Подарок

Мира

Сознание возвращалось не сразу - очень медленно. Сначала - ощущение: под головой что-то мягкое, тело ныло. Пахло антисептиками, лавандой. И ещё чем-то... чужим, незнакомым. Нет, я точно не в больнице - постель слишком мягкая.

Я не спешила открывать глаза - лежала в тишине, прислушиваясь. Где-то гудел кондиционер. Тиканье часов. И тихое шуршание - кто-то ходил.

Я попыталась пошевелиться - ноги отозвались тупой болью, грудную клетку словно стянуло. Сделать глубокий вдох не получилось - только короткий, рваный.

Веки дрогнули. Свет мягкий, рассеянный. Потолок - чужой. Простыни - свежие, белые. Я приподнялась, еле-еле - словно вес тела утроился.

Откинула одеяло, спустила босые ноги на пол. Под ногами - мягкий ворс ковра. Я медленно поднялась, держась за край кровати. Ноги дрожали, но держали.

Я сделала шаг, и ко мне - словно из ниоткуда - подошёл мужчина лет пятидесяти, в очках, в белом халате. Высокий, с сединой на висках и спокойным взглядом. В руках - планшет. Он не делал резких движений, говорил тихо, почти шёпотом:

- Очнулась. Как себя чувствуешь?

Считав в моём взгляде недоумение, добавил:

- Меня зовут Алексей Сергеевич, я врач. Всё в порядке.

Я только смотрела на него, не отвечая. Сканировала.

Он сделал шаг ближе, протянул руку - то ли чтобы проверить пульс, то ли помочь снова лечь. Я напряглась, и голос сорвался сам собой - хриплый, но твёрдый:

- Не трогайте меня.

Он замер. Поднял руки, показывая: «не опасен».

- Хорошо, - мягко сказал он. - Не буду. Просто хотел убедиться, что вы в порядке. Сейчас вам нужно отдыхать.

Он отошёл к столику у окна, набрал что-то на планшете. Я не сводила с него глаз.

- Если станет плохо, - сказал он, даже не глядя на меня, - позовёшь.

Что-то ещё нажал, сделал запись в блокноте - и вышел. Оставив меня одну.

Тишина повисла сразу, как только за ним закрылась дверь. Я осталась - одна. С собственным телом, которое ощущалось чужим.

Я сделала шаг, потом второй, оглядываясь по сторонам. Комната была просторной - на больничную палату, даже близко не тянет.  Интерьер - сдержанный, но дорогой. Серо-белые тона. Мягкий ковёр цвета кофе с молоком, приглушённый свет из скрытых ламп. Кровать - широкая, с деревянным изголовьем. Справа - прикроватный столик с графином воды и книгой без обложки. На стенах - фотографии или картины в тёмных рамах.

Я подошла к окну. Осторожно дёрнула штору.

За окном - ухоженный сад. Кусты жасмина у забора, чуть дальше - яблоня, ветви которой гнулись под тяжестью плодов. Воздух снаружи казался плотным, чистым - таким бывает только за городом. За садом - забор, за ним - лес. Тихий, неподвижный. Ни дорог, ни машин, ни других домов. Только деревья и небо, затянутое лёгкими облаками.

Загородный дом. Уединённый. С огромной территорией.

Я обернулась. Дверь. Одна - та, через которую вышел врач. И ещё одна, чуть приоткрытая, в углу. Похоже на ванную.

Я шагнула к ней, оттолкнувшись от подоконника. Ковёр смягчал шаги. Дверь легонько скрипнула.

Ванная была просторной, залитой мягким светом. Белый кафель, серые мраморные вставки, пол с подогревом. На краю раковины - сложенное полотенце, зубная щётка в стаканчике, мыло с запахом мяты.

Я подошла к зеркалу. В отражении - бледное лицо. Волосы растрёпаны, губы потрескались, скулы ввалились. Я отшатнулась - не от отражения, а от внезапного осознания:

Я была не в своей одежде.

Быстро оглядела ванную - в надежде найти форму горничной. Пусть грязную, пусть рваную - но свою.

Снова посмотрела в зеркало. На мне - чья-то серая, выстиранная до мягкости футболка. Мужская. Широкая, с приспущенными плечами, почти до середины бедра. Под ней - свежее нижнее бельё. Белое. Чистое. Новое.

Я замерла. Перестала дышать. Холодный пот проступил на висках.

Кто меня переодевал?

Врач? Нет. Не он. Он был слишком отстранён. Или делал вид?

