Брак с демоном

Фу Лань помнил, что это была глубокая осень того года – по горам повсюду желтели сумахи и краснели клёны. Ему тогда было двенадцать лет, и он впервые покинул Южные земли, отправившись на север вместе с черным котом. По пути они искали руины священных мест, пока не дошли до реки Уцзян. Горы и воды реки Уцзян сильно отличались от Южных земель – здешние горы были изящными и красивыми, сине-зеленого цвета, словно тушь для бровей на женском лице. Чем дальше на север, тем спокойнее становилось – земная династия объединила всё под своей властью, не то что в Южных землях, где множество территорий враждовало между собой, а демонические кланы вели бесконечные войны. Фу Лань нашел пещеру в горном склоне, чтобы передохнуть, и остановился там на несколько дней.

И вот однажды черный кот, выйдя на охоту, неожиданно притащил малыша в синей хлопковой курточке.

Черный кот поставил на землю старый глиняный горшок и сказал:

— Сегодня повезло, встретил одинокого малыша, как раз будет старику на пропитание. Присмотри за ним, а я пойду поищу хвороста.

Малыш был белокожим и нежным, с парой черных-пречерных глаз, которые, не моргая, уставились на Фу Ланя. Фу Лань не обращал на него внимания, закрыв глаза для медитации. Через некоторое время он услышал шуршащие звуки – это малыш полз к нему. Он по-прежнему не шевелился, и малыш забрался к нему на руку, тяжело опустился ему на колени, и его нос окутал мягкий молочный аромат, исходящий от ребенка. Затем на его щеке отпечатался влажный мягкий поцелуй.

Он открыл глаза, и малыш в его объятиях улыбнулся, прищурив глазки:

— Братик-небожитель, такой душистый и красивый!

Кот позже говорил, что щенок от рождения был развратным похотливцем, и в этих словах был смысл.

Вскоре черный кот вернулся, разложил хворост, и только собрался поставить горшок на огонь, как заглянул внутрь и увидел там зловонную кучку экскрементов. Кот так разозлился, что дым повалил из всех отверстий:

— Кто это сделал?!

Малыш указал на Фу Ланя:

— Это гэгэ.

— Чушь собачья, — сказал черный кот. — Этот болван питается ветром и росой, не ест и не пьет, откуда у него взяться испражнениям? Это ты нагадил, да еще и врешь!

Малыш опустил голову, теребя пальчики:

— Но я не мог больше терпеть, а мама говорила, что какать нельзя на землю.

Кот был чистюлей, и горшок, запачканный экскрементами, определенно больше нельзя было использовать, поэтому он стал размышлять о том, чтобы просто зажарить добычу на огне. Щенок все еще не осознавал, что находится на волосок от смерти и вот-вот станет пищей для демона, и продолжал тыкать Фу Ланя в щеку:

— Гэгэ немой? Почему не отвечаешь мне?

— Потому что он тебя ненавидит, — раздраженно ответил черный кот.

— Почему гэгэ меня ненавидит?

— Потому что ты смертный, а мы, демоны, ненавидим всех смертных.

— А почему вы ненавидите смертных? — спросил щенок.

Кот пришел в бешенство:

— Хватит меня спрашивать, иди его спрашивай!

Иногда Фу Лань тоже не мог понять, почему у щенка так много вопросов. Фу Лань слышал об отце щенка, Ци Шэньвэе – этот человек был гениальным мечником, какие появляются в школах бессмертных раз в сто лет. Когда он был еще жив, все три тысячи школ бессмертных считали его путеводной звездой человечества, надеждой на продолжение традиций даосского искусства. Щенок был его сыном, но что касается ума, то тут он, похоже, пошел в мать.

Малыш начал без умолку тараторить возле уха Фу Ланя:

— Кто вы такие? Почему у тебя есть дедушка-кот-демон? Почему вы живете в горах, почему не живете в деревне вместе со всеми?

— Почему брат не ест и не пьет, разве брату не бывает голодно, когда он не ест?

— Почему у старика у входа в деревню нет волос на голове? И иногда его голова даже светится.

— Почему у дедушки-кота шесть сосков, а у нас только два?

Фу Лань ничего не сказал, молча повернулся к стене и закрыл уши руками.

Щенок действительно был слишком шумным.

