Ледяное сердце альфы

После публичного представления Лира вернулась в свои покои, чувствуя себя опустошенной. Каждая мышца её тела напряглась от необходимости стоять прямо под сотнями оценивающих и враждебных взглядов. Рука Эйдана на её пояснице была тяжелой, но она признала, что без неё она бы рухнула.
Она скинула платье, испещрённое запахом Альфы, и рухнула на кровать, дрожа. Сейчас, когда напряжение спало, страх вернулся, усиленный осознанием того, что теперь весь континент знает о Луне Ледяного Хребта.
В дверь постучали, и без ожидания ответа вошел Эйдан. Он выглядел измотанным, но удовлетворенным. Заявление было сделано.
— Как ты? — спросил он, закрывая за собой дверь и отпуская Стража.
— Как выставленный на аукцион товар, — сухо ответила она, не глядя на него.
Эйдан не стал спорить. Он подошел к камину, подкинул дров и сел в кресло.
— Это было необходимо. Теперь никто не посмеет тронуть тебя. Ни одна стая не заявит на тебя права. Ни один охотник не сунется на мою территорию.
— А как насчет тебя? — спросила она, наконец, поднимая взгляд. — Что насчет Альфы, который, кажется, считает, что может владеть мной?
Эйдан поднял бровь.
— Я не могу владеть тобой, если ты не дашь мне себя. Мы Пара. Это равные права, Лира. Но пока ты в страхе, я должен принуждать. Я принуждаю тебя к безопасности.
Он внезапно переменил тему. Его взгляд упал на её бедро.
— Мне не нравится, как выглядит повязка. Давай посмотрим.
Прежде чем она успела возразить, он оказался рядом. Лира инстинктивно прикрылась одеялом, но его сильная рука аккуратно отодвинула его.
— Я делаю это, чтобы ты исцелилась, — сказал он, его голос был строгим, но в нём не было ярости.
Он склонился над ней, его чёрные волосы упали ей на плечо, и она снова почувствовала этот всепоглощающий Запах. Он осторожно развязал узлы. Его пальцы, огромные и грубые, двигались с неожиданной деликатностью.
— Тебе нужно поменять примочку, — пробормотал он, осматривая рану, которая уже начала затягиваться, но всё ещё выглядела воспалённой. — Веста сказала, что это поможет ускорить процесс.
Он встал, взял с прикроватного столика баночку с мазью, которую оставила Веста, и вернулся.
— Подними ногу, — приказал он.
Лира подчинилась. Она чувствовала себя неловко и униженно. Власть была в том, что он мог вот так просто, не спросив разрешения, заниматься её телом.
Эйдан осторожно нанёс мазь вокруг раны. Его руки были теплыми. Он сосредоточился на работе, и в этот момент она увидела его не как всемогущего Альфу, а как... мужчину, который просто делал свою работу. Его брови были нахмурены, а нижняя губа слегка прикушена от напряжения.
Когда он закончил, их руки случайно соприкоснулись. Его рука лежала на её колене, а её рука — на его.
И тут это произошло.
Как будто взорвалась невидимая стена. Внезапный, мощный удар чистой Связи пронзил их обоих. Это было не просто физическое притяжение, это было слияние двух душ. Ощущение завершенности, дома, которое было настолько сильным, что у Лиры перехватило дыхание. Она почувствовала его одиночество, его бремя, его холодную, многолетнюю тоску по ней.
Эйдан вздрогнул. Его зрачки расширились, став почти черными. Он резко остановился, его рука замерла на её колене.
Его волк, почувствовав этот взрыв, зарычал в его голове: «Вот. Вот она, Пара. Наша!»
Лира почувствовала, как её собственный волк, серебристый зверь, который до этого сжимался от страха, вдруг завыл от радости и потянулся к этому мощному источнику силы и завершённости. Впервые страх отступил, уступив место этому ошеломляющему чувству правильности.
— Лира... — Его голос был хриплым, низким. Он медленно поднял голову.
В её глазах не было страха. Было чистое, ошеломленное осознание.
— Это... — она не смогла закончить.
— Да, — прошептал он. — Вот что такое Пара. Вот почему я не могу тебя отпустить.
Он мог бы взять её сейчас. Её тело было в шоке, её волк был покорён. Но, словно вспомнив её страх, Эйдан резко отдёрнул руку. Он отступил на шаг, нарушая магию момента. Его самообладание было железным, но он дышал тяжело.
— Ты должна была это почувствовать. Мы — единое целое, Лира. Я не могу быть целым без тебя.
Он снова стал Альфой: холодным, контролирующим. Но Лира знала, что он видел. Она видела его, не просто властного вожака, но мужчину, который только что испытал экстатическое облегчение от находки.
— Отдыхай, — сказал он, повернувшись к двери. — Завтра мы начнём говорить о тебе. По-настоящему.
Он вышел, оставив за собой шлейф своего запаха, который теперь казался не удушающим, а манящим.
Лира снова закрыла глаза. Теперь её борьба стала сложнее. Она должна была бороться не только со своим страхом, но и с этой обжигающей, ошеломляющей потребностью, которую только что пробудил в ней Эйдан. Она знала, что её сердцебиение изменилось навсегда.
Впервые в жизни она подумала: может быть, в этой клетке есть не только страх, но и дом. И это пугало её больше всего.
(Продолжение следует...)