Глава 17
8 августа. С таким волнением и с такой неприязнью ждала я этот день, что даже мое обмякшее тело не могло встать на ноги. Я проснулась около семи часов и пролежала в постели до одиннадцати, неотступно пожирая взглядом белоснежный потолок. Чем чаще я смотрела на часы в надежде пролежать в постели до конца дня, тем медленнее шли минуты. Я мельком заглянула в телефон и увидела 14 сообщений.
Когда я поняла, что дедушка уже отчаянно ждал моего пробуждения, пришлось все же принять этот день как должное и смиренно прожить его.
- С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МОЯ ДОРОГАЯ ЛЮСИ! – Крикнул дедуля, как только я появилась в дверях гостиной.
- Дедуля, спасибо большое.
Я побежала обнимать его и ругать за очередные поздравления.
- Не спорь, Люси! – Говорил он мне. – В этом году мы его отпразднуем.
- Нет, пожалуйста, ты же знаешь, как я не люблю праздновать день рождения, дедуль.
- Люси, а как же праздничный стол, а как же семейный ужин? – Настаивал дедушка.
- Я понимаю, как вам хочется устроить мне праздник, но... поздравлений достаточно, честно.
Я говорила очень тихо с умоляющим взглядом, так что он не смог со мной поспорить.
- Но так ведь не правильно, Люси...
- Дедуль...
- Ладно, дорогая, - сдался он, - если ты так хочешь... Но подарок мой ты все равно примешь.
Он радостно поплелся к дивану и вытащил из-за него огромную подарочную упаковку.
- Подарок?! – Воскликнула я. – Ты ведь уже подарил мне книгу.
- Эта книга должна была попасть в твои руки еще совсем давно, так что это не считается. Вот, держи, - сказал он, протянув мне коробку.
Я осторожно взяла ее в руки, боясь уронить, но она оказалась довольно легкой. Я знала, что дедушка не любил формальностей, поэтому не стала обязательно открывать коробку при нем. «Открывай, когда захочешь, хоть через месяц. Подарок уже твой, можешь делать с ним, что захочешь» - всегда говорил он мне.
- То, что находится в коробке, возможно, не совсем тебе понравится. Но я хочу, чтобы эти вещи были у тебя, потому что знаю, как сильно ты желала их вернуть. Открой коробку, когда захочешь, хоть сейчас. Самое главное, я знаю, что ты готова, - ласково протянул дедушка.
- Спасибо, дедуль.
Я обняла его еще крепче, чем в первый раз, и, не успела я слова сказать, как в дверях появился отец.
- Люси, папа, доброе утро. Дорогая, приготовишь мне завтрак, пока я за газетой схожу.
Я совершенно не удивилась его равнодушно сказанным словам. Он уже два года не поздравлял меня, совершенно забывая о моем дне рождения и уже не вспоминая потом, и я не ожидала добрых слов и в этот день. Но только меня его слова не смутили, а вот дедушка разозлился так, как прежде никогда.
- Дэвид, ты ничего не забыл?! – Грубо остановил он отца.
- Ты о чем, пап? – Спросил он беззаботно.
- Я о дне рождении твоей дочери!
- Люси? – Обратился ко мне отец. – У тебя сегодня день рождения?
- Да, балбес! – Ответил вместо меня дедушка. – Да! А вместо того, что поздравить ее, ты просишь приготовить завтрак и сразу идешь за своей глупой газетой!
Я лишь стояла позади него и робко смотрела на отца, боясь, что дедушка может задеть его чувства. Я понимала, что их ждет очень серьезный разговор, поэтому осторожно поднялась наверх, оставив их наедине.
- Ты когда-нибудь придешь в себя?! – Кричал дедушка, пока я сидела на ступеньках лестницы. – У тебя взрослая дочь, а ты ведешь себя как ребенок.
- Я не знал, что сегодня уже восьмое число.
- Только не надо врать, пожалуйста! Ты каждый день читаешь свои газеты и не пропускаешь ни одной! Очнись уже, Дэвид! Хотя бы ради дочери, хотя бы ради нее. Ты не видишь себя со стороны, а ей приходится постоянно заставлять себя думать, что ты ее еще любишь!