Черный кот как раз добывал огонь трением дерева, но, услышав последний вопрос щенка, внезапно очнулся и выругался:

— Ах ты, бесстыдник! Когда это ты успел подглядеть за телом старого господина!

В конце концов, Фу Лань отправил щенка с горы. Черный кот неохотно согласился – в конце концов, такой ребенок был бы слишком шумным даже в качестве пищи. Но главной причиной было то, что щенок помочился на Фу Ланя – впервые за его долгую жизнь кто-то помочился на него, а этот нахал еще и сказал с невозмутимым видом:

— Благоухающий гэгэ превратился в вонючего гэгэ.

Но даже черный кот не ожидал, что этот малыш сам найдет дорогу обратно. Очевидно, что в плане сообразительности щенок действительно пошел в мать. На следующий день после полудня щенок, пыхтя, взобрался на гору, ведя на красной веревке курочку. Никто бы не подумал, что четырехлетний малыш сможет найти дорогу – курица, которую он тащил за собой, была уже едва жива.

Черный кот обрадовался, заявив, что щенок отвернулся от тьмы к свету, дезертировал из мира людей, чтобы стать их демоническим слугой.

Но кошмар Фу Ланя вернулся – щенок начал приставать к нему:

— Гэгэ, смотри, я умею пукать ртом, — с этими словами он надул щеки и издал звуки «пуф-пуф».

Фу Лань: «...»

— Я еще умею пускать пузыри из слюны, — щенок снова выпятил губы и выдул прозрачный пузырь из слюны. Когда пузырь лопнул, он улыбнулся Фу Ланю. Фу Лань не обращал на него внимания, даже когда тот выплюнул всю слюну, и щенок, наморщив лицо, сказал: — Почему гэгэ не хочет дружить со мной? Матушка говорит, что я красивый, и все, кто меня видит, любят меня.

Фу Лань помолчал некоторое время, и, наконец, произнес:

— Она тебя обманула. Ты очень шумный и надоедливый.

Щенок ушел в слезах.

На третий день, когда щенок поднялся на гору, он принес чашу тушеной свинины, которую черный кот вылизал дочиста. Только насытившись, кот заметил, что этот малец, что удивительно, сидит молча, присев у стены и выдергивая травинки. Черный кот подошел к нему и спросил:

— Что с тобой? Почему не пристаешь к этому олуху? Вчера ведь буквально на нем виснуть был готов.

— Хмф, — щенок отвернул голову, упорно храня молчание.

Только когда черный кот погладил его хвостом, он соизволил заговорить:

— Гэгэ ранил мое сердце.

— Что случилось?

— Вчера гэгэ сказал, что ненавидит меня, что я шумный, — сказал щенок. — Я только что так долго ждал, а гэгэ даже не пришел утешить меня. Я больше не буду с ним дружить.

— Не обращай на него внимания, старый господин будет дружить с тобой, — сказал черный кот. — Тушеная свинина, что ты сегодня принес, была вкусной, завтра принеси мне еще такой же.

— Хмф, — щенок ковырял землю травинкой. — Гэгэ такой же плохой, как матушка, я больше не буду обращать на вас внимания. Матушка не обращает на меня внимания, гэгэ тоже не обращает на меня внимания. Я рассердился, а вы все не утешаете меня. А меня так легко утешить, стоит только попытаться.

Щенок снова ушел, всхлипывая. Позже Фу Лань узнал, что в то время А-Фу каждый день стирала и работала с раннего утра до позднего вечера, поэтому оставляла щенка на попечение деревенской тетушки, старой госпожи Шэнь. Черный кот называл эту женщину старой ханжой – она брала деньги у А-Фу, но заботилась о ребенке без должного усердия. Целыми днями играла в карты во дворе, запирая щенка одного в комнате. Щенок был непоседливым по натуре, не мог усидеть на месте – подтаскивал табурет к окну и вылезал наружу, чтобы поиграть, а когда солнце садилось на западе, забирался обратно.

Именно тогда черный кот и подобрал его.

В тот день щенок был в плохом настроении и не пошел сразу домой. Он долго бродил по горам, пока не ушел далеко от тропинки. Он не мог узнать дорогу и шел, опустив голову, куда глаза глядят. Солнце на закате пробивалось сквозь щели между листьями, оставляя на его лице пятнистые тени. Щенок надул губы и все бормотал:

— Вонючий гэгэ, вонючая матушка. Все вонючие, только щенок благоухает.

