Глава 10
Тихий звук будильника заставил вздрогнуть, вырывая из темной неги сна, лампы под потолком каюты, подчиняясь команде компьютера, неярко загорелись, имитируя дневной свет, а на белоснежной стене вспыхнула проекция залитого солнечными лучами леса, и я, невольно нахмурившись, поглубже зарылась под теплое одеяло, совсем не желая просыпаться. В висках словно колотили отбойные молотки, тело шевелиться решительно отказывалось, и для того, чтобы поднять руку и отключить будильник, мне пришлось приложить множество усилий.
Благодатная тишина, установившаяся в каюте, заставила облегченно вздохнуть, и я, прекрасно понимая, что просыпаться все равно придется, заворочалась на узкой койке, невольно подумав о том, что раньше места, вроде бы, было побольше.
Шумный сонный вздох внезапно обжег ухо, взъерошив волосы, тяжелая рука, до этого незаметно лежащая поперек талии, крепче сжалась на теле, подтягивая меня к широкой груди, и я, мгновенно проснувшись, подобралась, как зверь перед прыжком.
Мысли пронеслись в пустой, болеющей черепушке ярким калейдоскопом, воспоминания вчерашнего вечера вспыхнули перед внутренним взором, образовывая уже знакомый комок, мешающий дышать, а рука на мгновение крепко сжалась в кулак, но ожидаемая вспышка боли, всколыхнувшая сознание, почти сразу же улетучилась, оставляя после себя лишь глухую ярость. Горевать о потере абсолютно не хотелось, хотелось найти ублюдков, сделавших это с членами экипажа «Фаррауга», и покончить с ними раз и навсегда. Сверлящее желание мести плотно обосновалось в груди, прогоняя сонливость и приглушая мигрень, и я, исполненная решительности, с трудом повернулась на узкой койке, через плечо взглянув на мужчину, лежащего рядом.
Во сне Леонард выглядел умиротворенно, обычно хмурые черты лица разгладились, а глубокая складка на лбу исчезла, и мужчина казался словно бы даже моложе. Темные растрепанные волосы стояли торчком, на щеке отпечатались следы от подушки, от уголков глаз в стороны разбегались лучики мелких морщинок, а от размеренного дыхания медленно поднималась и опускалась широкая грудная клетка. Обхватив меня руками во сне, словно мягкую игрушку, доктор не разжимал крепких объятий, даря какое-то иррациональное ощущение тепла и защищенности, а от тихих вздохов едва заметно трепетали длинные русые пряди, разметавшиеся по подушке.
Я не помнила, сколько вчера мы просидели, обнявшись и не находя слов, чтобы разбить повисшую в каюте тишину, не помнила, в какой момент усталость одолела меня, погрузив в тревожный, глубокий сон, однако была абсолютно уверена в том, что крепкие объятия не разжимались ни на мгновение. Рядом с Боунсом было тепло и спокойно, и даже молчание не казалось тяжелым или давящим — не смотря на то, что мужчина, по его словам, совсем не знал, что сказать и как утешить, но его поддержка помогла, притупила боль и страх, и я, наверное, никогда бы не призналась никому в том, что Леонард, которого я почти не знала, стал моим спасательным кругом.
Это было, как минимум, странно, и я не ожидала, что утром, когда вместе с холодной ночной темнотой уйдут все мои страхи и беспокойства, МакКой все еще будет рядом, но, не смотря на это, подобное открытие почему-то вызвало мягкую улыбку, изогнувшую губы.
Осторожно, стараясь не разбудить доктора, я коснулась подушечками пальцев небритой щеки, невесомо очертив линию выступающей скулы, легко отвела со лба непослушные темные пряди, а после, проведя невидимую прямую линию от бровей до кончика носа, задержала ладонь над плотно сомкнутыми губами, чувствуя кожей теплое дыхание, щекочущее руку. Странное, незнакомое чувство плотно свернулось где-то у самого сердца, согревая изнутри, мимолетная мысль странной схожести ситуации обожгла сознание, и я, поражаясь своей смелости, легко подалась вперед.
Губы едва ощутимо коснулись колючей щеки, МакКой чуть нахмурился во сне, прижав меня крепче и спрятав лицо в моих волосах, а я, оказавшись почти обездвиженной, втянула на полные легкие терпкий запах туалетной воды и медикаментов, расслабивший напряженное тело и окутавший плотным теплым облаком. Уткнувшись носом в широкую грудь, я на мгновение зажмурилась, тщательно пытаясь подавить лезущую на губы улыбку, а после вдруг застыла, неожиданно пораженная вспышкой воспоминания.
