Без амбиций

Скарамучча не поехал в больницу вместе с Венти. Ему просто отказали в этом врачи, узнав, что он никем особым не приходится для юноши. Сказали, что к пациенту посторонних точно не впустят раньше завтрашнего утра, и то, если ситуация стабилизируется. Зато девушка, что сбила Венти, поехала на той же скорой помощи, слёзно умоляя сделать парню какую угодно дорогостоящую операцию, говорила, что всё оплатит. Подробностей Скар не знал, практически сразу ушёл домой.

Венти должен выжить, это точно, Скарамучча практически в этом не сомневался. Но… Он совсем не мог совладать со своими погаными эмоциями. Всю дорогу домой темноволосый плакал, как конченный придурок, даже не пытался с собой что-либо сделать. Казалось бы, только пошёл какой-никакой личностный рост, парень вышел с обществом на контакт, влюбился, вновь начал все эмоции ощущать, как и раньше, а здесь, бац, и новоиспечённый приятель лежит в собственной крови на дороге.

Глотая слёзы, Скарамучча швырнул ключи и рюкзак куда-то в угол квартиры. Есть совершенно не хотелось, а если бы и хотелось, он уверен, в горло бы не пролезло ни кусочка, всё проглоченное несомненно вырвалось наружу. Скарамуччу трясло не по-детски. Дрожащими руками он налил молока котам и насыпал корма, добрую половину просыпав рядом с миской. Пока Бориска с Ряженкой жадно поглощали свою еду, Скарамуш сел на колени и в кромешной темноте гладил их, едва касаясь пальцами мягкой шёрстки. Крупные капли слёз падали на спинку Ряженки и она дёргала пушистым хвостом, но не отходила от миски, а продолжала кушать и покорно подставлялась под дрожащие, чуточку влажные ласки.

Скарамучча просидел возле котят ещё какое-то время, затем набрал в больницу, осипшим голосом интересуясь о состоянии новоприбывшего пациента. Его уверили, что несмотря на сильное столкновение, у юноши не было никаких смертельных повреждений, только сильный вывих левой руки и не слишком серьёзная травма головы. Ещё, врачи подозревают внутреннее кровоизлияние, но к летальному исходу случай Венти не приведёт. Скарамуччу попросили не переживать и завтра с новыми силами заглянуть в больницу в назначенное для посещений время. Он поблагодарил тихо девушку, чей убедительно спокойный голос особым образом на него подействовал. Положил трубку.

Скарамуш заснул прям на полу кухни, не контролируя собственное тело. Котята доели корм и свернулись клубочками, прижимаясь к хозяину тёплыми спинками, правда Скарамуш этого уже не почувствовал — провалился в сон практически моментально.

На утро тело ломило адски. Парень едва ли смог сесть, чего уж говорить о том, чтобы свободно ходить. Ноги затекли и замёрзли, да и в целом было неприятно. Голова трещала по швам, а Скарамучча ещё и про Казуху вспомнил, который так и не перезвонил ему вечером. Волноваться уже не было сил, темноволосый безразлично выудил смартфон из кармана, проверяя на наличие пропущенных. Каэдэхара и впрямь пытался дозвониться до него, только вот все звонки были сделаны позже полуночи, когда Скарамучча уже видел десятый сон. Кстати о снах. Несмотря на произошедшее, кошмары сегодня были милостивы и не посетили Скарамуша.

Парень зашёл сначала в Инстаграм, где его опять-таки ждало множество уведомлений от Казухи. Блондин и сейчас был в сети.

kazuhakaedehara |00:24|:

мушша, умоляю, прости! я только сейчас смог освободиться… мне не хотелось тебя так беспокоить своим отсутствием.

я дома телефон забыл поэтому и не видел даже, что ты пишешь

мушша, всё в порядке? ты злишься на меня?

извини, пожалуйста! эй

ладно… спокойной ночи, котёнок

Скарамучча вздохнул облегчённо, понимая, что Казуха правда не думал его бросать, как и сказал Венти. Просто было не до сообщений.

Он не стал ничего отвечать, планируя всё рассказать по телефонному звонку. Скар еле заполз на стул и набрал номер Казухи, приложил к уху смартфон, ожидая поскорее услышать приятный голос.

— Слава Богу, Скарамучча… — интонация Каэдэхары была взволнованная и, кажется, слегка виноватая, — Я уже подумал, что это всё, конец.