Вдруг к его ногам подкатился мяч для игры в цуцзюй*. Щенок поднял голову и увидел мальчика с бледно-зеленым лицом, стоящего вдалеке.

(п.п.: «Цуцзюй» (蹴鞠 / Cùjū) – это древний китайский вид спорта, который считается предшественником современного футбола. 蹴 (цу) – означает «пинать» или «бить ногой», 鞠 (цзюй) – означает «кожаный мяч»).

Мальчик молчал, только пристально смотрел на него. Щенок поднял мяч, а когда снова поднял голову, мальчик уже стоял прямо перед ним.

Щенок испугался, упал на землю и ушиб себе попу.

Чья-то рука помогла ему подняться, щенок поднял голову и увидел белоснежный подбородок Фу Ланя и его холодные глаза.

— Гэгэ, — пробормотал щенок. Когда он снова повернул голову, мальчик уже исчез. На земле остался только катающийся туда-сюда мяч для цуцзюй.

— Ну и смелый же ты ребенок, даже нечисти не испугался, — черный кот лежал на плече Фу Ланя. — В следующий раз не стой там как дурачок, помни – надо бежать. Беги туда, где есть свет, эта тварь боится света, не посмеет за тобой гнаться.

Фу Лань довел его до края поля и, стоя в лучах заходящего солнца, смотрел, как он идет домой. Щенок оглядывался через каждые три шага – хрупкий юноша стоял там, словно легкий росчерк туши, закатное солнце вытянуло его тень. Щенок вдруг развернулся и бросился к нему в объятия:

— Гэгэ, я тебя прощаю, я снова буду с тобой дружить.

Фу Лань на мгновение застыл, а щенок уже развернулся и, топая, убежал прочь. Маленькая фигурка в синей курточке бежала неуклюже, но было видно, что это самый счастливый ребенок под небесами.

Черный кот ткнул Фу Ланя в щеку и сказал:

— Эй, олух, ты сегодня выглядишь очень довольным. Полюбил малыша? Давай украдем его, будет тебе слугой.

Фу Лань покачал головой и зашагал навстречу закату.

На четвертый день он сидел, скрестив ноги, на камне. На краю серого неба появилась золотая полоска, солнце медленно поднималось. Он просидел снаружи весь день, издалека наблюдая, как крестьяне с голыми, испачканными грязью ногами заходят в поля и выходят из них. Солнце двигалось к западу, он поднял голову – наклонные ветви деревьев отражались на золотистом небе, словно тонкие трещины на фарфоре.

Бледно-голубая летучая рыба опустилась на кончики его пальцев, сообщая, что щенок сегодня не пришел.

На улице все лавки были закрыты, изредка доносился приглушенный собачий лай, кто-то в доме громко кашлял и плевал, шаркая стоптанными туфлями по земле. А-Фу, доставив последнюю корзину с бельем, шла по каменистой дороге, разминая плечи и спину. Устав за день, с ноющими поясницей и спиной, она засунула руку за пазуху и пощупала кошелек – он был туго набит заработанными за день деньгами, позвякивающими при каждом движении.

Улица была темной, дома отбрасывали черные тени. На улице постепенно сгущался туман, с другой стороны доносился звон колокольчиков, эфемерный, словно порыв ветра. Каменистая дорога, окутанная лунным светом и туманом, проступала призрачно-синими очертаниями.

В последнее время на реке Уцзян часто пропадали дети, многие подозревали горных демонов – в этих местах вокруг Уцзяна много гор, и в лесах всегда водились горные духи и демоны. Говорили, что некоторые, отправляясь в горы за дровами, видели маленького низкорослого ребенка, игравшего с мячом на мосту и махавшего им рукой, но, когда подходили ближе, ребенок исчезал, хотя звук ударяющегося о землю мяча все еще был слышен. А иногда видели черного кота со злобно светящимися зелеными глазами. Поэтому теперь все ходили в горы группами, никто не осмеливался подниматься туда в одиночку.

Когда много слушаешь слухи, начинаешь верить даже в небылицы. А-Фу ускорила шаг, направляясь к дому тётушки Шэнь за щенком. Звук колокольчика становился всё ближе, в конце окутанной призрачно-синим туманом дороги постепенно проявилась вереница тёмных силуэтов. Впереди шёл высокий и худой человек, похожий на высохший бамбуковый шест. А-Фу невольно замедлила шаг, тени становились всё отчётливее, позади появились другие силуэты — маленькие, с неестественно вытянутыми руками, все размером с малых детей.