На этих словах на мои глаза навернулись слезы и мне с трудом удалось сдержать крик внутри.
- Ты не знаешь, через что я прошел! – Ответил отец.
- Нет, знаю! И Люси прошла через это в том числе! Но ты видишь только себя, только себя. Глупый безжалостный эгоист! Если бы ты замечал, как она старается держать всю боль внутри, понял бы, каким стал идиотом! Ты просто загнал ее в одиночество и думаешь, что ничего не изменил. Нет! Ты разрушил ее мечты так же, как смерть Беллы с Максом разрушили твои.
- О чем ты?
- Как будто я не знаю, чего ты яростно хотел два года назад.
Наступила тишина, наверное, потому что отец все еще не догадывался, что имел в виду дедушка.
- Ты хотел продать дом и землю, которой владел в городе, сдать библиотеку в аренду и уехать с семьей путешествовать. Помнишь? Помнишь, как ты мне писал обо всем этом, приглашая присоединиться к вам?
- Это совершенно не то...
- Нет, Дэвид, это именно то, - продолжал дедушка, - тебе не удалось осуществить свои мечты, поэтому ты решил, что больше никому в этом доме это не удастся?
- Я не знал, о чем мечтает Люси.
- Дэвид, давай признаем, ты кроме как об ее делах, больше ничего не знал, верно?
Папа молчал.
- Просто пойми, что ты наносишь ей своим игнорированием и замкнутостью. Я прошел через это и сейчас глупо жалею о последствиях. А у тебя еще есть время все исправить.
С этими словами открылась входная дверь и со злостным стуком захлопнулась. Я медленно спустилась вниз, но увидела в гостиной только папу, тихо сидящего на диване и покорно опустившего голову вниз.
- Пап, - тихо протянула я.
Он вздрогнул, явно не ожидая моего появления. Но его растерянность оказалась недолгой.
- Люси, дорогая, пойди пожалуйста, - умоляющее сказал он.
Я быстро подошла к дивану и села рядом с отцом. Он нежно взял меня за руку и, вздохнув, сказал:
- Дорогая, прости меня пожалуйста...
- Пап...
- Нет, нет, - продолжил он, - я очень виноват перед тобой, и я имею в виду не только сегодняшний день. Я виноват за всю боль, которую причинил тебе за эти два года. Твой дедушка был прав... Как жаль, что никто раньше не открыл мне глаза на правду...
Он скрючился, закрыв лицо руками и тяжело вздыхая от сказанных слов.
- Папочка, все хорошо, - осторожно начала я, - я не держу обиды на тебя, я ведь твоя дочь, - я слегка усмехнулась и встретила его радостную, облегченную улыбку на лице.
- Люси, я все исправлю, я сейчас же пойду и куплю тебе подарок...
- Нет, пап, не надо пожалуйста, - я потянула его за руку, и он снова сел на диван, когда уже собирался бежать в магазин, - мне не нужны никакие подарки, самое главное, что ты будешь рядом со мной... до конца...
Он вдруг посмотрел на меня тем удивленно-счастливым взглядом, каким отцы впервые смотрят на свою новорожденную дочь. Казалось, ничего не могло быть лучше этого момента. Взаимопонимание между родителями и детьми – это самое хорошее, что может произойти в семье. Порой отношения не всегда складываются удачно или же просто положительно. Но, когда удается пройти это непреодолимое желание ставить свои приоритеты важнее всего и всех, тогда и наступает идиллия как в жизни, так и в душе.
Папа крепко обнял меня, заставив почувствовать все его сожаление о случившемся и истинную любовь, и нежность.
- Доброе утро, именинница! – Такими словами встретила меня Алиса на веранде дома с огромной коробкой в руках.
После утренней драмы я решила заварить себе крепкий кофе и провести этот неудачный день на веранде. Мое настроение было приближено к нулю, и я совершенно не знала, что могло мне его поднять на более или менее приличную ступень. Долгое время я читала поздравления моих родственников, которые уже привыкли, что я не устраиваю праздник, поэтому решили для себя, что могут обойтись одним лишь сообщением. Удивительно, насколько глупы и бесхарактерны могут быть люди.
