поджала в руке рюкзак, в надежде выбежать из машины сразу же, как только Виктор остановится у ворот.
Он остановил машину, упав на спинку своего водительского сиденья. Собираюсь выходить и дёргаю за ручку, но она на поддается, этот урод закрыл машину.
- Не спеши, - раздражённо рявкнул он, - чтобы после школы пришла сюда, я буду стоять тут же.
Эти новости никак не порадовали меня, но я лишь согласно киваю ему, не издав ни звука. Прозвучал щелчок, который говорит мне об открытии двери. Я пулей вылетаю из машины, в надежде поскорее скрыться за школьными стенами.
***
Я замерла у окна в школе, вид которого выходит на ворота. Виктор уже поджидает меня там, сидя в своей еле живой синей колымаге. Мои уроки подошли к концу, а я стою и пялюсь в окно, не зная, как мне поступить.
На радость, Егора сегодня не было в школе. Я не видела его, а вместе с ним в школе не было и Артура, и Софи... Одноклассники не обращают на меня никакого внимания, потому в школе мне было спокойно, и все уроки прошли без происшествий, но отсутствие двух последних вышеперечисленных людей меня смутило.
Из школы постепенно выходят мои одноклассники, за ними остальные ученики с нашей параллели. Когда меня нет среди них ещё около пятнадцати минут, Виктор выходит из машины и начинает делать короткие шаги на месте, утомленно постукивая рукой по карману своих джинс. Я не выйду к нему даже под дулом пистолета.
Проходит ещё не меньше десяти минут, и я даже отсюда чувствую, как сильно он злится. Видя то, в каком же неловком положении он пребывает, по моим губам проносится нервный смешок, но он пропадает почти сразу, как только его глаза находят мои.
Я делаю шаг влево, прячась за стеной. Моя грудь нервно вздымается, пока я боюсь даже шевельнуть пальцем. Чувствую, как холодный пот выступит на моем лбу. Я неуверенно высовываю голову из-за стены и узнаю обстановку: Виктор своей медвежьей походкой идёт в сторону школьного входа, и идёт он настолько быстро, что он может совсем скоро оказаться за моей спиной.
Я ловлю нервный тик в области моего подбородка. Мои руки потеют, а мысли смешиваются в непонятную смесь, которая затуманивает мне разум и я становлюсь неспособна рационально мыслить. Мне приходится принять фатальное решение, ведь я уже ощущаю, что он ищет меня.
Как напуганный волком заяц, я скольжу туфлями по гладкой поверхности пола и рвусь в бег. Адреналин мгновенно поступает в мою кровь, когда где-то в метрах десяти от себя, в конце коридора, я слышу полный ярости крик.
- Стой! - шипит Виктор, но я не слышу ничего, кроме своего собственного сердцебиения.
Его шаги становятся всё громче и чаще, пока я на ходу снимаю с себя туфли и вылетаю из черного входа школы. Я подпираю ручку двери какой-то старой доской, которая резко прерывает нашу погоню и мужчина начинает ожесточенно колотить по двери.
Вся бодрость и адреналин, резко вспыхнувшие в моем теле, не собираются давать отбой. Я убегаю ещё дальше, насколько только можно. Останавливаюсь на автобусной остановке и запрыгиваю в первый попавшийся автобус: на удачу, он ведёт прямиком в отель. В транспорте на меня уставились десять пар глаз, пока я судорожно пытаюсь отдышаться, изнеможенно падая на свободное место рядом с какой-то бабулей.
Бросаю свои туфли вниз около себя и достаю тридцать рублей на проезд. Протягиваю вспотевшую ладонь кондуктору, и она с некой опаской берет эти деньги, взамен выдавая мне чек.
Мои глаза сами закрываются, когда я издаю последний глубокий вздох перед тем, как окончательно успокоиться.
- Милочка, что с твоими ногами? - слышу милый старческий голос около себя.
Бабуля, сидящая рядом со мной в автобусе, пугливо указывает пальцем на мои ступни. Я прихожу в лёгкий шок, когда смотрю на свои ноги сама. Они все изодраны, на них многочисленные ссадины и порезы, осевшая пыль и грязь вперемешку с кровью. Из-за внезапного прилива адреналина, я не чувствовала всю боль, которая производилась на мои ступни во время бега босиком.
С ужасом я дотрагиваюсь до одной из ссадин. Жгучая боль пронзает всю мою ногу, отдаваясь неприятной пульсацией в районе пятки. Кристальная слеза стекает по щеке, смешиваясь с выступившим потом.
- Откуда же ты такая вылезла, бедняжка, - с горечью цитирует бабуля, апатично качая головой, - у меня тут в сумке есть пластыри и хлоргексидин, я ведь сама вечно падаю на этих неровных дорогах, - пожилая женщина указывает на ветхую тросточку, лежащую рядом, - позволь мне помочь тебе.
Я забрасываю одну из повреждённых ступней на свое колено, отдаваясь лечению бабушки. Она осмотрительно проходится по коже салфеткой, после чего обрабатывает все раны хлоргексидином. От острой боли я прикусываю нижнюю губу, но бабуля старается делать все бережно и дуть на раны, облегчая мои мучения.
Когда она наклеила последний пластырь на более глубокий порез, я аккуратно надеваю свои туфельки и встаю на ноги. Очень и очень больно, но дабы не расстраивать бабулю, я сдерживаюсь от желания проронить слезу и лишь натянуто улыбаюсь.
- Огромное вам спасибо, - мямлю я, полноценно вставая на ноги, - вы безумно добрый человек.
- Милочка, все в порядке, но пообещай, что больше не навредишь себе! - пролепетала бабуля, вскинув брови.
Не навредить себе? Я буквально только и делаю, что врежу себе, оставаясь живой в этом мире.
Вместо обещаний, я вновь одариваю женщину искренней улыбкой и покидаю автобус, выходя на своей остановке. Режущая боль интенсивно охватывает мои ступни каждый раз, когда я делаю шаг. Но с каждым разом боль становится все более терпимой, и я дохожу до отеля.
Кристофер давал мне выходной, но я не собираюсь оставаться дома. Лучше работать с повреждёнными ногами, чем провести хоть одну минуту в присутствии Виктора. Я буду до последнего оттягивать момент очередной встречи с ним, хоть и надеюсь на то, что я больше никогда его не увижу.
***
ЗВЕЗДОЧКИИИИ.