Глава 28
На улице стоял прохладная, освежающая погода, и я уже почти жалела, что не прошлась пешком. Мокрая трава все еще напоминала о прошедшем ливне, а темно-серые тучи на горизонте готовили нас к еще одной непогоде.
Пока я ехала домой, неустанно звонила Алисе, которая то и дело не отвечала на мои назойливые звонки. Я стала тревожиться за ее состояние и чрезмерно частые синяки. Меня не оставляла в покое мысль о том, что ее отец мог поднять на нее руку, но она была настолько замкнутой в таких разговорах, что мне с трудом удавалось узнать хоть что-либо.
Когда я доехала, то немного удивилась, что меня никто не стал встречать. То ли беспокойство, то ли обида – что-то из них явно осело в моем сердце. Но стоило мне зайти, как все сомнения развеялись: в гостиной вместе с отцом и Анной сидели родители Алисы. Я вздохнула с облегчением.
- Здравствуйте! А я звоню Алисе, она трубку никак не берет, она здесь? – На одном дыхании сказала я.
Никто не удосужился мне ответить. Все вчетвером сидели как на иголках, боясь взглянуть мне в глаза. Когда Анна встала, я заметила на их лицах мертвенную бледность, скрывающую паническую боль.
- Люси, - шепнула Анна, - присядь.
- В чем дело? – Пропустив ее слова мимо ушей, спросила я.
И пока все молчали, по лицу ее матери медленно покатились слезы, как бывает, когда обычно стараешься скрыть свою боль. Это была высокая ухоженная женщина с густыми темно-рыжими волосами. Она была настолько худа, что порой казалось, ей сложно ходить. Но сейчас она выглядела намного хуже, чем когда-либо раньше.
- Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Где Алиса?
- Алиса, - открыл рот ее отец, представляющий из себя не менее высокого, чем жена, человека, с яркой лысиной на лбу и толстым ленивым пузом, - спрыгнула со скалы...
- Что? – Вздрогнула я. – Это шутка?
- Нет...
- Нет, шутка! Она не могла. Она! Откуда вы знаете? Вы ведь здесь. Она была со мной. Она...
- Ее машину нашли у скалы, в ней лишь записка. Спасатели уже ищут тело, - совершенно безразлично и хладнокровно говорил ее отец, пока жена рядом упивалась в слезах.
Он протянул мне скомканный лист бумаги, и, когда я прочитала написанные дрожащей рукой слова, мир для меня опустел. Я уже не слышала, что они говорили дальше и как пытались меня успокоить. Я вдохнула побольше воздуха и, не сумев сдержать себя в руках, упала на диван. В моем сердце появилась еще одна гнетущая душу пустота, пронизываемая еще одной болью и еще более сильным одиночеством. Казалось, что смерть отгоняла всех от меня, стараясь сделать как можно больнее. Но Алиса... Насколько чиста и прекрасна была ее душа, настолько потускнела моя.
После похорон Алисы я превратилась в немое безжизненное существо, обреченное на потерянное скитание по улицам этого города. Моя скованность и сдержанность оправдывались лишь нежеланием причинить еще большую боль самой себе. Но, к сожалению, всему приходит конец, приземляющих нас в жестокую реальность.
Я неподвижно сидела у себя в комнате, пожирая взглядом свое незнакомое отражение в зеркале. Принять себя новую пришлось с трудом. Мои щеки впали, ярко крича о худобе, сонливые глаза, окруженные темными синяками, уже какой день тускло лежали на лице. А взгляд потерянно бродил из стороны в сторону, не находя уже нив чем достойного смысла. Все, что несколько дней заполняло мои мысли – записка, которую Алиса оставила мне. «Не грусти, моя дорогая, ты ни в чем не виновата. Ты ведь знаешь, я тебя люблю больше всех. Но, к сожалению, даже ты не можешь остановить меня. Я думала сбежать, но никогда не смогла бы скрыться от него. Он нашел бы меня везде, Люси, везде. Но из-под земли достать не сможет. Мой отец. Надеюсь, он будет страдать так же сильно, как страдала я». А ниже все той же дрожащей рукой был выведен постскриптум: «Мы с тобой еще встретимся. Надеюсь, не скоро, но встретимся». Больше ничего в моей голове не укладывалось.