- Все еще читаешь книги? – Съязвила она.
- А ты все еще не слушаешь меня?
- Ты о чем, подруга?
Она небрежно уселась возле меня и протянула коробку.
- Вот об этом я и говорю, - сказала я, указав на подарок, - я же просила без подарков.
- Я тоже тебя о многом прошу, но ты ведь не слушаешься.
- Когда это я тебя не слушалась?! – Свирепо спросила я.
- Ха-ха, не беспокойся, я шучу, лучше открывай поскорее коробку.
Она повернулась ко мне лицом и жадно стала смотреть, как я рву обертку с коробки.
- Ну что? – Спросила она, когда я еще не успела ничего разглядеть.
- Алиса, - вздохнула я, - полное собрание сочинений Рэя Брэдбери... Я тебя обожаю, - повержено проронила я и крепко-накрепко обняла ее.
- Ну вот, теперь ты довольна.
- Где ты нашла эти книги?
- Не спрашивай где и как, все равно не скажу. Лучше покажи мне, что Алан подарил, - в предвкушении протараторила она.
- Эм... ничего.
- То есть как это?
- Ну... Я думаю, он бы обязательно что-нибудь подарил, если бы...
- Он что не знает?!
Я робко посмотрела на нее в ожидании криков и нравоучений, но она лишь глубоко вздохнула.
- Сама скажу, - проронила она.
- Что?!
И не успела я опомниться от ее слов, как она уже отправила Алану сообщение с такой беззаботной быстротой, с какой обычно распространялись сплетни в нашем городе.
- Ненавижу тебя, - вздохнула я и снова приняла прежнюю позу.
- И я тебя люблю, дорогая, - улыбнулась она, - кстати, видела твоего дедушку в кафе, такой грустный был. Что-то случилось?
- Нет, я не знаю, что с ним, может вспомнил что-то.
- Люси, - Алиса строго посмотрела на меня, - не одна ты разбираешься в людей. Давай, рассказывай мне все.
Я стала подробно (а с Алисой иначе никак) описывать утреннее происшествие с таким торопливым рвением закончить, словно мне пришлось вспомнить очередной ночной кошмар.
- М-да, - протянула она, когда я замолчала, - это не страшно, Люси. Твой отец хороший человек, ему просто не хватало сил пережить все происшествия.
- Знаю, поэтому и не сержусь на него.
Наступила минута молчания, когда сказать было нечего, но слова и не нужны были.
- Ладно, Люси, мне пора в кафе, - нехотя сказала Алиса. - Увидимся вечером.
- А что будет вечером?
- Ничего. Просто увидимся. Давно у нас такого не было.
Она последний раз улыбнулась и, сев в машину, уехала в кафе. Я никогда не переставала удивляться ее отцу. Он был лучшим адвокатом города. У них была уйма денег, никогда они ни в чем не нуждались, а даже наоборот могли позволить себе многое. Но он ни разу не нанимал администратора для своего кафе, а всегда заставлял дочь заниматься этими делами. Вот как деньги превращают человека в меркантильное ничтожное существо.
Признаться честно, я очень долго ждала появления Алана, часто заглядывая на улицу в поисках его строгой походки. Но каждый раз, когда я об этом задумывалась, моя совесть заставляла меня краснеть и мигом же переключать мысли на что-нибудь менее эгоистичное.
Когда вдруг раздался стук в дверь, я бросила все свои дела, которыми была занята на кухне, и уже через секунду стояла перед... дедушкой.
- Дедуля? А почему ты стучишь?
- Наверное потому, что дверь была заперта, - усмехнулся он, - а я ключи не брал с собой.
Он быстро зашел домой и сразу же направился на кухню.
- Алиса сказала, что ты был в кафе, да?
- Да, я зашел туда перекусить, пока ждал.
- Чего ждал?
- Когда стихнет моя злость на твоего отца.
- Дедушка, давай забудем об этом, пожалуйста.