— Конец чего?

— Конец общения! Ты, разумеется, не похож на человека, рвущего все связи из-за пустяка, но я очень боялся. Ещё мне стыдно, что я заставил тебя переживать. Со мной правда всё было в порядке, надеюсь с тобой тоже.

— Мой…друг попал в больницу вчера ночью… Его сбила машина.

— Я… Мушша, мне очень жаль, — теперь Казуха говорил совсем грустно и тихо. — Но с ним сейчас всё нормально? Он ведь живой? Как ты себя чувствуешь? Я должен был тебе ответить и поддержать, солнце, прости, пожалуйста, я виноват перед тобой.

— Не неси чушь, ты не виноват. А ещё не называй меня такими словечками.

— Я привык так обращаться к дорогим людям, если тебе не комфортно, я перестану.

Скарамучча выдохнул в трубку, осознавая, что мысли вновь путаются. В конце концов только недавней ночью он в своём блядском воображении с Казухой чуть ли не… Занялся любовью?А сейчас они уже разговаривают про его нового приятеля. Каэдэхара так же ласково обращался к нему во сне. Он помнит. Он помнит каждую мелочь и слово, сказанное тем образом Каэдэхары и забыть Скарамучча это точно не сможет ещё очень долго.

— Нет, я не против. Называй как хочешь. А Венти, тот самый друг, вроде не в тяжёлом состоянии. Пойду к нему, навещу, немного позже.

— Хорошо, что всё обошлось. Родители его наверное жутко волнуются.

— Скорее всего…

— Слушай, мне очень неловко вот так прерывать разговор, но пора собираться на работу, — Казуха выдержал паузу, и Скарамуш почему-то отчётливо увидел, как блондин тупит взгляд вниз, на самом деле не желая никуда идти и завершать беседу. — Я в этот раз точно не забуду телефон, так что пиши, коль буду нужен. Созвонимся, Мушша.

— Пока-пока…

Скарамучча несколько разочарованно нажал на кнопку завершения звонка. Так хочется ощутить сейчас крепкие и в то же время невероятно нежные объятия, на которые из всех знакомых Скарамуша был способен только Казуха. Если и быть когда-то беззащитным, то только в его руках.

Парень перекусил бутербродами с молоком и направился к Венти.

В больнице остро пахло медикаментами и абсолютной санитарией. Этот запах Скарамучча невзлюбил с самого детства, да и с годами симпатия не прибавлялась. На входе девушка, — голос её очень был похож на голос, с которым Скарамуш разговаривал накануне, — сообщила в какой палате сейчас лежит его друг и предупредила вести себя спокойно. А он как будто сам не знает!

Венти лежал в отдельной палате. Маленькое тельце отчего-то казалось ещё меньше, на фоне всех врачебных инструментов, капельницы и прочего. Юноша лежал с закрытыми глазами и очень тяжело дышал через специальный аппарат кислородного обеспечения. Выглядел пострадавший крайне неважно, лицо бледное, как у полноценного мертвеца, щеки осунулись. Привычная улыбка, по которой Скарамучча хорошо запомнил чужое лицо, больше не украшала Венти. Но главное жив, главное поправится.

С каких это пор Скарамучча вообще печётся о едва знакомых людях? Казуха влияет на него очень странно.

Темноволосый пододвигает стул на правую сторону от кушетки и садится, с угрюмым выражением лица нащупывает здоровую руку Венти и осторожно её сжимает в своей. Даже если юноша спит, Скарамуш хочет поддержать его хотя бы так, пусть он наверняка не почувствует его касания.

— Всё наладится, слышишь? — Скарамуш не привык говорить утешающие вещи, как-то не было повода, разве только для себя шептал порой в приступах паники или истерики.

Венти не ответил, конечно.

Был удивительным тот факт, что помимо него, Скарамуччи, теоретически случайного встречного для Венти, не было больше никого. Ни взволнованных родственников, ни друзей. Только он и Венти. Если у юнца и правда настолько всё хреново в жизни, то Скарамучче становится жаль его ещё сильнее. В хорошем смысле.

Он побыл какое-то время в палате. Гладил пальцами прохладную кожу чужой маленькой ладошки и всё поглядывал на небольшой мониторчик рядом, страшась увидеть там ровный пульс. Но сердце Венти билось стабильно, иначе бы посторонних просто не пустили бы к нему. Скарамучча напоследок пожал ему руку и попрощавшись как-то вскользь, пошёл на выход. Его окликнули тихо-тихо, слабым шёпотом привлекая внимание.