Мы с вами раньше не встречались, лейтенант?
Яркий калейдоскоп давно забытых дней был похож на взрыв блестящих красок, разгульные будни во время учебы в Академии вспыхнули перед внутренним взором, словно все это было только вчера, а шум одной из студенческих гулянок эхом отбился в ушах, погружая в водоворот веселья, танцев в алкоголя, льющегося рекой. Я не помнила, что именно мы тогда праздновали, не помнила, в какой момент к большой компании одногруппников присоединились и другие кадеты Академии, а знакомые и незнакомые лица сменялись перед глазами со скоростью света, и мне сейчас было сложно вспомнить, чем именно привлек меня в тот вечер высокий темноволосый мужчина, непонятно как оказавшийся на соседнем стуле за барной стойкой.
— ... красавчик?
— Леонард. Я угощу тебя?..
Спиртное менялось в бокале каждые несколько минут, громкая музыка била по барабанным перепонкам, серо-зеленые глубокие глаза напротив манили и завораживали, утаскивая в омут не меньше, чем крепкий алкоголь, а хрипловатый голос звучал тихо, заставляя склоняться к лицу мужчины все ниже, чувствовать горячее дыхание на своем лице и захлебываться от огня, который разгорался в груди. Теплый древесный запах дурманил и убаюкивал, едва ощутимая нотка медикаментов разгоняла кровь по телу, а от прикосновений чуть шершавых пальцев ко внутренней стороне запястья по коже проносился ток.
И губы у него были такие горячие, почти обжигающие...
По телу пробежалась волна дрожи, вытолкнувшая меня из глубины воспоминаний, и я буквально захлебнулась на вздохе, рефлекторно подавшись назад и испуганно уставившись в лицо спящего рядом мужчины. Край и без того узкой койки неожиданно оказался под боком, и от позорного падения меня спасли только крепкие руки, по-прежнему не размыкающие объятий. Уже знакомое чувство deja vu окатило новой волной, тепло чужого тела перестало согревать и убаюкивать, и теперь единственное, чего мне хотелось, это оказаться как можно дальше отсюда.
Сонное утро, и навязчивые трели будильника, и сильные руки, и голова МакКоя на соседней подушке...
Все это уже было.
Словно почувствовав что-то неладное, Боунс завозился во сне, перевернувшись на спину и чуть нахмурившись, широкая ладонь ослаблено скользнула по мерно поднимающейся и опускающейся груди, а я, застыв на мгновение в немом испуге, не сразу осознала, что свободна. От одной лишь мысли о том, что доктор может сейчас проснуться, становилось не по себе, разговаривать с ним сейчас, в подобном ошеломленном состоянии, я искренне не хотела, а тело жило отдельной жизнью, заставив меня шевелиться.
Босые ноги коснулись пола, голова закружилась от резкого движения, от чего я на мгновение замерла, привыкая к ощущениям. Сориентироваться в происходящем почему-то было очень сложно, руки дрожали, как и колени, а взгляд то и дело возвращался к мужчине, раскинувшемся на моей койке. Очевидно, вчера на «Фаррауге» Леонард вымотался достаточно, мое присутствие и издаваемый шум совершенно не мешали его сну, а пухлые губы немного приоткрылись, от чего дыхание стало еще более глубоким, и я, не справившись с собой, все-таки замерла на месте, всматриваясь в безмятежное лицо с непонятной смесью эмоций во взгляде.
На какое-то мгновение, всего лишь на один короткий момент мне захотелось наплевать на все и вернуться в постель, прижаться к горячему боку, как когда-то, одним ранним утром на втором курсе Академии, но в этот раз здравый смысл победил.
Мимолетно всколыхнувшийся страх заставил прийти в себя, с губ сорвался шумный вздох, и я, подхватив свою форму и сапоги, бросилась к двери, стараясь не думать о том, как собственные действия похожи на самый обычный позорный побег.
— Тея, доброе... утро... — удивленно поприветствовал меня знакомый лейтенант из моей смены, как раз проходящий мимо по коридору, и даже на мгновение остановился, пробежавшись по мне оценивающим взглядом. — Неплохие ножки.
— Спасибо, Кросс, — кивнула я, пропустив слова члена экипажа мимо ушей, а после, в два шага оказавшись возле соседней каюты, изо всех сил заколотила в дверь ладонью. — Кэлла, открывай! Открывай сейчас же! Я знаю, что ты не спишь!