Я подошла к нему и состроила милую гримасу, перед которой он не смог устоять.
- Ладно, дорогая, - ласково произнес он, откусив яблоко, - надеюсь, он извинился?
- Да, конечно, все хорошо, правда.
- Охотно верю. А где он?
- Наверху, пытается починить ручку от шкафчика.
Дедушка пропустил мои слова мимо ушей и, когда он стал заглядывать на плиту, я поняла, что ничего он в кафе не ел.
- Ты голоден? – Спросила я его.
- А ты что-то приготовила?
- Да, дедуль. В сковородке плов, а в кастрюле вчерашний суп. Покушай, хитрюга.
- Я хитрюга?
Он несдержанно засмеялся и стал смотреть на меня таким виноватым взглядом, словно действительно изменил моей еде.
- Зато я нагулял аппетит и теперь с радостью отведаю эти прекрасные творения кулинарии.
- Неисправимый джентльмен, что сказать.
- А с этим я согласен.
Дедушка направился к плите, а в дверь снова постучали. На этот раз я пошла туда совсем неторопливо, совершенно забыв об Алане. Похоже, тот, кто стоял за дверью, был настроен решительно, ни на секунду не переставая стучать.
- Алан?! – Вздрогнула я.
- Алан?! – Выглянул из кухни дедушка.
- Всего один вопрос, принцесса, - сказал он, стоя передо мной в ужасно встревоженном, напряженном виде, - ты прилично одета?
- Да, а что? – Удивленно спросила я.
- Просто я в этом не разбираюсь.
Тут, вопреки моим ожиданиям и вопреки ожиданиям моего дедушки, все еще наблюдавшего за нами из кухни, Алан взял меня на руки и повел к машине.
- Эй?! Ты чего?! – кричала я.
- Мы едем на пикник, - спокойно отвечал он.
- Нет! Нет! Я не хочу! – Продолжала я вопить.
- Так я и знал.
- Удачи! – Кричал нам вслед дедушка, незаметно смеясь над моим положением.
Алан посадил меня в машину, в которой уже сидела Алиса, не переставая хитро улыбаться мне.
- Я вас ненавижу, - промямлила я, когда Алан завел мотор.
- Ты нас любишь! – Крикнули они мне в один голос и были правы.
Мы подъехали к реке недалеко от хижины и сразу разостлали на траве одеяло. Пока Алан доставал из машины еду, мы с Алисой аккуратно раскладывали ее. Они купили столько всяких сладостей, что я совершенно не пожалела об этом пикнике. Мы стали есть, пить, играть в волейбол и бадминтон. Потом два злосчастных друга начали обливать меня водой из реки, и к концу всего дня я уже полностью была мокрая.
Этот день рождения был один из самых лучших в моей жизни. Я настолько глубоко отдалась веселью рядом с ними, что казалось ничего и никогда не сможет заменить эти блаженные минуты. Только тогда я поняла, как много потеряла за два года. Только тогда я по-настоящему оценила слова дедушки и смогла сделать для себя выводы: каким бы замкнутым в себе ты ни был, тебя всегда будут любить, найдется хоть одна душа, которая будет верна тебе до самого конца.
- Люси, - ласково обратился ко мне Алан, пока Алиса вдалеке от нас пыталась заснять на его камеру лес, - это тебе...
- Алан, - вздохнула я.
- Знаю, ты не хочешь получать подарки, но с тех пор, как мы вместе, это глупое правило отменяется. Так что, держи. Тем более, ты виновата, что не сказала мне о своем дне рождении.
Он протянул мне обернутый подарок с таким наслаждением, как если бы сам получил такой. Я нетерпеливо разорвала обертку и застыла в изумлении.
- Ты знаешь, я готов подарить тебе всю Вселенную... Пока, конечно, только в таком виде..., - усмехнулся он.
Я держала в руках картину, на которой было изображено ночное небо, покрытое млечным путем, настолько темным и ярким одновременно, что я не могла найти слов, чтобы описать эту красоту словами. Одни лишь эмоции...
- Спасибо, Алан, - прошептала я, - она прекрасна.
