«___»
Его зубы, впившиеся в мой палец, высвободили волну тепла, растекающегося по всему телу. Я почувствовала, как влага между моих бёдер становится гуще, а сердце бьётся так громко, что, казалось, его слышно даже за дверью.
Пау не отпускал мой взгляд, медленно снимая с меня оставшиеся детали одежды. Каждое прикосновение его пальцев оставляло на коже след — будто обжигал, но так, что хотелось ещё.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра.
Я не могла ответить. Моё дыхание превратилось в прерывистые вздохи, когда его губы оказались так близко к тому месту, где пульсировала вся моя сущность.
— Пау... — я сжала его волосы в кулаки, когда его язык провёл долгий, медленный путь по самой чувствительной части меня.
Он не торопился, словно хотел запомнить каждый звук, каждую дрожь, каждое движение моих бёдер, которые сами собой приподнимались навстречу.
— Так сладко, — его голос был низким, хриплым от желания.
Я закинула голову назад, когда волны удовольствия накрыли меня с головой. Мир сузился до его губ, его рук, державших мои бёдра, до этого невыносимого, божественного напряжения, которое вот-вот разорвёт меня на части.
И тогда я сломалась.
Тело выгнулось, пальцы впились в простыни, а из горла вырвался сдавленный стон, который он тут же заглушил поцелуем.
— Это только начало, — прошептал он, сбрасывая наконец свои брюки.
Я увидела его — возбуждённого, готового, и на мгновение меня охватил страх. Но когда он прижался к моему входу, медленно, давая привыкнуть, страх растворился.
— Смотри на меня, — попросил он.
Я послушалась.
Первый толчок заставил меня зажмуриться, но его пальцы осторожно раскрыли мои веки.
— Я хочу видеть твои глаза.
И я смотрела. Смотрела, как он входит в меня, как заполняет, как наши тела становятся одним целым.
Он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, но с каждым толчком теряя контроль.
— Ты так тугая... — его голос сорвался, когда я сжала его внутри себя.
Я чувствовала всё — каждый его сантиметр, каждый мускул, напряжённый от усилия не кончить слишком быстро.
— Я не могу... — он прошептал, и его ритм стал хаотичным.
— Я тоже... — призналась я, чувствуя, как новая волна нарастает где-то глубоко внутри.
Его рука скользнула между нас, пальцы нашли мой клитор, и этого было достаточно.
Мы кончили почти одновременно — он, сдавленно застонав мне в губы, я — кусая его плечо, чтобы не закричать.
Кубарси так и не проснулся.
Пау рухнул рядом, обнимая меня за талию.
— Теперь ты точно моя, — прошептал он.
Я прижалась к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается.
И поняла — он прав.
---
(5 лет спустя)
Барселона встретила нас ласковым солнцем и шумом прибоя. Когда мы с мамой переехали в Испанию, я думала, это будет страшно — новый язык, новая жизнь. Но Пау стал моим якорем.
Я не пропустила ни одного его матча. С трибун, сжимая в руках шарф «Барсы», я кричала так громко, что он потом смеясь говорил: — Слышал тебя даже без микрофона. А после игр, когда он выходил ко мне, пахнущий травой и потом, я цеплялась за его шею и шептала: — Ты мой чемпион.
Свадьба.
Белое платье, усыпанное кружевами, его дрожащие руки, завязывающие ленту на моей запястье по каталонской традиции. Пресса назвала это «свадьбой года» — но для нас важнее были слезы мамы в первом ряду и Кубарси, с важным видом несущий кольца на подушечке.
Элиас.
Он родился в рассветный час, с такими же ямочками на щеках, как у Пау. Когда муж впервые взял его на руки, его голос дрожал: — Он твой нос, мои брови… и точно такой же упрямый, как мы оба.
Сегодня утро начинается как обычно: Пау варит *café con leche*, а Элиас, уже двухлетний, пытается забить мяч в игрушечные ворота. Кубарси, теперь седой и важный, наблюдает за этим, свернувшись клубком у моих ног.
— Мелли, — Пау обнимает меня сзади, целуя висок. — Спасибо.
— За что? — смеюсь я, пока Элиас с визгом залезает к нам на колени.
— За то, что когда-то сказала «да» нервному футболисту.
Я прижимаюсь к его груди, слушая знакомый стук сердца.
— Нет, это мне спасибо, — думаю я. *За каждый его гол, за каждое «я тебя люблю», сказанное на бегу между тренировками, за эту жизнь, которая оказалась сказкой.*
Где-то в углу уже ждет маленькая розовая бутса — намек от Пау, что следующей будет дочка. Но это… уже другая история.
< Если хотите продолжения истории их сына и дочери, то напишите >