Глава 24
Мы наступаем на свои же грабли в надежде успеть среагировать на удар. В итоге лишаемся всего, что ценили и чем одержимо дорожили...
Два месяца осени прошли незаметно. Листы календаря срывались так же быстро, как падали пожелтевшие листья с деревьев. Земля иссыхала и вновь наполнялась теплой дождевой водой. Парки пустели, дома плотно закрывались, люди окутывались в теплые шерстяные вещи. Бурлящая жизнь на время останавливалась, позволяя природе властвовать над ней. К сожалению, всего этого я не могла наблюдать сама, я это лишь осознавала, ручаясь на свой прежний опыт.
Это не было время, когда я, уютно пристроившись дома на диване с чашкой горячего кофе, могла заняться своими насущными делами. Это были два месяца, которые я должна была потратить на Алана одного. Вот уже пятьдесят восемь дней он находился в коме. Я считала дни в надежде остановить их, но не выходило. Это число в общем-то не имело для меня никакого значения. Главным и самым важным оставалось то, что я каждую минуту грела в сердце надежду.
Больше месяца я приходила к моему неподвижно лежащему Алану и рассказывала ему о наших проведенных вместе часах, о совместных планах и мечтах. Я была уверена, что он все это помнит, и, когда проснется, мы выполним данные звездам обещания. Я просто напоминала ему, просто напоминала.
Все остальное время я провела рядом с ним, не отходя от палаты дольше, чем на десять минут. Я уволилась с работы, и единственное, чем я стала заниматься после – смиренно наблюдать за Аланом. Я читала рядом с ним, ела рядом с ним, засыпала рядом с ним и просто сидела рядом с ним. Вся моя жизнь проходила возле него, и я хотела, проснувшись, увидеть его глубокий искренний взгляд. Но каждый раз передо мной стояло очередное чье-то возбуждённое лицо. А Алан смиренно и тихо лежал, не двигая даже пальцем руки.
За все это время больница стала моим домом, а врачи – семьей. Каждый вечер они с отцом, Анной и Алисой убеждали меня поехать домой и выспаться, но каждый раз провально. Я засыпала под ритмичный звук работающих аппаратом, а наутро просыпалась, укрытая теплым пледом, и понимала, насколько добр ко мне весь персонал.
Однако первые пару недель все было иначе. Меня не пропускали в палату, так как я не являлась родственником Алана и, к сожалению, мне приходилось довольствоваться видом из окна. Но вскоре, Луиза смогла убедить, что я стала частью их семьи и было бы справедливо разрешать мне посещать его в палате. «Кто знает, сколько еще осталось», - говорила она. Врач, привыкший к моему присутствию и весьма довольный моей приветливости, и медсестры, которым я зачастую помогала, решили сделать исключение и позволили мне с тех пор находиться рядом с ним.
Первые дни я могла еще держать себя в руках. Алиса часто приходила ко мне, пытаясь поддержать, накормить и, как всегда, поднять настроение. С ней дни проходили легко. Не знаю, как у нее складывались отношения с отцом, но всякий раз, как я пыталась подойти к этой теме, она невзначай увиливала, пытаясь доказать, что его перепады настроения прошли и он больше ее не трогает. Хотя мне с трудом в это верилось. А потом она уехала на учебу, и я снова впала в глубокую депрессию. Я могла целыми днями качаться в кресле, изучая капли дождя на окне.
Последние пару недель октября со мной рядом находились Луиза с Артуром – ее мужем. Раньше она не так часто появлялась в палате из-за ребенка. У нее возникли проблемы с беременностью, и им с мужем приходилось постоянно находиться в разъездах: путешествие из одной больницы в другую, сопровождаемое часовыми очередями. Сейчас все более или менее наладилось, и она, крепко держась за круглый живот, оставляла меня только ночью.
Однажды я проснулась рано утром от шума ливня, бьющего в окно. Передо мной в кресле сидела Луиза, нежно поглаживая голову Алана.
- Доброе утро, соня, - сказала она, заметив мое пробуждение.
- Соня? – Удивилась я, придя в себя, - на часах половина восьмого. Что ты делаешь здесь так рано?
- Пришла на обследование. Здесь у врача только утром и нет очередей, а в другой город не хочу ехать.
- Все в порядке? – Спросила я, немного волнуясь за ее ребенка.
- Да, ну почти... Он слишком сильно толкается, спина болит, ломится, сил уже ни за что не хватает, а я всего лишь на 4 месяце.
- Тебе бы отдохнуть и вызывать врачей на дом, - жалостливо сказала я.
- Куда уж там! – воскликнула она. - Сейчас не время для отдыха.
Она посмотрела на Алана, видимо, не то, чтобы, обвиняя его, а скорее считая его причиной недостатка времени. Я промолчала, а она, заметив неловкость положения, сменила тему.