— Ты такой милый, правда… Спасибо, что пришёл.

Скарамуш быстрым шагом возвращаясь к юноше. Он не расслышал слов Венти, но расслабленно выдохнул, услышав чужой голос, пусть и безжизненно тусклый.

— Чего говоришь?

— Да, забей. Привет?

— Привет. Ты как? Наверное глупый вопрос.

— Очень хочется сладостей, — Венти улыбается широко, но немного болезненно.

— Я принесу! Потом. Когда тебе станет получше. — Скарамуш вызывался быстрей, чем мозг успел переварить информацию. Ну и ладно. Иногда лучше делать что-то, не продумывая заранее реакцию и последствия. Венти разулыбался на его слова ещё радостней.

— Ехе, тогда жду не дождусь, когда пойду на поправку.

Скарамучча присел обратно на стул и всё глядел на друга, недавно побывавшего на пороге смерти. Как же хорошо, что всё обошлось. Косички Венти были сейчас распущены и причёска смотрелась ещё необычней, чем раньше. Это были просто две отдельные пряди окрашенные в яркий оттенок бирюзово-голубого, сзади была обычная укороченная стрижка. Не хватало какого-нибудь пирсинга для полного образа неформала. Очень странный юноша.

— Эй, почему ты выглядишь так... Экзотично и вызывающе?

— Скар, это грубо! — Венти сипло посмеялся, сразу после вдыхая объёмную порцию воздуха. — Касательно всего этого у меня есть своя история, она не очень хорошая, но если ты меня не бросишь, я обязательно расскажу. Родителям тоже не нравится мой внешний вид, — лежащий парень осёкся и потускнел, кажется, сжался в размерах ещё сильнее.

— Я не говорил, что мне не нравится. Кстати, насчёт родителей… Почему они не здесь?

— Меня не любят в семье. Очень сильно не любят. — Венти смотрел на Скарамуччу долго и с неким упорством, давая знать, что он не особенно желает продолжать эту тему. Но вопреки пронзительному взгляду, он сам добавил, — Папе иногда в радость потаскать меня за эти косички или даже покромсать чёлку кухонными крупными ножницами. Это неприятно.

Скарамуш ошарашенно переглядывался с Венти и поражался услышанному. Как он может продолжать весело улыбаться всем подряд, когда у него в семье такой беспорядок? Как вообще люди находят в себе силы двигаться дальше после того, как натыкаются на такое отторжение родными людьми? Скарамушу было не понятно это, возможно потому, что в его семье не было никогда проблемных взаимоотношений.

— Ты очень сильный. Ладно, я буду заходить обязательно. Выздоравливай!

Скарамучча ответил улыбкой на забавное подмигивание Венти. Чудак.

***

В таком темпе проходили дни, один за другим, сменялись ночи. На улице уже стало совсем тепло и иногда прогуливаться можно было прямо в одной футболке. Скарамучча всё так же поддерживал общение с Казухой, однако говорить по видео или играть друг с другом в видеоигры по дискорду им удавалось лишь в редкие выходные блондина. Скарамуш злился на завал работы Каэдэхары, злился на самого парня из-за того, что частенько у них не получалось обменяться даже парой слов за день. Но он терпел, молчал, не хотелось казаться эгоистом в глазах Казухи. Всё считал секунды, минуты, часы до его следующего приезда в Москву, пусть и точных дат Каэдэхара не называл до сих пор. Скарамуш очень скучал.

С диким смущением он сходил однажды в фото салон и угрюмо попросил напечатать пару фотографий, которые темноволосый и Казуха сделали в последний день встречи. И пусть девушка как-то непонятно посмотрела на Скара, — то ли с осуждающим презрением, то ли со злостью даже, — ему было глубоко плевать. Бабочки порхали в животе неустанно, пока Скарамучча возвращался домой сжимая в руке несчастные фотографии. Потом даже Венти их показал, на что тот охнул потрясённо и сказал, что завидует безумно таким вот отношениям. Ещё юноша уверял Скарамуччу, что их с Каэдэхарой чувства наверняка взаимны, на что Скар всегда отнекивался, в душе чувствуя чрезмерное количество тепла, которое хочется отдать лишь одному человеку на этой планете.