В каютах была отменная звукоизоляция, понять, услышала ли подруга мои крики, было невозможно, однако упрямства мне в этот момент было не занимать, темный пол холодил босые ноги, заставляя поджимать пальцы с потрескавшимся черным лаком, а искусанная губа ныла от боли. От нетерпения я едва не приплясывала на месте, сверля затравленным взглядом дверь собственной каюты, и в тот момент, когда сонная, зевающая Кэлла появилась, наконец, на пороге, не смогла сдержать облегченный вздох.
— Тея? — явно удивилась подруга, щуря сонные глаза. Убрала упавшие на лоб платиновые пряди, а после пару раз моргнула, словно бы пытаясь проснуться. — Ты в порядке? Что-то случилось?
— Нет, но могу я воспользоваться твоей ванной? — выпалила я, потеснив орионку со своего пути. — У меня совершенно неожиданно сломался душ.
— Конечно, но... — начала было Кэлла, явно с трудом понимая, что происходит, однако я уже ее не слушала, благодарно похлопав девушку по плечу и проскользнув мимо нее в каюту.
— Спасибо, я тебя обожаю!
Двери маленькой, почти крошечной ванной закрылись за моей спиной, сброшенные вещи с тихим, глухим стуком упали на пол, а я, включив большой напор воды и опираясь руками о раковину, склонилась к крану, подставив под него лицо. От ледяного холода тут же защипало кожу, остатки тумана медленно начали выветриваться из головы, и я очень надеялась, что цвет моих скул сейчас не напоминает перезревший помидор. По вискам словно колотили отбойными молотками, руки дрожали, а от горячих воспоминаний все внутри сворачивалось в тугой узел, и я едва не стонала от собственной глупости и бессилия, злясь на себя саму.
Ведь как можно было не узнать мужчину, с которым всего каких-то два года назад мы провели довольно неплохой вечер в небольшом уютном баре, плавно переместившись после этого в его каюту?
МакКой выгодно отличался от других кадетов хотя бы тем, что не отпускал скабрезные шуточки и не пытался зажимать симпатичных девушек в темных углах, не дышал в ухо перегаром и не навязывал свою компанию, вел себя предупредительно и галантно, умел заинтересовать и очаровать, и я даже не заметила, как в его компании пролетел целый вечер. Мы с ребятами отмечали завершение сессии, Леонард со своими одногруппниками праздновал первое за всю историю Академии прохождение теста «Кобаяши Мару», обретающийся там же Кирк методично спаивал друга и пытался подбить его поухаживать за кем-то из студенток, и сейчас, вспоминая наши разговоры, я не могла сдержать кривоватой усмешки, осознавая, к чему Джим затеял тогда тот разговор.
Он говорил, что мы могли быть знакомы, и будь я умнее, обязательно бы догадалась, к чему он клонит.
Как и поняла бы осведомленность Леонарда касаемо моих татуировок.
В конце концов, он ведь видел каждую из них, он изучил каждый миллиметр причудливых рисунков, и после той совместной ночи я была совсем не против того, чтобы продолжить наше общение. Мужчина искренне мне нравился, я была заинтересована им, и, говоря откровенно, в какой-то момент даже представляла, что вся эта история может вылиться в нечто большее, чем просто неплохой секс, однако на следующий же день кадеты старших курсов были отосланы к Вулкану по сигналу бедствия, после той истории МакКой был официально назначен главным врачом «Энтерпрайза», уже не возвращаясь к обучению, и последней нашей встречей было то раннее утро, когда я, оставив на память на щеке спящего мужчины след от напомаженных губ, сбежала из его комнаты в общежитии.
Я не понимала, как сейчас, спустя два года, могла не вспомнить об этом, не понимала, как, глядя на Боунса, не узнала знакомых черт лица и пыталась оправдаться тем, что тот веселый, забавно шутящий о всякой ерунде кадет был совсем не похож на хмурого, вечно недовольного и язвительного лейтенант-коммандера, которого я встретила на борту «Энтерпрайза». Сегодняшняя ночь расставила все по местам, позволила вспомнить то, что казалось мне всего лишь давно забытым пьяным сном, и единственный вопрос, который беспокоил меня сейчас...
Интересно, помнит ли он?..
— Тея, ты там долго еще? — поскреблась в дверь недовольная Кэлла, и я, встрепенувшись, плеснула водой в разгоряченное лицо, собираясь с мыслями.
— Прости, уже выхожу, — крикнула я в ответ, а после, выпрямившись, решительно взглянула на себя в зеркало, подмечая нездоровый блеск в глазах.
