10
После школы я не пошла домой.
Потому что дома больше не было.
Вместо этого я направилась в приют для животных — тот самый, где обещали работу с проживанием. Здание оказалось старым, но ухоженным: небольшое здание недалеко от школы, деревянные будки, запах сена и кошачьего корма, смешанный с ароматом дезинфекции. Возле входа играла щенячья стая, а на подоконнике дремал ленивый кот, как будто наблюдал за миром от имени всех обитателей.
Меня встретила женщина лет сорока, с тёплыми глазами и голосом, в котором чувствовалась усталость, но не раздражение. Мы поговорили немного — о том, почему я хочу работать, могу ли ухаживать за животными, готова ли к физическому труду. Я кивала, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё тряслось.
— Ты уверена? — спросила она в конце.
Я кивнула снова.
Более чем.
Она протянула мне договор.
Простой, без лишних слов. Проживание, питание, минимальная зарплата — взамен на помощь в уходе, чистке вольеров, выгуле собак и наблюдении за больными животными. Я подписала, почти не задумываясь.
С одной бумажкой в руках я уже была чуть ближе к своему новому миру.
Тому, где буду жить с Мисти.
Где никто меня не найдёт.
Или, может быть, просто смогу начать заново.
***
Но денег всё равно не хватало.
Даже минимальной зарплаты приюта не хватило бы на то, чтобы купить что-то.
Поэтому после приюта я пошла в кафе недалеко от школы — то самое, куда иногда заглядывали мы с Викой после уроков. За самым вкусным латте в районе. Скромное место с большими окнами, запахом свежего кофе и музыкой в фоне. Я знала, что там всегда нужны официанты. И я знала, что смогу с этим справиться.
Хозяин оказался молодым парнем с короткой стрижкой и привычкой внимательно слушать. Я объяснила, что мне нужно подработать, что я ответственная, умею общаться с людьми, что могу выходить на смены вечером. Он посмотрел на мои руки, потом на лицо (я немного поправила волосы, чтобы скрыть следы), и сказал:
— Попробуй сегодня. Если всё получится — оформим.
Я согласилась.
И когда вышла из кафе, солнце уже клонилось к закату. Улицы были наполнены голосами, машинами, шагами. Воздух пах осенью, дымом и надеждой.
Я остановилась на минуту.
Закурила.
Посмотрела вперёд.
И поняла:
Это не конец.
Первая ночная смена в кафе оказалась тяжелее, чем я думала.
В зале было душно. Музыка играла всё ту же негромкую, почти успокаивающую музыку, но внутри меня не было ничего похожего на покой. Я ходила между столиков, стараясь держать спину прямо, голос спокойным, взгляд — уверенным. Но руки дрожали, когда приходилось брать заказы у грубых клиентов. Некоторые кричали, что их напиток слишком горячий или слишком холодный. Один мужчина с перегаром сделал замечание про мой вид:
— Ты вообще спишь когда-нибудь? — сказал он, кивнув на мои глаза, которые уже начинали выдавать усталость и следы вчерашней боли.
Я промолчала. Только коротко ответила:
— Простите. Что-нибудь ещё?
Когда он ушёл, я глубоко вдохнула в подсобке, закрыла глаза.
Продержаться.
Только продержаться.
И я справилась.
Обслужила всех. Не опоздала ни разу. Даже помогла официантке, которая явно была в панике из-за большого потока людей. Когда смена закончилась, хозяин кафе просто кивнул мне головой:
— Завтра будешь?
Я кивнула в ответ. Без слов.
Он усмехнулся:
— Ты молодец. Берём тебя.
Улицы были пустыми, когда я вышла из кафе. Время показывало почти два часа ночи. Город спал, только фонари светили сквозь мелкий осенний дождик. Я шла медленно, ноги гудели, спина ломилась от постоянного движения, но внутри было что-то вроде тепла.
Маленькое, осторожное чувство — что я могу это.
Что я справлюсь.
Приют встретил меня знакомым запахом. Собаки в вольерах тихо заворчали, услышав шаги, но потом узнали — и затихли. Я переоделась в уголке, где мне выделили место — старый диванчик в углу комнаты для сотрудников, рядом с окном. Просто свернулась свернулась калачиком.
И я закрыла глаза
Сегодня был трудный день.
Но я прожила его.
И завтра проживу следующий.
Потому что теперь у меня есть работа.
Есть крыша над головой.
Есть Мисти.
И есть шанс начать жить заново.
***
Ваня подошёл ко мне в коридоре, когда я стояла у стены в телефоне. Он не стал останавливаться за спиной или ждать, пока я сама обращу на него внимание — просто встал рядом. Молча. На какое-то время его присутствие чувствовалось сильнее, чем слова.
Я сделала вид, что не замечаю его. Продолжила копаться в телефоне, хотя давно уже сделала всё, что нужно.
— Ты куда делась? — наконец спросил он, почти шёпотом.
Я замерла. Но ответила без паузы:
— Никуда.
— Не ври, — сказал он чуть тише. — Я тебя знаю. Почти.
Я резко выключила телефон и повернулась к нему. Хотела сказать что-нибудь резкое, чтобы отпугнуть. Он заметил мои волосы, которые я нарочно пускала перед лицом. Заметил, как я стараюсь держать голову опущенной. И, кажется, понял, что что-то не так.
— Что случилось? — спросил он, уже мягче.
— Ничего, — ответила я. — Просто не хочу говорить.
— А если я скажу, что это важно?
— То ты будешь зря тратить время.
Он немного помолчал. Потом сказал:
— Я видел, как ты пришла вчера. Как ты себя ведёшь. Ты даже Вику не подпускаешь близко. Это не просто плохое настроение.
Я посмотрела ему в глаза. Стараясь выглядеть уверенно. Стараясь, чтобы он не увидел того, что внутри.
