Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 7.💬
Джисон вышел из дома.
Холодный ветер внезапно налетел, пронизывая до костей, и небо разразилось дождём. В груди всё сжалось, будто сердце вот-вот треснет под тяжестью невыносимой боли. Он медленно достал телефон... и выключил его.
Мир мог подождать.
Парень стоял у двери, пытаясь позвонить в небольшой домофон. Руки дрожали, а в глазах блестели слёзы, готовые сорваться в любую секунду.
Собравшись с духом, он несмело постучал.
На часах было около полуночи.
Через несколько секунд дверь распахнулась.
— Джи…? — удивлённо произнёс Чонин, увидев стоящего перед ним друга. — Что случилось?
На пороге стоял Джисон. Весь мокрый, словно промок до нитки. Лицо будто потускнело, в нём не было ни цвета, ни жизни.
— П-привет… Извини, что так поздно… Можно я переночую у тебя…? — тихо спросил он.
— Конечно! Заходи, — сразу ответил Чонин, отступая в сторону.
Джисон прошёл внутрь.
Чонин закрыл дверь, всё ещё не понимая, что случилось с другом. Но было ясно одно – что-то очень серьёзное.
— Здесь можешь переодеться. И выходи ко мне. Я на кухне.
Хан кивнул.
Чонин ушёл на кухню и включил чайник, он украдкой бросал взгляды на дверь – слишком многое говорил этот взгляд Джисона, даже без слов.
Прошло несколько минут.
Джисон появился на кухне в сухой одежде, волосы всё ещё были влажные, вода стекала с кончиков. Он выглядел… опустошённым.
— Садись, — мягко сказал Чонин, пододвигая стул. — Я сделал тебе чай. С мёдом. Как ты любишь.
Джисон сел. Несколько секунд он просто держал чашку в руках, глядя на неё, будто она была последним якорем в этом мире. Потом тихо сказал:
— Спасибо...
Чонин не спешил задавать вопросы. Он знал: если друг пришёл в таком состоянии – значит, что-то очень серьёзное произошло. И если он готов говорить – сам начнёт.
Тишина повисла между ними. Только гул дождя за окном и слабое постукивание капель по подоконнику заполняли пространство.
— Отчим.. — наконец выдавил Джисон.
Чонин чуть наклонился вперёд.
— Что он ?
— Сказал, что терпеть меня не может… он любит мою мать, а я… лишь чемодан без ручки…
Он опустил голову. Губы дрожали, пальцы крепко сжали чашку.
Чонин почувствовал, как что-то болезненно сжалось у него внутри. Он знал, что у Джисона непростая семья, но слышать это так… прямо, раняще – было совсем другим.
Он встал со своего места и подошёл ближе. Молча обнял друга за плечи, осторожно, без давления, но твёрдо – как якорь в шторм.
— Он не имеет права так говорить, — тихо, но уверенно произнёс Чонин. — Ты не чемодан. Ты человек. И ты важен.
Джисон слабо кивнул, но не поднял головы. Чашка в его руках чуть дрожала, и Чонин понял: ещё одно слово – и друг может сломаться. Он хотел уберечь его от этого.
— Знаешь, — продолжил он, садясь рядом и стараясь говорить спокойно, будто речь шла не о чём-то страшном, а о чём-то привычном и понятном, — ты всегда можешь прийти ко мне. В любое время. Даже если среди ночи. Даже если просто нужно посидеть в тишине.
— Я не знал, куда ещё пойти… — прошептал Джисон. — Все будто... отвернулись. Или не заметили. А ты… ты всегда рядом. Прости, что так ворвался…
— Всё в порядке, братишка.
Чонин мягко улыбнулся, стараясь скрыть ту боль, что закралась в его сердце от этих слов.
— Ну так вот и знай. Я рядом. Всегда. Не потому что должен. А потому что хочу.
В комнате снова стало тихо. Но это была уже другая тишина – не тяжёлая и давящая, а тёплая, обволакивающая.
— Он сказал, что я лишь трачу мамины деньги, лежу целыми днями. Хотя сам ничего обо мне не знает и даже не хочет познакомиться…
Чонин сжал кулаки под столом, но сдержал себя.
— Ты сделал правильно, что ушёл. Это не слабость. Это смелость. Ты выбрал себя.
Джисон впервые за вечер посмотрел прямо в глаза другу. И в этом взгляде было всё – боль, страх, благодарность и... облегчение.
— Спасибо, что впустил. Я просто… не мог больше быть один.
— Ты не один, — твёрдо сказал Чонин. — И не будешь.
Он поднялся, достал из шкафа плед и набросил его на плечи Джисона.
— А теперь – допивай чай. Потом ляжем спать. А утром всё будет… немного легче.
Джисон слабо улыбнулся.
— Хоть чуть-чуть?
— Хоть чуть-чуть, — кивнул Чонин. — А это уже начало.
— Хорошо…
Парни легли спать.
Джисон так и не включил телефон – знал, что мама, наверное, переживает. Он уже не раз говорил с ней об отчиме. Она сама была свидетелем их ссор.
Мать хотела, чтобы у сына была мужская опора, надёжный человек рядом. Но найти такого не удавалось. Хотя она и была женщиной привлекательной, доброй, с открытым сердцем.
Всю ночь Джисон не мог уснуть. Он ворочался, а в голове снова и снова всплывали резкие слова отчима.
Комментарии