5
После обеда с бабушкой Феликса начало клонить в сон. Все же после долгой поездки и горячей родной еды всегда хочется полежать, пригреться под мягким одеялом и завалиться в темную расслабленную вселенную, зная, что сейчас находишься в приятных мягких оковах безопасности.
Бабуля подсказала в какую комнату ему идти и любезно дала свежее постельное белье с разноцветными цветочками, а сама ушла готовить пирожки с картошкой. Сколько бы Феликс не вспоминал, он всегда был убежден в том, что только у нее они получаются такими вкусными, потому что согреты любовью.
«Мило…» — прошлось с нежностью в голове, и парень начал застилать большую кровать, на которой, кажется, никто и не спал с его последнего приезда.
В доме витал легкий аромат старины и цветочных духов бабушки, хранящий воспоминания. Звуки из кухни гладили по голове, а уменьшенный поток мыслей начал убаюкивать, походя на нелюбимые с самого детства, но сейчас особо приятные колыбельные. И бабушка Ин Хи всегда хорошо действовала на него своим умилительным характером, позитивным настроем и лучшим отношением к нему.
Пыль взлетела, когда Феликс легко расправил простыню, заблестела серым инеем и заставила парня пару раз чихнуть. Невесомый запах закрался глубже по канальцам к самому сердцу, заставляя встрепенуться и медленно, будто боясь, приблизиться к знакомому.
Феликс с упоением вспоминал все здешние моменты. Как маленький бегал по всему дому от кота, что с ним играл; как потом падал на пол, наблюдая, как домашнее животное залезало на него и своим носом дотрагивалось до его лица, как бы говоря: «Вот я тебя и догнал!».
Как надевал одежду бабушки, путаясь в огромных, для того возраста, штанах и возмущаясь, почему футболки, которые хорошо выглядят на бабуле, вдруг на нем превращаются в длиннющие платья.
Как подростком он ходил гулять с другими детьми, залезал на крыши сараев и домов. Как плавал в грязных озерах, возвращаясь домой будто черт, на что родная бабушка, охая, быстро гнала его в ванную мыться.
Как ловил скользких жаб и приносил их домой, а бабуля верещала от ужаса и отправляла его обратно за калитку. Уж слишком сильно она боялась этих «чудовищ», от которых якобы можно получить бородавки (об этом бабушке рассказывали еще ее родители, а потом она и сама так пугала Феликса, но он не верил в эти сказки, все равно продолжая их таскать и играя уже за двором, чтобы больше никого не пугать).
Как соседи приходили в гости, приносили пироги, сладости или фрукты, а иногда и все вместе, и начинали чаепитие за столом. Феликс тогда сидел на своем мягком стуле, кушал и слушал разговоры взрослых о жизни. Частенько мальчик слушал комплименты и то, что прекрасно воспитан. А бабушка смущенно отвечала: «Ну да, вот такой у меня чудесный внучок!» — и гладила его по голове.
Как каждый раз он уезжал со скрытыми слезами, которые показывались только тогда, когда рядом никого не было. Ему хотелось быть сильным в глазах бабушки.
Все воспоминания вихрем развивались в голове, доставая из самых заброшенных полок старые картинки и надписи, что теперь кажутся чем-то неизвестным. Будто такого не было, но все чувства говорят обратное, ощущая весомое тепло.
Все внутри начало трепетать от детских и уже более взрослых ситуаций, заполняя его документальный мозг прекрасными чувствами, которые все долгое время желали ему полностью убрать убивающую нервы прошлую работу.
Кровать застелена, Феликс переоделся в пижаму, чтобы не запачкать чистые вещи своей грязно-пыльной городской одеждой. Он лег, накрылся легкой простынкой и закрыл глаза, встречаясь с мягкой темнотой. Теперь она выглядела совсем не страшной, в отличии от того, как являлась в городе, когда Феликс еще работал.
Она начала ему делать своеобразный массаж: перебирала волосы, поглаживала кожу лица и иногда надавливала ласковыми объятиями, которые полностью отправляли Феликса в спокойные сны, заставляя поверить в то, что в реальности для него больше нет опасностей. И никогда больше подобных не будет…