Сердце А-Фу дрогнуло, и она поспешно метнулась в сторону, скрывшись в маленьком переулке.

Она осторожно выглянула наружу, охваченная страхом и сомнениями. Звук колокольчика пролетел над её головой, и на этот раз она ясно увидела: это был даос с изможденным лицом, его глазницы были глубоко впалыми, а глаза горели зеленоватым призрачным огнём. За ним следовала группа детей, не меньше семи-восьми, выстроившихся в ряд — высокие и низкие. Они шли за ним, подпрыгивая с закрытыми глазами.

Дети один за другим проходили перед её глазами, их маленькие личики были словно бумажные, бледные, как у кукол-призраков.

Её сердце бешено колотилось. Она хотела дождаться, пока они пройдут, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но когда последний ребёнок проскакал мимо, её зрачки внезапно сузились. Круглое личико, длинные изогнутые ресницы и маленький хвостик на макушке – это был её щенок.

А-Фу почувствовала, как у неё темнеет в глазах от гнева. Какая безглазая тварь посмела тронуть её сына! А-Фу, сжав губы, тихо последовала за ними. Даос, сгорбившись и позванивая колокольчиком, медленно ковылял вперёд. А-Фу обошла их, добравшись до входа в переулок. На противоположной стороне улицы тоже был переулок, его вход зиял чёрной дырой, и невозможно было разглядеть, что внутри. А-Фу затаила дыхание, ожидая, пока они пройдут один за другим. Щенок прыгал с трудом и отстал, но даос этого не заметил, что дало А-Фу шанс.

А-Фу глубоко вдохнула, собралась с духом и, словно кошка, выскочила вперёд, одним движением подхватила щенка и метнулась в противоположный переулок. Убегая, она не осмеливалась оглянуться, просто неслась со всех ног, только надеясь, что даос не заметил пропажи одного ребёнка.

Отбежав очень далеко, она даже не знала сколько времени, и не слыша позади шагов преследования, А-Фу улучила момент оглянуться – позади была лишь черная пустота, никого, и она тотчас с облегчением выдохнула. Опустив взгляд на щенка, она увидела, что он уже проснулся, сонно моргая глазами, и слабо произнёс: «Мама». А-Фу погладила его по голове, велела не разговаривать, и щенок прильнул головой к её плечу, но вдруг указал наверх и сказал:

— Мама, там кто-то.

А-Фу и в страшном сне не могла представить, что даос окажется наверху. Она медленно подняла одеревеневшую голову и действительно увидела чёрный силуэт, зависший над ней по диагонали. Наверху было слишком темно, и А-Фу не могла разглядеть его лицо, видела только свисающие рукава, и казалось, что два призрачных глаза холодно смотрят на них.

Холод охватил её тело с головы до ног, она не смела пошевелиться, так и застыв с ним в противостоянии.

Порыв ветра пронёсся мимо, и чёрный силуэт заколыхался, рукава захлопали, складываясь и ударяясь о тело. А-Фу внезапно поняла, что это не человек, а просто чья-то одежда, развешенная для просушки.

Оказалось, она сама себя напугала. А-Фу с облегчением выдохнула и как раз собиралась идти искать помощь для спасения остальных детей, когда вдруг почувствовала холодное дуновение на затылке, будто кто-то стоял прямо за её спиной, очень близко.

Дин-дан-дан...

Она снова услышала звон колокольчика, прямо позади.

Тонкий пронзительный смешок раздался возле уха:

— Госпожа, куда Вы направляетесь? Позвольте старому даосу проводить Вас.

— Ах! — А-Фу вскрикнула и бросилась бежать. Щенок был вырван из её объятий какой-то силой и полетел прямо в руки старого даоса.

Старый даос погладил щенка по голове и со смехом произнёс:

— Какая трогательная материнская любовь. Раз уж госпожа сама пожаловала, старый даос с радостью примет и её.

Щенок, забавляясь, поднял свои пухлые ручки и снял квадратную шапку с головы старого даоса, обнажив его пепельно-серую макушку. Только теперь А-Фу смогла разглядеть его лицо целиком – это было едва ли человеческое лицо, костлявое, похожее на череп. Щенок на мгновение застыл, а потом вдруг похлопал его по макушке и сказал:

— Дедушка тоже лысый. Кот-старейшина говорит, что лысые люди в прошлой жизни были барабанами, в которые все били.