Сейчас важно было совсем другое, нужно было разобраться с произошедшим на «Фаррауге» и отомстить за смерть Уолтера, что бы ни решило командование Звездного флота, и только об этом были мои мысли. Все остальное было совершенно неважно, спутанные мысли, до этого мечущиеся по всей черепной коробке испуганным роем, усилием воли были разложены по полочкам, и я, решив оставить воспоминания всего лишь воспоминаниями, принялась приводить себя в порядок, прекрасно зная, как злится сейчас под дверью ванной разбуженная мною Кэлла.
Возмущенный взгляд орионки встретил меня сразу же, стоило только оказаться в каюте, девушка недовольно сложила руки на груди, восседая посреди своей койки, и я на всякий случай подняла вверх ладони, совсем не желая ругаться с подругой.
— Ничего не говори, ладно? — попросила я ее, пытаясь собрать непослушные волосы в какое-то подобие прически. Получилось не слишком хорошо, однако собственный внешний вид волновал меня сейчас мало, и я, удовольствовавшись обычным неаккуратным пучком, на мгновение замерла напротив Кэллы, слыша ее сердитое сопение. — Слушай, я знаю, что ты злишься на меня за вчерашний необдуманный поступок и знаю, как ты волновалась за меня. Мне... жаль, правда.
Сопение изменило тональность, глаза девушки чуть сузились, сверля меня недовольным взглядом, и орионка отрывисто поинтересовалась:
— И обещаешь больше так не чудить?
Перед ответом я задумалась всего лишь на мгновение, не сдержав кривоватой усмешки:
— Обещаю более тщательно обдумывать последствия своих поступков, — я вопросительно изогнула бровь, беззвучно спрашивая, удовлетворила ли девушку такая формулировка, и она, помявшись для вида немного, обреченно вздохнула, покачав головой и растеряв все свое недовольство.
— Ладно, будем считать, что ты говоришь искренне, — Кэлла отмахнулась, спрыгнув с койки и одернув симпатичный шелковый пеньюар, а после взглянула на меня с заметной тревогой. — Ты... как вообще?
— Я в порядке, правда, — легко кивнула я, пытаясь убедить то ли себя, то ли ее, и демонстративно похлопала себя по левому боку, где под красной тканью проступали очертания плотной накладки. Судя по тому, как нахмурилась при этом орионка, спрашивая меня о самочувствии, имела ввиду она совсем не мою рану, но заострять на этом внимание мы обе не стали. — Мне пора на смену, но обещаю, что вечером мы с тобой обязательно посидим, чего-то выпьем и все обсудим. По-девчачьи, как ты любишь.
Я похлопала подругу по плечу, а после, кивнув ей напоследок, решительно направилась к выходу из каюты, невольно сжимая все еще немного подрагивающие пальцы на длинных рукавах. Не смотря на внутреннее убеждение в том, что все в порядке, справиться с собой было не так уж и легко.
— И мы продолжим наш разговор, — пригрозила мне вдогонку Кэлла. — О том, что происходит между вами с доктором МакКоем.
— Знать бы самой, что происходит между нами с доктором МакКоем... — пробормотала я себе под нос, после чего, решительно вздохнув, хлопнула по запирающей панели.
В белоснежный коридор, заполненный членами экипажа, я выглядывала настороженно, словно лесной зверек, словно опасаясь того, что Леонард уже стоит у дверей, ожидая, пока я выйду, и подобное поведение казалось мне просто смешным. Собственная самоуверенность куда-то буквально испарилась, глупый страх и неловкость, грызущая изнутри, заставляли хмуриться, а любопытствующие взгляды проходящих мимо офицеров, косящихся на меня с удивлением, вызывали изрядное смущение. Волком взглянув на притормозившую парочку, со смешком наблюдающую за моим отступлением, я вздрогнула, когда за спиной закрылась автоматическая дверь, покосилась в сторону запертой пока собственной каюты, и, не желая искушать судьбу, бросилась, по-другому не скажешь, прочь по коридору, так, что застучали по полу тяжелые сапоги.
Моей целью сейчас был Кирк, и я, не испытывая ни тени сомнения, решительно направлялась на мостик, собираясь поговорить с капитаном и обсудить с ним ситуацию с нападением на «Фаррауг».
О том, что это вроде как совсем не мое дело, исходя из протокола, я совершенно не думала.