Я попыталась вспомнить. Хоть что-то. Последние часы, минуты... Но память будто выжгло. Всё оборвалось в офисе. А дальше - пустота. Чернота. Как у воды на глубине, куда не доходит даже дневной свет.

Я села на край ванной, крепко вцепившись пальцами в раковину.

- Вот же чёрт, - прошептала я, с отчаянной усмешкой - Вляпалась, сама не поняла как.

Если я собралась уходить - в таком виде далеко не уйду. Ладно, разберусь по ходу. Сейчас главное - выйти из этой комнаты.

Умылась холодной водой. Почистила зубы. Такие простые действия - а будто глоток воздуха.

Вернулась в спальню.

В дверь постучали. Один короткий стук -  и пауза. Я уже сидела на кровати, свесив ноги. В полной боевой готовности. Не уверена, что смогу что-то сделать, но сдаваться - не в моих правилах.

Вошёл мужчина - высокий. Мятую футболку перекрывала наплечная кобура, но оружия при нём не было. Лицо - нейтральное, почти отстранённое. Но взгляд внимательный, оценивающий.

Он замер в дверях, поднял руки в примиряющем жесте и мягко улыбнулся.

- Спокойно, - сказал он негромко. - Я Артём. Я тебе не враг.

А это ещё кто такой?

Он заметил моё недоумение, дружелюбно кивнул и сделал шаг к креслу:

- Карим тоже должен был приехать, но планы немного изменились. Как ты себя чувствуешь? Всё помнишь?

- Прекрасно всё помню. И помню, что тебя не знаю, - огрызнулась я.

- Ну, если помнишь - может, расскажешь, как к Родиону попала? Как познакомились?

- Слушай, как там тебя... Артём? - я встала с кровати. - Я, конечно, тебе благодарна...

- Не мне, - перебил он спокойно, - шефу.

- Плевать. Мне нужно позвонить. Срочно.

Он удивлённо приподнял бровь.

- Кому?

Скрывать смысла не было. Вряд ли имя ему о чём-то скажет.

- Саше.

- Саше? — переспросил Артём, прищурившись. - Это кто?

Я не ответила. Только посмотрела на него - холодно, упрямо. И повторила:

- Мне нужно позвонить. Очень. Моей сумки нет, а телефон был там.

Он задержал взгляд, словно что-то взвешивая. Потом медленно кивнул - будто соглашаясь сам с собой, но вслух сказал совсем другое:

- Вечером приедет Карим. Он и решит.

Я шагнула ближе, чувствуя, как поднимается злость:

- Ты издеваешься? До вечера? Я вообще-то не собираюсь тут сидеть до вечера. Меня вероятно уже с работы уволили.

Артём всё ещё сидел в кресле. Спокойно. Говорил ровно, но в голосе появилась металлическая нота:

- Ты едва стоишь на ногах. Угомонись, дикая. Работа никуда не денется. Придёт Карим - поговорите.

Я встала в полный рост - насколько это было возможно. Боль пронзила спину, я поморщилась, но не отвела взгляд.

- Ну вот, - развёл он руками. - О чём я говорил. Отдыхай пока.

Он встал. Оценил меня ещё раз взглядом.

- Наверное, голодная. Сейчас скажу, чтобы принесли что-нибудь.

Артём задержался в дверях, будто что-то хотел добавить, но передумал. Просто кивнул - коротко, почти по-военному - и вышел, прикрыв за собой дверь. Щёлкнул замок. Не громко, но достаточно, чтобы я это услышала.

Я осталась одна - снова. В комнате стало странно тихо.  Я не садилась. Стояла посреди спальни, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Оно глухо стучало где-то в горле.

Прошло, может, минут пять - или десять. Время тянулось медленно. Потом дверь снова отворилась, и в комнату, стараясь не смотреть мне в глаза, вошла молодая девушка в тёмной форме. Горничная? Служанка? Её лицо было нейтральным, почти пустым, без эмоций.

На подносе - тарелка с горячей едой, стакан с водой и кусок хлеба. Пар поднимался от еды, запах был домашним: тушёная курица, бульон. Никакой роскоши - но всё выглядело пугающе нормальным, будто я не очнулась неизвестно где после потери сознания, а просто немного приболела.

- Поставьте на стол, - коротко сказала я.

Она кивнула, молча выполнила просьбу и быстро вышла, даже не оглянувшись.

Я села. Пальцы дрожали, когда брала ложку, но голод пересилил. Первый же глоток обжёг нёбо, но был на удивление вкусным. Я ела медленно, аккуратно. Как будто любое резкое движение могло снова вытолкнуть меня из реальности.