От этого похлопывания лицо А-Фу стало ещё бледнее – звук от прикосновения к его голове был не похож на обычный шлепок, а был глухим, гулким «дун-дун», словно внутри было пусто.

— Какой храбрый ребёнок, жаль только, что говорит неприятные вещи, — зловеще усмехнулся старый даос, обнажив неровные жёлтые зубы. — Язычок у детей нежный, как раз подойдёт для супа старому господину.

— Верни мне моего сына, иначе разобью твою лысую голову! — процедила сквозь зубы А-Фу.

Щенок вдруг широко раскрыл глаза и воскликнул:

— Гэгэ!

— Ты, малыш, видимо, не очень сообразительный, — покачал головой старый даос со вздохом. — Я по возрасту гожусь тебе в дед...

Не договорив, старый даос вдруг запнулся и застыл, словно деревянная кукла.

Бледная рука протянулась из-за его плеча и закрыла глаза щенку, и в тот же миг лоб старого даоса начал медленно трескаться, как поверхность фарфора, покрываясь паутиной трещин. Белые пальцы медленно показались из середины его лба, а затем вся голова раскололась на куски, и рука с холодными ногтями полностью прошла сквозь его череп.

А-Фу застыла от ужаса всем телом. Человек позади старого даоса проявился – это был юноша лет двенадцати на вид, с белоснежным лицом и большими чёрными глазами, на его плече сидел чёрный кот. Он парил в воздухе, отвёл руку и, вытащив щенка из объятий старого даоса, прижал к себе.

— Это меня он назвал «гэгэ».

Фу Лань передал щенка А-Фу, которая широко раскрыла глаза:

— Ты... вы...

— А, так это ты, мальчишка Фу Лань, — вдруг раздался пронзительный голос. Фу Лань поднял голову и увидел старого даоса, стоящего в отдалении в тумане. Верхней части головы у него уже не было, только подбородок одиноко держался на иссохшей шее, открываясь и закрываясь, что выглядело невероятно жутко.

А-Фу пришла в себя и крикнула:

— У него голова пустая, попробуй пронзить грудь!

Тёмный силуэт мелькнул, и Фу Лань внезапно появился перед старым даосом, пронзив его грудь всеми десятью пальцами. Раздался вызывающий дрожь хруст – грудная клетка старого даоса полностью раскололась.

— Ты не сможешь убить меня, Фу Лань, — старый даос, чей скелет застрял на руке Фу Ланя, склонил голову и тихо рассмеялся. — Отродье неизвестного происхождения, ты называешь себя демоном, но якшаешься со смертными. Я слышал, все демоны стыдятся быть с тобой заодно, поэтому ты и покинул Южные земли, придя в мир людей. Такому отродью, как ты, даже среди смертных не найдётся места!

Чёрный кот одним ударом лапы разбил его подбородок:

— Не твоё дело, просто сдохни.

Скелет рассыпался по земле, мелкие кости закрутились на земле и с грохотом покатились в канаву. А-Фу подбежала и спросила:

— Он умер?

— Нет, это не его истинное тело, — сказал чёрный кот.

Щенок вырвался из объятий А-Фу и, спотыкаясь, подбежал к ногам Фу Ланя. Встав на цыпочки, он взял его руки в свои – на них было несколько порезов от костяных шипов того демонического даоса. Щенок подул на руки Фу Ланя и сказал:

— Боль, улетай.

У демонов невероятная способность к самоисцелению – даже отрубленная рука может отрасти заново. Как раз в этот момент порезы на руке затянулись, и щенок радостно улыбнулся:

— Улетела!

Маленький ребёнок, его глаза изогнулись как полумесяцы, а в них прятались яркие звёздочки.

Фу Лань на мгновение замер, протянул руку и неловко погладил его по макушке.

.

❤❤❤

･ Следить за новостями, узнавать информацию первым, (иногда) участвовать в голосовании по выбору следующей новеллы на перевод можно тут: https://t.me/riadanoread

･Для тех, кто желает поддержать переводчика:

⚡︎ https://boosty.to/riadano1
☕︎ https://ko-fi.com/riadano

･ Также главы выходят быстрее в тгк, на бусти ⚡︎ и на Ko-fi ☕︎