Глава 10
Я проснулась от назойливых лучей, бьющих мне прямо в лицо и упрямо зовущих меня встать с постели. С трудом открыв глаза, я поняла, что мое предчувствие о предстоящем дне склоняется в положительную сторону. Этому необычному явление способствовали две причины. Во-первых, я, к счастью, отбилась от своего обычного режима и встала в 6:58, во-вторых, за всю ночь я ни разу не увидела плохой сон. Это утро стало для меня довольно необычным.
Я быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Отец уже сидел за чашкой горячего кофе с газетой в руках. Аромат сразу завлек меня в кухню.
- Доброе утро, пап, - счастливо подскакивая, сказала я и поцеловала его в лоб.
- Доброе утро, родная, - подозрительно протянул он.
Впервые за два года я наливала себе кофе, от которого пришлось отказаться, причем с трудом, из-за ночных кошмаров. Ох, как же приятно чувство, когда густой, ароматный кофе вливается в твою кровь, преданно подталкивая к творчеству.
- Как дела? – Спросил отец, не отрываясь от газеты.
Порой казалось, что только в ней он и находит утешение.
- Хорошо, - ответила я, - а ты, видимо, нашел интересную статью?
- Да.
- И о чем она?
- Ох, дорогая, о многом.
Молчание. Я знала, что ничего феноменального в этой статье нет, но и не смела его упрекнуть в простом желание побыть одному.
Старательно избавившись от дурных мыслей, я пошла к холодильнику в поисках мороженого.
- Что ты ищешь, дорога?
- Мороженое, - промямлила я, не выглядывая из морозилки.
- Зачем?
- Чтобы добавить в кофе.
- Это разве вкусно? – Брезгливо спросил он.
- Ты и не представляешь, насколько. Фух! Нашла!
- Постой, - он вдруг отложил газету и, проводив меня глазами до стула, продолжил, - ты же, по-моему, не пьешь кофе.
-Не удержалась.
- Что ж, я в недоумении.
Я стала задавать вопросы, так как он снова уткнулся в свою газету.
- А вообще, - вдруг забыв о своей лаконичности, начал он, небрежно бросив газету, - что с тобой?
- Ты о чем, пап? – Испуганно спросила я.
- Ты как-то изменилась, стала больше улыбаться.
- А это плохо? – Негодующе спросила я.
- Нет, нет, что ты. Это замечательно! Просто, - он остановился, оглядев меня, - кто же является причиной этих улыбок?
- Кто?! – Удивленно возмутилась я. – Почему сразу «кто», вдруг это «что»?
Тут он засмеялся настолько знакомым смехом Алана, что я сразу о нем и вспомнила, но, заметив время на часах, пришла в себя.
- Ой, ой, ой! Я опаздываю. Все, пап, люблю тебя.
- Пока, дорогая, отдохни там.
Я вдруг посмотрела на его уставшее, старое тело, и мне стало грустно. Он совсем забылся. Мой дорогой папа. «Как я могу отдохнуть, когда иду на работу?» Не думала, что начну терять его так быстро.
Я быстро выбежала из кухни, пытаясь найти ключи от машины, как вдруг, открыв входную дверь, резко остановилась. На пороге стояла Алиса. Она выглядела ужасно. Угрюмый, подавленный вид и потускневшие глаза молили о помощи и поддержке. А состояние было близко к обморочному, словно она всю ночь не спала.
- Отвезешь меня к океану? – Спросила она.
- Садись.
Мы подъехали к заросшей цветами невысокой скале над океаном. Это было наше с ней место. Только здесь мы могли поговорить по душам и высказаться. Впереди широко расстилалась страшная стихия, и нам казалось, что мы под ее защитой.
Когда мы сели на самом краю, Алиса сказала.
- Люблю сюда приезжать. Прекрасное место, чтобы осознать, насколько мы немощны.
