Радость от горя
— В каком таком смысле? Ночь только начинается, Сони. — одарил Джисона пошлой улыбкой исподлобья.
— Я никуда не пойду, — звучало утвердительно, он будто бы поставил крест на своем. Что с ним не так? Вроде еще утром горел желанием покорить Эверест, пару сердец и написать роман о козе и баране, пребывавших в космосе. Всё уже изменилось, Хан не такой как все, он носит кроссовки а не туфли, читает книги, а не сидит в телефоне: короче, мальчик загадка, который изменился за несколько часов и теперь не терпит общения с кем-либо. Но если эти двое будут одни, то Джисон снова перевоплотится в обычную, жизнерадостную, наземную белку. Это все влияние Минхо.
— Ты меня прогоняешь?
— Если я тебя не прогоню, то ты не будешь спать всю ночь.
— Ого, ты себя слышишь? — удивленные глаза и искринка пошлости в них.
— Ну да, будем готовиться к экзамену.
— Зануда. — та самая искринка пропала, на замену ей пришел цык и слегка закатанные глаза.
— В общем, если ты уходишь, то спишь мирным сном девять часов, или остаешься со своим занудным другом-душнилой и учишься с ним до посинения, а потом еще и спишь на холодном полу. Выбирай.
— Второе.
— Ответ неверный. Хах, да ладно тебе, смотри какую рожу скорчил, — Хан указал пальцем на лицо Хо, — я же угараю, пошли давай.
Только вот Джисон (и Минхо) чего-то не смеялся, зато похлопал Минхо по плечу и повел гостя в свои хоромы.
Комната была среднего размера и казалась вполне уютной. Кровать на одного человека была усыпана декоративными подушками и заправлена пушистым пледом, на пледе лежала та самая Ппама. Стоял шкаф для одежды и множество подвешенных полок (на самом деле, их было четыре), письменный стол, стоявший параллельно кровати и над ним еще одна полка, на которой лежали вещи первой необходимости: столетняя кружка с пакетиком чая, телефон Джи, несколько нотных тетрадей, проводные наушники и сборники вариантов ЕГЭ. Рядом со столом также стояла гитара Хана, которой он не щадит никого, ни родителей, ни соседей. Зато людям, проходящим под открытыми окнами очень нравились мелодии, написанные диковинным Хан Джи Соном. Каждый мотив его песни был по своему оригинальным, своеобразным, но все же что-то его песни объединяло, было между ними что-то схожее.
— У тебя мило и дерзко. Ты один живешь? — Минхо сел на стул Джисона, стараясь сделать вид, будто бы он не стесняется.
— Нет, с родителями. Оба уехали в две разные командировки, занятые люди. — Хан облокотился на стол рядом с другом, — подожди секунду, я сейчас принесу стул с кухни и мы начнем.
— Да, хорошо, — согласился Хо и начал раскладывать учебные принадлежности.
Джисон принес для себя стул и устроился на нем поудобнее. Настольная лампа приятно освещала треть комнаты теплым, во всех смыслах, оттенком. Они открыли первое задание и уже тупят; Джисон щелкает ручкой об свою голову, больно, но успокаивает. Срочно надо как-то перевести тему, чтобы не показаться бестолковым.
— Может чай принести? или кофе? будешь? — три вопроса, вопросительность лица в три раза сильнее.
— Да, давай кофе. Я пока что первое задание разберу.
Джисон убежал на кухню. Прийдя, достал для себя пакет с фруктовым чаем и банку с кофе для друга. Он не стал до конца кипятить чайник, ибо не хочет обжечь себе все на свете.
Залил водой напитки и поскакал (на самом деле просто пошел) к другу, а Минхо в это время уже на третьем задании.
— Вот, держи, — Сон заботливо поставил кружку рядом с другом и сел за стол.
— Ага, спасибо большое. Я решил первое, давай я тебе объясню, — быстро взглянул на Джисона и подвинулся к нему ближе.
— Спасибо большое, что это если не дружба?
Минхо стал поверхностно объяснять пример, но если Хан задавал вопрос, то углублялся в тему. Джи облокотился на свою руку и слушал своего жестикулировавшего друга, изредка отпивая остывший от открытого окна и времени чай.
— Ну как-то так, понял? — Хо обернулся и встретился взглядом с Ханом. Джисон смотрел на друга, будто на огонь, непрерывным и завораживающим взглядом. В его глазах были видны отблески звезд.
— А, да, конечно, я все понял. Да. — младший опомнился и убрал руки под стол, придвигаясь к столу на скрипящем стуле.
— Мда, какая у тебя оценка по алгебре? — теперь Минхо смотрит на друга.
— Ну, удовлетворительные... — понурив голову, по слогам произнес Хан.
— То есть тройки?
— Ну, типо того.
— Лино-щи, давай отложим, я устал, — Джисон скорчил грустную рожицу и положил свои руки на стол — пошли гулять?