Венти он посещал ежедневно. А в последнее время вообще по несколько раз на дню, ведь юноша уже совсем шёл на поправку, перевёлся в общую палату, и его улыбка, наконец, стала вечно счастливой. Скарамучча человек не чуткий по своей природе, но искренность на лице Венти он научился различать безошибочно и сейчас понимал, что первые улыбки, которые тот ему дарил, были не очень-то настоящие. Какой-то отпечаток прошлого на нём всё же был, но сейчас практически растворился. Это несказанно радовало Скарамуччу.

Так же Скарамучча познакомился с Итэром, который лежал в больнице из-за катастрофического переутомления на работе. Скарамуш не думал, что такое бывает, но оказывается вот такое пренебрежение своим здоровьем может даже привести к летальному исходу. Повезло, что Итэр ещё нормально отделался.

Этот парень был на два года старше его самого, а что до Венти — они недавно втроём отпраздновали его совершеннолетие, так что в их образовавшейся компашке романтичный поэт-шутник был самым мелким. О да, Венти был огромный охотник до стихов и сочинений, обычно все свои новоиспечённые шедевры зачитывал театрально друзьям в палате, раздражая зрелых бабулек, что также шли на поправку вместе с Итэром и Венти.

Сегодня день был абсолютно обыкновенный, Скарамучча в приподнятом настроении шёл в больницу, параллельно разговаривая с Казухой по телефону. Днём! Темноволосый пребывал в максимальном шоке, когда Каэдэхара позвонил ему и торжественно рассказал, что объявил себе небольшой отдых, после взволнованных речей Скара про нового друга и последствия его перегруженности в погоне за лучшими результатами и повышением должности.

Парни попрощались, желая друг другу хорошего дня, и Скарамучча открыл тяжёлые дверцы на входе в лечебное заведение.

Не вовремя приспичило в туалет.

Как оказалось очень и очень зря, потому что Скарамучча положа руку на сердце может сказать, что то, в чём он уличил своих практически лучших друзей, хочется забыть.

Не имея привычки хлопать дверьми, Скарамучча осторожно заходит в мужской туалет на втором этаже дополнительного корпуса и сначала вроде ничего не привлекает особого внимания, но.

— Стой, стой, мне кажется я слышал какие-то посторонние звуки.

— Детка, нет там ничего не волнуйся, прошу. Мы и так не можем начать из-за твоих вечных опасений в том, что нас кто-то застукает, — голос Итэра был весьма раздражённым и… хриплым от возбуждения? — Я чертовски хочу тебя прямо здесь и сейчас, в этой чёртовой кабинке.

Венти в ответ проскулил тихонько, заставляя тело Скарамуччи покрыться многочисленными мурашками. Нет, ну по-хорошему ему нужно сейчас же уйти, притвориться, что он ничего не слышал, не видел, не знал, пойти в другой туалет и утопиться прямо в одном из унитазов. Но он остался, стараясь не дышать.

За кабинкой зашуршали вещи. Скарамуш приметил зелёные ночные шорты Венти, которые теперь валялись на плитке пола, его щёки горели от представленной картины. Нет, нет, нет. Лучше было вовремя прекратить весь этот цирк в своей дурной голове.

Итэр понизил тон до шёпота и что-то рычал наверняка похабное прямо на ушко млеющего Венти. Целовались они мокро, причмокивающие звуки соединения их языков доносились просто прекрасно до нагло подслушивающего Скарамуччи. Венти стонал глубоко в поцелуй и хныкал возбуждающе, пока русоволосый, по-видимому, блуждал руками по нежному юношескому телу. Скарамучча просто ненавидел себя за то, что представил каждый изгиб тела друга, его округлую задницу и пухлые бёдра, а ещё больше ненавидел себя за тянущую болезненную эрекцию. Успокаивал себя лишь тем, что в любом случае не интересовался Венти, как объектом сексуальных утех.

— Тебе нравится, когда я трогаю тебя здесь?

Венти мычал согласно, приходилось лишь воображать, что же там такое щупает Итэр.

Стоны стали болезненные, до слуха донеслись скользящие влажные звуки. Венти шептал имя любовника как в бреду, тяжело опираясь на стену.

