Ледяное сердце альфы

Раскрытие части своего прошлого создало тонкую, но прочную нить доверия между Лирой и Эйданом. Он стал мягче, а она — немного откровеннее. Они начали говорить не только о стае и границах, но и о мелочах: о любимой еде, о старых историях, о том, как Эйдан, будучи щенком, ненавидел уроки дипломатии.
На следующее утро после их откровенного разговора, Эйдан был вынужден отлучиться на встречу с лидерами соседних стай, чтобы обсудить угрозу Касселя. Он оставил Лиру на попечении Торна, своего Беты.
— Я буду ненадолго, — сказал он, прежде чем уйти. Он наклонился, и в его глазах блеснул неприкрытый собственнический огонь. — Ты остаёшься в Доме. Торн — это мои глаза и уши. Слушайся его.
— Я поняла, — кивнула Лира.
— И не разговаривай с Лией, — добавил он, прежде чем выйти.
Лира провела утро, читая книги из старой библиотеки, пытаясь отвлечься от гнетущей атмосферы. Во второй половине дня, она решила спуститься в общий зал, чтобы пообедать.
Торн, как и было приказано, находился поблизости, сохраняя почтительную, но настороженную дистанцию. Он был сильным, крепким оборотнем, надёжным, но лишённым тонкости.
Лира сидела за маленьким столиком. Когда она доедала, Торн подошел.
— Луна, я хотел бы извиниться за своё поведение в столовой, — сказал он. В его голосе не было лести, только должное уважение. — Я превысил свои полномочия. Моя единственная цель — безопасность стаи.
— Я понимаю, Торн, — мягко ответила Лира. — И я принимаю твои извинения. Моё прошлое сделало меня осторожной, но я не хочу быть угрозой.
Торн сел напротив неё, не спрашивая разрешения, но его поведение было скорее деловым, чем фамильярным.
— Альфа очень изменился, когда нашёл вас, — сказал он, покачав головой. — Он стал... легче. Мы семь лет видели только его холодный трон.
Торн, расслабившись, начал делиться с ней деталями о работе стаи, о логистике, о проблемах патрулирования. Он, казалось, впервые видел в ней не просто Пару, а потенциального соратника, который мог бы понять, как тяжело нести бремя Ледяного Хребта.
Лира слушала внимательно, задавая умные вопросы, основанные на её знаниях. Она ценила этот разговор, который давал ей понимание устройства стаи. Торн, увлечённый её вниманием, склонился над столом, чтобы показать ей что-то на карте, которую он достал из кармана. Их головы оказались близко друг к другу.
Именно в этот момент дверь распахнулась.
Эйдан вернулся.
Он стоял на пороге. Его лицо, обычно спокойное, было искажено чистой, животной яростью. Его глаза горели, а аура власти, которая обычно сдерживалась, теперь затопила зал, заставляя всех присутствующих замереть.
Он увидел Лиру, склонившуюся над столом с его Бетой. Увидел их близкое расположение, их оживлённый разговор. Он не услышал слов, он увидел интимность.
Его волк сорвался с цепи.
Рык. Это был не приказ и не предупреждение. Это был глухой, утробный рык собственника, который только что почувствовал угрозу своему имуществу.
Торн, мгновенно осознав опасность, вскочил.
— Альфа! Мы просто...
— Вон! — рявкнул Эйдан, и Альфа-Голос ударил по Торну с такой силой, что Бета пошатнулся, схватившись за голову.
Торн, побледнев, немедленно поклонился и, не смея взглянуть ни на Альфу, ни на Лиру, выскочил из зала.
Лира тоже вскочила, но не из страха, а от шока. Она чувствовала мощь его ярости, направленную не на неё, а на Торна, но она всё равно была оглушена.
Эйдан подошел к ней. Он не был в волчьем обличье, но его мускулы были напряжены, а в глазах плескалась первобытная ревность.
— Что это было? — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Почему ты сидишь с ним так близко? Ты знаешь, что ты моя!
— Мы обсуждали патрулирование! — воскликнула Лира. — Он объяснял мне проблемы, которые мы обсуждали вчера. Он просто...
— Ты моя Пара! — прервал он её, наклонившись к ней. Его руки резко легли на стол, приковывая её к месту. — Мой Бета должен уважать дистанцию! И ты тоже!
Лира, напуганная его внезапным, необузданным гневом, но и разозлённая его несправедливостью, впервые не отступила.
— Не смей кричать на меня! — ответила она, и её голос был тонким, но твёрдым. — Я не собственность! Ты сам оставил меня здесь, и я использовала это время, чтобы понять твою стаю! Ты ревнуешь, потому что я посмела говорить с кем-то, кроме тебя!
Он замер. Слово "ревнуешь" ударило его, как пощечина.
— Это... это не ревность! — прорычал он. — Это Порядок! Это демонстрация уважения!
— Нет, Эйдан, — тихо, но убежденно сказала Лира. — Это чистая, животная ревность. И ты знаешь это. Ты боишься, что я могу найти доверие где-то ещё.
Слова повисли в воздухе. Эйдан отступил, его ярость сменилась шоком от её прямоты. Она попала в самую точку. Он действительно испугался, что кто-то другой может занять его место в её доверии.
— Вернись в свои покои, — приказал он, его голос был теперь сдержанным, но усталым. — Я должен разобраться с Торном. И с собой.
Лира не стала возражать. Она прошла мимо него. На этот раз он не тронул её.
Она чувствовала, что сделала что-то невероятно опасное, бросив ему вызов. Но, к её удивлению, она чувствовала и прилив сил. Она не сломалась под его яростью, и он не сломал её.
Когда она оказалась в своих покоях, её волк был спокоен. Он понял. Ревность Эйдана, какой бы пугающей она ни была, была доказательством его привязанности. Она была его. И он готов был сражаться за неё, даже с собственным Бетой.
В тот вечер Лира не могла спать. Впервые она не боялась его власти, она боялась его чувств. И она поняла: их связь будет не просто политическим союзом. Она будет битвой страсти, страха и собственности.
(Продолжение следует...)