Ее слова подтвердились бурным волнением воды: волны то и дело бились о подножие скалы и вновь уползали обратно. В этот день, глядя на океан, невольно вспоминались картины Айвазовского, когда один лишь вид на бушующие, грозные волны, покрытые белой пеной, вызывает массу эмоций, основательно залегающих в сердце.
Я молчала. Мне не хотелось ее торопить. Я просто знала, что когда она будет готова, то начнет без разрешений. Так и случилось.
- Мне надоело, что я всегда делаю что-то не так, веду себя неправильно и некорректно. Мне не нравится эта общественная оценка, надоело общество в целом. Хочется закрыться где-нибудь и спокойно прожить там до конца жизни. Сейчас я на эмоциях, поэтому может показаться, что я сошла сума, но, наверное, я что-то типа мизантропа, социопата. Не люблю чужих людей, мне они противны. Не хочу с ними связываться. У них всегда какие-то измерители для остальных. Достали эти глупые установки нашего сраного и деградирующего не по дням, а по часам мира. Я не хочу постоянно продумывать свое поведение и заботиться, что для кого-то оно выглядит неподобающим. Эти люди мне не нужны, вот пусть и не трогают меня и не связываются со мной - тупой грубиянкой, не знающей ни правил этикета, ни правил поведения с людьми и тому подобная белиберда. Хочется просто испариться, раствориться, стать невидимкой, чтобы меня никто не знал, а если знал, то забыл к чертям собачьим. Мне необходимо было с кем-то поговорить.
Ее монолог подошел к концу, и она с облегчением выдохнула.
- Алиса, - медленно и осторожно начала я, - искренне человека, чем ты, я не встречала, поэтому ты и стала мне родной, как сестра. Потому что всегда была настоящей, самой собой. Это одно из лучших твоих качеств, после тактичности и упрямства. - Шутливо засмеялась я. – И, если вдруг эти высокомерные, самодовольные лицемеры станут нагло грубить тебе, им придется иметь дело со мной.
Алиса засмеялась, немного придя в хорошее состояние.
- Все, что они делают – не что иное, как трусливое проявление своей слабости и глупости.
- Спасибо тебе, - сказала Алиса, взяв меня за руку.
- Вставай! – Вдруг меня осенило.
- Зачем?
- Вставай, вставай.
Она поднялась, а я с восторженным взглядом начала все объяснять.
- Сейчас мы избавимся от всего накопившегося дерьма и выльем его наружу.
- И как мы это сделаем?
- Кричи, что есть мощи. Даже не жалей сил, ори так, чтобы даже океан тебя услышал. Здесь все равно никого нет, - усмехнулась я.
- Раз, - вдруг сказала Алиса.
- Два.
- Три, - шепнули мы вместе.
И ту наш голос раздался на все широкое поле и глубокое, шумящее море. Мы закричали настолько громко, сколько сил и ненависти к людям было в нас. Казалось, мир сотрясался от нашего голоса, а люди испуганно превращались в комок трусости и нерешительности. А когда мы остановились, Алиса сказала:
- Это действительно помогло.
- Ну все, дорогая моя подруга, покричали и хватит. Мы и так уже опоздали на работу.
- Люси, брось, это ведь мое кафе. Мы можем вообще не пойти.
- Алиса, - упрекнула я ее.
- Нет, серьезно. Люси, тебя ведь отец всем обеспечивает. Зачем тебе работать в этом унылом кафе с этими грубыми людьми?
- Ну, во-первых, не все грубые, есть и милые посетители, - сама удивилась, что сказала это, – а во-вторых, я просидела два года под толстым слоем пыли, как старый изношенный диван моей бабушки. А эта работа, тем более три раза в неделю, помогла мне снова стать нормальным человеком. Так что бегом в кафе!
Когда мы дошли до машины, я вдруг вспомнила, что забыла кое-что.
- Алиса, можно кое-что попросить у тебя?
- Да, конечно.
- Здесь, конечно, красиво, но и очень опасно. Обещай, что не будешь приезжать сюда одна.
- Обещаю.