Сопротивление и страх поверить
Недели сменяли друг друга. Физически Джонатан восстанавливался, но эмоционально он оставался на том же месте — между желанием поверить в любовь Стива и парализующим страхом быть снова отвергнутым. Забота Стива была безупречна, и Джо уже не мог отрицать его искренность, но воспоминание о жестокости было слишком свежим.
Однажды вечером они сидели в гостиной. Джо впервые вышел из спальни. Стив сидел на полу, разбирая рабочие бумаги, а Джо — на диване, завернувшись в плед.
«Ты не должен этого делать,» — тихо сказал Джо, нарушая тишину.
Стив поднял голову. «Что именно?»
«Вот это. Искупление. Ты можешь просто оставить меня. Я уже лучше. Ты искупил свою вину. Твоя совесть чиста.»
Стив отложил бумаги. В его глазах не было ни раздражения, ни усталости, только глубокое, сосредоточенное внимание.
«Моя совесть никогда не будет чиста, Джо. Ты чуть не умер. А я сделал всё, чтобы это произошло. Я не могу просто ‘оставить тебя’ потому, что я люблю тебя. И это не вина, это… это необходимость. Я не могу уйти, потому что тогда ты подумаешь, что я заботился о тебе только до твоего выздоровления, и это было последним издевательством.»
«Но я не верю тебе!» — внезапно вырвалось у Джо. Он вскочил, обхватив себя руками. — «Я не могу! Как я могу поверить, что человек, который сказал, что я ему противен, и что он выбрал бы мусорный бак, теперь меня любит? Ты просто боишься последствий. Ты просто… просто играешь!»
Он подошёл к Стиву, его лицо исказилось от боли.
«Я так боялся твоей ненависти, Стив. Но больше я боюсь твоей 'любви'. Потому что если я поверю тебе, если я снова открою тебе своё сердце, а ты потом снова скажешь, что это была ошибка, что это было 'под влиянием'… я не переживу это второй раз. Я лучше буду жить с твоей ненавистью, чем умру от твоей лживой любви!»
Стив встал. Он не попытался его обнять или успокоить. Он знал, что любые физические прикосновения Джо воспримет как давление.
«Я понимаю. И ты имеешь полное право мне не верить,» — голос Стива был твёрдым, но мягким. — «Я знаю, что это звучит как самая большая ложь в мире. Но послушай меня, Джо. Если ты скажешь мне сейчас уйти, я уйду. Я отдам тебе ключи, и ты никогда меня больше не увидишь. Я не буду тебе звонить, не буду писать, я исчезну. Это не игра. Я не буду тебя снова ломать.»
Стив достал ключи от квартиры и положил их на журнальный столик, от двинувшись.
«Но если ты позволишь мне остаться… не как любовнику, не как другу, а просто как человеку, который может о тебе заботиться, я сделаю это. И я буду ждать. Столько, сколько нужно. Я заслужил это ожидание и твое недоверие. Выбирай, Джо.»
Стив отошёл к окну, давая Джо пространство. Вся власть в этой ситуации теперь принадлежала Джонатану. Джо смотрел на ключи, затем на спину Стива. Уйти? Навсегда избавиться от опасности? Или остаться и подвергнуть себя риску снова поверить и быть уничтоженным?
Джо тяжело дышал. Страх перед одиночеством и страх перед Стивенсом боролись в нём. Но внезапно он осознал: если бы Стив хотел просто сбежать, он бы сделал это давно. Он сам себя наказал, живя в гостиной и ухаживая за тем, кого когда-то унижал.
«Не уходи,» — еле слышно прошептал Джо.
Стив замер. Он медленно повернулся.
«Что ты сказал?»
«Я сказал, не уходи,» — повторил Джо, его голос окреп, но он всё ещё дрожал. — «Но это не значит, что я верю тебе. Просто… мне сейчас нужна помощь. И мне... мне страшно быть одному. Ты останешься, но ты будешь знать, что я тебя не прощу.»
Стив медленно кивнул, его глаза наполнились облегчением, смешанным с болью. Он не улыбнулся. Он просто подошёл к дивану, поднял ключи и положил их обратно в карман.
«Хорошо, Джо. Я останусь. И я буду ждать.»
Стена недоверия не рухнула, но в ней появилась маленькая трещина. Джо сделал шаг к жизни, но ему предстоял ещё долгий путь к прощению.