— Так поздно же? — удивлению не было предела, брови поднялись, а веки на глаза расширились.
— Я передумал. — слово «передумал» звучало не как «передумал», а как «передууумааал»; сил осталось только на то, чтобы откинуться назад, на несуществующую спинку стула и свести брови к переносице. Джисон выглядел так, будто у него заболел живот.
— Так вот ты какой! С каждым днем все больше о тебе узнаю.
— Да, гороскоп показывает, что девы очень переменчивы. Мы же пойдем гулять? — всего одна капля надежды, Хан серьезно думает, что она ему поможет?
— Джисон, я тебя сейчас утоплю! — Хо накинулся на него, впоследствии чего жертва убежала в ванную и закрылась на замок.
Послышалась мелодия из стука в дверь. Это была мелодия, знакомая каждому, какой-то «тынь тынь тынь бабах!». Теплая аура была видна сквозь дверь, словно этот человек уже стоит в прихожей.
— Джисони! От-кры-вай, это твой самый лучший друг! — было видно, как фигура за дверью слегка приподнимается на носочках от счастья.
— Феликс? — спросил Хан, когда вышел из своего «чулана» на время, идя к входной двери — Что ты здесь забыл?
Джисон отодвинул друга с прохода и открыл сезам Феликсу.
— Джи-джи, приветик, малыш. А... ты чего такой красный? заболел что ли? еще и растрепанный весь... а это кто? — Феликс скосил на парней своим подозрительным и настороженным взглядом. Будто бы он детектив, расследует важные дела и сейчас пазл в его голове сложился (он был бы плохим детективом), — Джисон, ты же вроде был по девушкам...?
— Феликс, я всё, — сейчас будет допрос — всё-всё-всё тебе расскажу.
Ли Феликс — мальчик, появившийся под мандариновым деревом, пока само дерево не дало плод. Неземной, взрослый, но такой маленький мальчик. Он любил теплые, яркие футболки, любил свой плед с динозаврами, из которого торчали нитки, любил зиму и каток, и до безумия любил апельсиновые леденцы. Жить без них не может. Блондин с губами в виде сердца, худощавым телосложением и доброй душой. Явно в прошлой жизни был отважным пилигримом.
Ребята за столом собрались и начали беседу вести:
— Хан, почему ты мне не рассказывал?
— Феликс, солнышко, ничего не было. — Джисон устало закрыл свои очи руками, тяжело вздыхая.
— Да ладно, ты сам разберешься. Я пришел к тебе не за этим, мы можем поговорить? — он удержал свой многозначительный взгляд на Минхо, как бы говоря другу, что они должны все обсудить наедине.
— Лино-щи, выйди пожалуйста.
Гость молча ушел в комнату Хана, закрывая дверь.
— Где ты собираешься праздновать выпускной? — Феликс задал вопрос.
— Я еще не решил. Ты правда пришел только за этим?
— Ну, не только за этим, я же твой друг. Пришел с тобой пообщаться, мы давно не виделись. А что, я помешал вам? — Ли ехидно улыбнулся. — А еще мы с Чанбином расстались...
— Я так и знал что он идиот. Что у вас случилось? — сонно спросил Джисон.
— Он использовал меня всё это время. Я то дурак, думал что у нас всё по любви. Помнишь, ты говорил, что я похудел? Чанбин тогда сказал, что это выглядит сексуально, я чуть не довел себя до анорексии. — Феликс взял шоколадную конфету в розовой обертке из вазы со сладостями.
— Ликс, ты... как ты понял, что он тобой пользуется?
— Сегодня днем я увидел, как он сосется с уже другим парнем. Жаль его.
— Будешь чай?
— С тремя ложками сахара.
Хан без слов встал со стула и нажал на кнопку на чайнике, чтобы вода в нем вскипела. Он заварил чай (не забыв про три ложки сахара и четвертую добавил сверху) и достал свое самое любимое печенье.
Феликс сразу накинулся на сахар с чаем и печенье.
— Всё будет хорошо, ты найдешь кого-нибудь другого, того, кто будет достойнее. — Сон изо всех сил пытается поддержать друга. Сахар сильно поднял настроение, поэтому грусть сменила улыбка.
— Я и не сомневаюсь! — Феликс солнечно улыбнулся. — Тем более, я в твоей компании уже себе присмотрел кое-кого, он такой милый!
— В моей компании? — Джисон очень удивился, аж поперхнулся чаем и подскочил.
— Ну да, у него такие длинные блондинистые волосы и смех такой звонкий! Он забавный.
— Хёнджин? — Хан резко схватил Феликса за плечо, на что тот испугался.
— Эй, ты чего так реагируешь? Он занят что ли? Не разбивай мне сердце!
— Нет-нет, все хорошо, просто очень неожиданно... — Джи сел обратно.