Растягивает его…

Пальцы с хлюпающим звуком вышли из дырочки, затем вновь оказались внутри, заставляя ноги принимающего предательски подкоситься. Итэр ощупывал Венти изнутри, лаская мягкие горячие стеночки, выбивал новые стоны и одобрительно громко дышал в ответ, параллельно кусая нежную кожу ушек. Неожиданный громкий шлепок по ягодице заставил Скарамуччу вздрогнуть нервно, отвлекаясь от зрительных фантазий. У самого секса не было, значит можно хотя бы застать занимающихся любовью друзей. В кабинке ёбаного туалета. Ужас.

Итэр подхватил Венти на руки, облокачивая полностью на стену, при этом придерживая самого юношу за бёдра.

— Я вхожу.

— Давай уже, чёрт, — Венти тяжело дышал, боялся в очередной раз раскрыть рот, ибо всё, что он сейчас может воспроизвести — это развратные постанывания.

Скарамучча просто не мог больше терпеть. Просунул худую руку в ткань джинс и сам чуть ли не застонал, когда наконец смог к себе прикоснуться. Темноволосый осторожно оглаживал тонкий член, чувствуя как естественная смазка пачкает живот. Нервные взгляды на входную дверь прекратились, будь что будет, уже на всё плевать. Разум улавливал лишь резкие грубоватые толчки за дверью кабинки, сопровождающиеся, то ли отвратительным, то ли слишком прошлым и
приятным звуком вдалбливания члена в узкий уже не девственный проход Венти. Младший прыгал на члене Итэра, не имея другой возможности найти точку опоры, а тот в свою очередь лишь сжимал не по-мужски тончайшую талию и глубже насаживал паренька на стоящую колом плоть.

Скарамуш изнывал, теряя ориентацию в пространстве, чувствовал скорую разрядку и на периферии сознания представлял себя же с Каэдэхарой точно в такой же ситуации. Если бы на месте друзей были они с Казухой, то Скарамушу было бы фиолетово, слушает ли их кто или может даже подглядывают. Почувствовать внутри себя блондина хотелось очень сильно и желательно прямо сейчас, но удовлетворить такое желание было невозможно, поэтому Скар надрачивал себе до звёзд перед глазами, пока с глухим стоном не излился в руку. Благо штаны не запачкал.

Долбёжка в кабинке не прекратилась, видимо любовники были чересчур заняты собой, чтобы слышать посторонние звуки. Скарамучча самой тихой походкой, какая у него только имелась в арсенале, на гнущихся ногах дошёл до другой кабинки, через одну от парней и прикрыл дверь, благодаря Бога за то, что она не скрипела.

Тело Венти всё ещё свободно тёрлось о стену, под немалым давлением члена снизу, а Скарамучча сидел сгорбившись, обтирая руку салфетками и никак не мог побороть дикий стыд.

Это какой-то бред, ужас, позор. Кто вообще подслушивает в здравом уме, как трахаются твои лучшие друзья? — Скарамуш задавал себе риторический вопрос, заранее зная неутешительный ответ на него. — Какого хрена эти черти всё никак не могут насытиться друг другом?!

Вопреки его мыслям, стоны от обеих сторон стали в разы громче. Кажется, первый кончил Венти, падая обессиленно на поджарое крепкое тело. Итэр излился внутрь юноши, и Скарамуш бы хотел надеяться, что у них есть презервативы, но все сомнения рассеялись, когда густая сперма капнула вниз, предположительно прямо из Венти.

— Я хотел, чтобы ты подольше задержал её внутри, ха-а, — осипший, но полный любви голосок Венти раздался чересчур близко.

Он хотел чего?

— Оу, малыш, не стесняйся в следующий раз говорить абсолютно обо всех своих желаниях, — Итэр заботливо шептал в ответ, осыпая лёгкими поцелуями бледную кожу груди и шеи.

Скарамучча не виноват, что это было финальной точкой над всеми его «i». Темноволосый просто подскочил и пулей покинул туалет, так и не сделав те дела, которые изначально планировались. Да и не хотелось уже совершенно.

Вдогонку он услышал испуганный крик Венти и хотел то ли смеяться, то ли рыдать в три ручья.

Наведаться в больницу сегодня больше не захотелось. Быстрыми шагами покидая здание, парень хаотично, не попадая по буквам писал извинительное сообщение для Венти, рассказывая липовую историю о том, как подхватил лёгкую простуду. Щёки пылали так, словно его и впрямь жутко лихорадило.