- Как ты, Люси? Не устала?
- Не знаю, - тихо ответила я, - я уже ничего не знаю.
- Эх, - вздохнула Луиза, - он всегда был таким буйным и смелым. Терпеть не мог, когда обижали девушек.
- Его или вообще? – Усмехнулась я.
- Не вовремя он появился в кафе, - сказала она, пропустив мои слова мимо ушей.
Я лишь вздохнула, считая неуместным что-либо добавлять.
- Тебе стоило остановить его.
- Но, - я слегка не понимала, что она имела в виду, и продолжила уже с удивленным тоном, - я пыталась, ты ведь знаешь.
- Надо было пытаться лучше, - хладнокровно проронила она.
- Ты меня в этом обвиняешь? – Протянула я, пытаясь не верить ее словам.
- Эм, - она замешкалась, - нет, ты не поймешь...
Не усела Луиза договорить, как в палате появился Артур с двумя кружками кофе.
- Привет, Люси, - сказал он, протягивая мне горячий кофе.
- Привет, не знала, что и ты здесь.
Артур представлял из себя высокого, но вполне упитанного мужчину, с ярко-голубыми глазами и уже вполне заметной лысиной на затылке. Он был весьма добр ко мне да и вообще ко всем людям. В его характере считалось редкостное для людей сочувствие к окружающим и своенравный вспыльчивый пыл. Для меня он был ни кем иным, как братом. Его неоднократные растерянные действия и стремление к помощи только усиливали мою любовь к нему. Порой он мог поддержать не хуже Луизы.
- А как же, - ответил он, - эта трусишка сама за руль не сядет.
- Эй! Эта трусишка беременна, - разозлилась она, - конечно, она не сядет.
- Нет, серьезно, Люси, ты бы ее видела, когда Алан однажды взялся учить ее. После этих уроков он месяц на машине не ездил под предлогом того, что она в ремонте, пока Луиза и вовсе про нее не забыла.
Я засмеялась, потому что мне вдруг стало жалко Артура, на которого напала разъяренная Луиза. Когда они закончили, она вдруг взглянула на меня понимающим, заботливым взглядом. Это было немного неожиданно, судя по тому, как несколько минут назад она готова была обвинить меня во всем произошедшем.
- Ты не хочешь домой? – Осторожно спросила она.
Я прикусила губу и покачала головой.
- Мой дом здесь, - ответила я, - рядом с ним.
Луиза украдкой взглянула на Артура, поймала его одобряющий взгляд и снова обратилась ко мне.
- Он хотел сделать тебе предложение.
- Что? – С трудом прошептала я.
- Он сказал мне, что должен услышать от тебя «да». Он хотел это сделать в тот день за ужином. Но авария все прервала.
Да. Авария. Он от злости не смог удержать руль при крутом повороте. Стоял темный вечер, а из-за дождя тяжело было разглядеть дорогу. Это версия полицейских, в которую мне с трудом верится. Я до сих пор не могу поверить, что дождь был настолько сильным, чтобы Алан не заметил столб! Он всегда был предельно внимателен на дороге, и несчастное происшествие в кафе не должно было отвлечь его до такой степени. Но, к сожалению, никакой другой версии я предложить не могла, приходилось лишь молчать и поддакивать.
После этих слов мое внимание было полностью приковано к Луизе и ее губам, произнесшим эти слова. Комната вмиг опустела, погружая меня в раздумья, а глаза уже давно были мокрые.
- Почему ты раньше не сказала? – Спросила я ее, придя в себя.
- Потому что хотела, чтобы ты это от него услышала.
- То есть ты думаешь, что он уже не проснется?
- Я так не сказала.
- Но именно это ты имела в виду.
- Люси, послушай...
- Нет! – Грубо перебила я ее. – Он проснется и точка!
Заметив мой решительно настроенный вид и уверенный тон, она не стала противиться. Наступила томительная тишина.
- Я не знаю человека, сильнее тебя, Люси, - сказала вдруг Луиза.
- А я знаю, - ответила я, подумав об Алане.
- Ты наверное думаешь, что нам безразлично его состояние, но многие сейчас готовы оказаться на его месте...
- Нет, не многие! – Крикнула я. – Ты точно нет, ты ждешь ребенка. У Артура беременная жена, его отец с матерью даже не знают об этом происшествии, а закадычные друзья ни разу не появились в стенах этой больницы. А я... Черт я его так люблю! Я готова отдать все, чтобы оказаться на его месте! Все!
Я прикрыла лицо руками, упав головой на колени. Я разрывалась в слезах, покачиваясь в кресле и судорожно захватывая воздух. Мои крики были слышны на всю больницу. Мне пришлось выпить успокоительное, чтобы прийти в себя. И уже тогда поняла, что лучше умру, чем больше никогда не увижу его светлые, любящие глаза.