Ко мне вдруг постучали, ноя не отреагировала. Я услышала стук в дверь снова, но также промолчала, зная, что если они захотят, то войдут сами. Так они и сделали.
- Люси, - осторожно проронила Анна, закрыв за собой дверь.
Я не шевельнулась, но не потому, что не хотела, а потому, что не могла заставить себя сделать хоть малейшее движение.
- Люси, это я - Анна.
- Я еще в состоянии различать людей.
Не знаю, поймете вы меня или нет, но бывает люди впадают в такое неопределённое состояние, когда вся грязь и пошлись сама вырывается с губ, обнажая их мысли и чувства, а они лишь бессознательно потом бранят себя за то, чем в принципе и не управляли. Это и происходило со мной.
- Люси, как ты? – Не обращая внимания на мою грубость, спросила Анна.
Я посмотрела на нее взглядом, полностью лишенным каких-либо объяснений, и, ничего не ответив, снова опустила голову вниз. Она присела подле мен и оп движениям ее было ясно, насколько она встревожена.
- Не хочешь поговорить? – Продолжала она настаивать.
Я лишь беззвучно покачала головой.
- Девочка моя, я знаю, тебе тяжело, ты очень сильно устала...
- Нет, - Перебила ее я, - я не устала, Анна, я просто подавлена и морально уничтожена.
- Поговори со мной, Люси, пожалуйста, - умоляющим голосом просила она, взяв меня за руку, - тебе станет легче, обещаю.
- Не станет, Анна, мне больше никогда не станет легче...
- Солнышко мое, Алиса...
Услышав ее имя, я не выдержала. И весь этот горестный наплыв эмоций и чувств, который я старательно прятала за каменным, сдержанным лицом, я выплеснула из сердца, разрыдавшись в горьких слезах. «Ты ведь обещала мне, Алиса, обещала», - крутилось у меня в голове. «Ты ведь обещала не идти туда одна».
Я вновь ощутила ту потерю, которая мучительно преследовала меня два года. Я кричала как сумасшедшая, дергаясь на руках у Анны. Услышав мои кричи, отец мигом же прибежал и уже стоял в моей комнате. Не способный устоять перед мои состоянием, он стал плакать так же мучительно, как и я. И если меня убивала смерть Алисы, то его – мои страдания.
Анна держала меня, пытаясь успокоить, а я лишь качалась из стороны в сторону, окутанная криками и оглушительным плачем, не замечая абсолютно ничего, кроме смерти, ставшей мне настолько близким другом, что я чувствовала ее холодное дыхание. А смерть – девочка капризная, если захочет подружиться, ваше мнение учитываться не будет.
Так я провела на руках Анны больше получаса. А потом, когда мой организм полностью высох и не в силах был больше выдавливать слезы, между нами завязался разговор, который я помню до сих пор.
- Смерть везде, - прошептала я, лежа у Анна на коленях, - она меня окружила и не хочет отпускать...
Я почувствовала, как она вздрогнула от моих слов.
- Мама с Максом хотят меня забрать.
- Люси, замолчи!
- Они зовут меня, я это чувствую, чувствую...
- Люси...
- Нет, нет, - перебила ее я, - ты не понимаешь. После их смерти все рушится. Мои мечты... они рушатся, Анна, а я падаю, падаю, падаю... в бездну отчаяния, где паршивое предубеждение и трусливый страх становятся моими друзьями.
- Не смей больше так говорить, Люси» Тебя никто не заберет, более того – тебя никто не отпустит. Это все сплошь твои глупые мысли. Ты нужна здесь, нам нужна, Алану. Все будет хорошо, моя маленькая.
Она нежно поцеловала меня и продолжила качать, как я не уснула.