—Да как ты не понимаешь, что тебя это не касается? Не надо лезть, куда тебя не просят. Ты меня уже заебал! Хватит! Хватит! Хватит! Отъебись от меня!
—Ты серьёзно?— переспросил он, чуть хмыкнув, но без насмешки. — Серьёзно?
— Серьёзно, — повторила я.
Он снова молчал. Долго. Так долго, что я уже начала думать, что он уйдёт. Но он не ушёл. Только сказал:
— Ладно. Хорошо. Не буду лезть. Только знай: если однажды ты всё-таки захочешь поговорить — я рядом. Не потому что обязан. Просто потому что... мне не всё равно.
После этих слов он отошёл.
Просто так.
Без пауз, без театрального ухода.
Просто ушёл.
А я стояла и смотрела ему вслед.
Сердце почему-то болело.
И я понимала — он прав.
Что бы я ни говорила.
Что бы ни делала.
Мне тоже не всё было равно.
После уроков я пошла домой.
Не потому что сдалась.
Не потому что хотела вернуться.
А потому что мне нужно было забрать свои вещи. И вещи Мисти.
Квартира встретила меня запахом перегара и тишиной, в которой не было даже намёка на человеческое присутствие. Мамы не было — наверное, снова где-то «гуляла», или просто ушла, чтобы остаться одной. В коридоре, почти у самой двери, лежали несколько пустых бутылок. Стекло отражало свет из окна, как будто предупреждало: здесь ничего не осталось.
Я не стала задерживаться. Не стала проверять комнаты, не стала смотреть на фотографии, которые раньше висели в рамочках на стене. Просто прошла в свою комнату, закрыла дверь и начала собираться.
Рюкзак был старый, потёртый, но крепкий. Я аккуратно сложила внутрь футболки, свитера, пару джинсов, нижнее бельё, косметику и пару нужных вещей. Кое-что оставила — то, что не уместилось, или просто не хотелось брать. Потом нашла пластиковый пакет и положила туда миску Мисти, его маленькую игрушку — мышку, которую он так любил гонять, и старый плед, в который я его заворачивала, когда он ещё дрожал от холода.
Всё это время я чувствовала внутри холодную решимость.
Не злость.
Не боль.
Просто чёткое понимание:
Это больше не мой дом.
И я не вернусь.
Когда я закончила, остановилась посреди комнаты. Посмотрела на стены, на книжную полку, на уголок, где раньше стоял мой ноутбук. Ничего не казалось дорогим. Только воспоминания цеплялись за край сознания, как паутина — тонкие, бесполезные, но всё равно цепкие.
Я вышла из комнаты, рюкзак за спиной, пакет в руке.
На столе в коридоре лежала записка.
Я не стала её читать.
Просто вышла.
Закрыла дверь.
Навсегда.
Спустилась по лестнице медленно, смотря на каждую ступеньку под ногами. На улице шел дождь. Лёгкий, осенний. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух наполняется влагой и свободой.
Мне не нужно было прощаться.
Мне нужно было просто уйти.
И я сделала это.
Я донесла свои вещи до приюта — рюкзак за спиной, пакет с игрушкой Мисти и его миской в руках. Воздух был прохладным, но я почти не чувствовала холода. Только усталость. И одновременно — лёгкость. Я оставила позади то место, которое больше не было домом. Теперь мне нужно было найти новое.
Приют встретил меня привычным запахом сена, кошачьей еды и старого дерева. Собаки в вольерах завиляли хвостами, как только услышали шаги. Я поставила вещи в уголок у своей скромной «кровати» — диванчик под окном, где теперь буду спать. Разложила плед, положила внутрь маленькую подушку. Это было не много, но это был Мой угол. И он стал началом чего-то нового.
Потом я глубоко вдохнула и направилась к Вике.
До её дома я шла быстро, почти бежала. Хотелось поскорее забрать Мисти. Хотелось увидеть его, обнять, убедиться, что он в порядке. Что он тоже знал, что я вернусь.
Когда я позвонила в домофон, сердце стучало быстрее обычного. Дверь открылась почти сразу.
Вика стояла в дверях с таким выражением лица, будто ждала этого целую вечность.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — ответила я. — Можно... зайти?
Она кивнула и отступила в сторону.
Мисти сидел на подоконнике, как будто услышал мои шаги ещё раньше, чем я сама вошла. Увидев меня, он радостно мяукнул, спрыгнул и побежал навстречу. Я опустилась на колени, раскрыла руки — и он буквально влетел в них. Прижала его к себе, крепко, так, как будто боялась, что кто-то снова отберёт его у меня.
— Ты хорошо себя вёл? — спросила я, гладя его за ушами.
— Он скучал, — сказала Вика, наблюдая за нами. — Целыми днями просился к тебе. А ночью часто мяукал.
Я улыбнулась, но глаза всё равно немного щипало.
— Спасибо, что приютила его, — сказала я. — Правда. Я знаю, что ты могла и не соглашаться.
— Да ладно тебе, — Вика присела рядом. — Он же хороший. Как и его хозяйка.
Я покачала головой:
— Не уверена, что я хорошая. Но я пытаюсь.
Она потянулась и обняла меня — осторожно, чтобы не помешать Мисти, который уже устроился у меня на руках. Я немного замялась, но потом позволила себе расслабиться. Просто постоять так несколько секунд. Почувствовать тепло.
Когда мы отпустили друг друга, я встала.
— Нам пора. Мне скоро на смену.
— Ты всегда можешь прийти, — напомнила Вика. — Или просто позвонить.
Я кивнула.
— Знаю.
И вышла из квартиры с Мисти на руках.
С теплом внутри.
С первым настоящим чувством, что всё будет хорошо.
Что бы ни случилось.