- Правда? – Наивно спросил он.
Я лишь закатила глаза и улыбнулась.
- Конечно, правда, и вообще, спасибо больше за этот день.
- А ты еще не хотела идти! – Раздался голос Алисы за спиной.
- Ну что? Сделала фотографии? – Спросила я.
- Конечно, - уверенно ответила она, - Алан, оцени.
Алан взял фотоаппарат и некоторое время внимательно рассматривал ее снимки, а потом совершенно беззаботно сказал:
- Мои лучше.
Алиса ударила его по плечу, на что Алан чуть не вылил на нее газировку, а я лишь смеялась над этими двумя отчаянными ребятами, каждый раз поднимающими мне настроение.
Когда я вернулась домой, мне не сразу удалось уснуть. Долгое время я очень встревоженно смотрела на подарок дедушки, который почему-то не решалась открыть. Его слова подтолкнули меня не к самым приятным мыслям, поэтому я лишь продолжала безрезультатно гадать о содержимом. Когда я все собралась с силами и решилась открыть коробку, то меня одолело чувство страха. Странные ощущения. Я все же разорвала упаковку и вытащила содержимое. Диски с записями моих выступлений... После смерти Макса я все выкинула в мусорный бак, еще долго сожалея о сделанном. А дедушка их забрал и сохранил... я никогда не могла понять его намерений. Он был самым искренним и прямым человеком в доме, но порой причины его поступков оставались не ясны для меня. Но каждый день я убеждалась в том, что он пытался стать моим ангелом-хранителем, и у него это прекрасно получалось. Понимаете, когда люди готовы ради тебя на все, когда они, порой вопреки своим личным принципам и желаниям, ставят тебя выше всех, хочется заплакать. Это непреодолимое и унизительное чувство долга... Люди тебя любят, идут ради тебя на необдуманные поступки, а ты ничего не можешь дать взамен. Они жертвуют всем, а ты лишь благодаришь их, несмотря на то, что прекрасно понимаешь цену этой жертвы. Просто, любовь, которую ты чувствуешь от них, наглухо сковывает тебя и твои чувства и уже ничего не можешь чувствовать. Ты просто понимаешь, насколько же сильно, черт возьми, тебя любят. И такую любовь ничем не отплатить.
Я включила записи и еще долго смотрела мою игру на пианино. Счастливая я, счастливая семья. Как давно это было! Казалось, между мной и этими записями прошло больше ста лет, но лишь одно заставляло меня думать иначе. Взгляд отца. Такой же, как и сегодня, когда мы сидели в гостиной. И как я могла не замечать этого? Я просто плакала при виде каждого моего выступления и не потому, что скучала по музыке, а потому, что скучала по семье. Многое возможно мне не ясно. Тогда я не совсем понимала, что значит для меня семья, поэтому и жила лишь будущим, напрочь потеряв свое настоящее. Просто сейчас я осознала: ты всегда будешь ждать неприятностей впереди, если дорожишь человеком, ты всегда будешь бояться его потерять, всегда будешь думать о плохом, не потому что ты пессимист или чокнутый, нет, а потому что, думая лишь о хорошем, ты всегда будешь пропускать мимо то, что может тебя погубить; и пока ты будешь радоваться каждой глупости, обратная сторона всего этого будет медленно губить тебя, и заметишь ты это только тогда, когда ничего хорошего в этом больше не останется. Так и со мной. В семье я видела всего лишь источник счастья, не подозревая, что и с такими людьми, как они может что-то произойти. Я не боялась их потерять, а когда осознала обратное, было уже слишком поздно...
Просмотрев записи, я невольно спустилась вниз и пошла к пианино. Я остановилась всего в двух шагах от него, нервно теребя пальцы руки. Я медленно подняла крышку и стала смотреть на пыльные клавиши. Зачем я сюда пришла? Что я делаю? Я не понимала. Я лишь протянула руку вперед и услышал всего одну ноту. Крышка вновь захлопнулась, а я поднялась наверх, дрожа от сделанного. Не знаю, как, но дедушке удалось заставить меня вспомнить прошлое и попытаться противостоять ему.