Под влиянием

Прошла неделя. Для Джонатана она обернулась чередой бессонных ночей, наполненных мучительным анализом каждого слова, брошенного Стивом. Он не мог есть, не мог сосредоточиться. Любовь, которую он так долго и бережно хранил, стала его пыточной камерой. Он верил, что Стив просто защищается, что его отвращение — это маска, скрывающая страх перед собственными, неизведанными чувствами.

Стив, напротив, старательно игнорировал произошедшее. Он жил в лихорадочной активности, пытаясь убедить себя, что "противное" ощущение исчезло. Но всякий раз, когда он вспоминал пустые, разбитые глаза Джонатана, в груди что-то сжималось. Он списывал это на "совесть" из-за того, что был "слишком груб".

Их пути пересеклись в общей компании, на вечернем мероприятии, куда они оба вынуждены были прийти. Джонатан, бледный и с тёмными кругами под глазами, выглядел как тень самого себя. Он следил за Стивом издалека, который держался вызывающе уверенно и общался с другими с напускной лёгкостью.

Собрав всю свою волю в кулак, Джонатан подкараулил Стива у кофейного аппарата, когда тот отошёл, чтобы налить себе воды.

«Стив, мы можем поговорить? Пожалуйста. Я не могу это так оставить,» — прошептал Джо, подходя так близко, чтобы их никто не услышал. Его голос дрожал от смеси отчаяния и надежды.

Стив вздрогнул от неожиданности, а затем резко повернулся. Его глаза мгновенно стали ледяными, как только он узнал Джонатана.

«Мы закончили говорить об этом. Я сказал тебе всё, что нужно,» — голос Стива был низким, контролируемым и полным отчуждения. Он даже не смотрел в глаза Джо, будто тот был грязным пятном на стене.

«Но… я просто хочу понять. Ты выглядишь так, будто я тебя изнасиловал. Это было так ужасно для тебя?» — Джонатан не мог сдержать этих слов.

Стив усмехнулся, но это была не весёлая, а хищная, унижающая усмешка.

«Ты не так далёк от истины,» — Стив отставил стакан и наклонился к Джо, чтобы его слова были максимально жестокими. — «Я был пьян. Я не давал согласия на то, чтобы просыпаться в этой грязи. Ты, пока я был в полуотключке от алкоголя, делал что хотел. Я не знаю, Джо, что ты мне там нашептывал или делал, но факт в том, что ты
воспользовался моей неспособностью соображать. Я бы скорее переспал с мусорным баком, чем с тобой по доброй воле.»

Слова Стива были настолько беспощадными, что на лице Джонатана отразилась физическая боль. Он пошатнулся.

«Я… я думал, ты защищаешься. Думал, ты просто боишься своих чувств,» — пробормотал Джо.

Стив громко фыркнул, показывая своё презрение. «Моих чувств? Ты это называешь моими чувствами? Это отвращение, Джо. Чистое, глубокое отвращение к тебе и к себе за ту ночь. И клянусь, мне противно, что я там спал. И, да, я сменил постельное белье, не волнуйся.»

Он выпрямился, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышал.

«И ещё раз: увижу, что ты пытаешься со мной 'поговорить', или бросаешь на меня эти щенячьи взгляды, я пожалею, что не был ещё более груб в ту ночь. Исчезни. Раз и навсегда.»

Стив развернулся и ушёл, оставив Джонатана стоять у кофейного аппарата. Руки Джо дрожали, а в голове звучал один приговор: «Ты мне противен». Это был не страх, это не была маска — это было чистое, методичное уничтожение, которое сокрушило последние остатки надежды в сердце Джонатана.