На корабле царило нервное возбуждение, в коридорах то и дело шептались обо всем произошедшем, обсуждая, что же произошло со звездолетом Федерации, а пересекшись в лифте с парой сонных, явно с ног валящихся офицеров из инженерной службы, я узнала, что ничего толкового им на «Фаррауге» так и не удалось узнать. Причина поломки все еще оставалась неизвестной, большая часть помещений, не смотря на старания нескольких бригад, все еще была не осмотрена на предмет мертвых тел, и подобные новости совсем не радовали. Задумчиво закусив губу и слепо рассматривая панель, отсчитывающую палубы, я размышляла о том, как поступить правильно, но решение казалось мне безумным.
По всем правилам, как и говорил Спок, мы должны были дожидаться приказов командования, должны были строго следовать протоколу, но ни один протокол не позволил бы мне найти тех уродов и заставить их страдать так, как страдал Уильям. И если я вдруг ошиблась в Кирке и он не согласится с моими умозаключениями...
Мне придется придумать, как сорваться со службы на корабле Федерации и не попасть при этом под трибунал.
Тихий сигнал прибывшего лифта отвлек меня от мрачных размышлений, заставив вздрогнуть, полупрозрачные двери разъехались в стороны, а по ушам тут же ударил гомон чужих разговоров и тихие сигналы приборов. На мостике было довольно шумно, я слышала увлеченный спор Чехова и Сулу, сидящих в креслах пилотов, в противоположном от них конце помещения что-то на незнакомом языке быстро щебетала Ухура, первой заметившая меня и приветственно кивнувшая при моем появлении, остальные офицеры альфа-смены были заняты своей работой, а у кресла капитана стоял явно недовольный Спок, привычно сцепивший руки за спиной. Судя по тому, как упрямо смотрел на своего старпома снизу вверх Кирк, я застала заклятых друзей в разгар очередного горячего спора.
— Мы ведь и так делаем все, как ты велел, что тебе не нравится? — в очередной раз закатил глаза Джим, откинувшись на спинку своего кресла, и вулканец, словно бы не справляясь с эмоциями, едва заметно покачал головой. Блуждающий взгляд лазурно-голубых глаз скользнул по мостику, тут же зацепился за мою скромную персону, и капитан моментально оживился, опять выпрямившись. — Аллен, вот уж не ожидал. Как себя чувствуешь? Боунс говорил, что заглянет к тебе, проверит, все ли в порядке.
— Лучше, чем вчера, — уклончиво ответила я, намеренно игнорируя вторую часть фразы и чувствуя, как при этом почти моментально полыхнули румянцем скулы. Судя по тому, как тут же кривовато усмехнулся Кирк, мой маневр не остался им незамеченным. — Я могу поговорить с вами, капитан?
В глазах мужчины полыхнул целый спектр эмоций, удивление сменилось настороженностью, а после какой-то даже обреченностью, однако, ни словом не выразив то, что испытывал, Джим приглашающе повел рукой, словно бы подманивая к себе. Перехватив изучающий взгляд Спока, так же повернувшегося ко мне, я благодарно кивнула и в несколько решительных шагов оказалась возле мужчин, попутно заметив, как повернулись ко мне поутихшие Сулу с Чеховым. Энсин приветственно поднял руку, с места Ухуры как-то незаметно стихла незнакомая мне речь, а остановившись напротив Кирка, я шумно выдохнула, собираясь с мыслями.
— Мне сказали, вы связались с командованием, — полуутвердительно выпалила я, и капитан, явно ожидая этих слов, с готовностью закатил глаза, при этом успев недовольно покоситься на стоящего рядом Спока. Что-то мне подсказывало, что о причине их спора догадаться не так уж и сложно.
— Нам велели дожидаться буксировщика, тот доставит «Фаррауг» к ближайшей космической станции, — сообщил мне Джим, пожав плечами. — Наша задача пока — обеспечить сохранность корабля, поэтому программу полета придется несколько сместить. Буксировщик значительно уступает в скорости любому из звездолетов, так что времени на его ожидание придется потратить немало...
— То есть, мы просто будем висеть посреди космоса, дожидаясь, пока хрен знает через сколько времени чертов буксировщик доберется сюда? — голос звенел от раздражения, всколыхнувшееся пламенем недовольство пробилось наружу, и на какое-то мгновение мне показалось, будто в глазах капитана промелькнуло удовлетворение. Моя реакция явно мужчину почему-то радовала, только вот для того, чтобы понять, в чем причина, я была слишком зла. — За это время корабль, атаковавший «Фаррауг» и убивший всех членов экипажа, успеет скрыться, и мы его не найдем.
— Хочу заметить, что преследование неизвестного корабля не является нашей непосредственной обязанностью, лейтенант Аллен, — влез в разговор Спок, привлекая мое внимание к себе. — У нас есть приказ, которому мы должны подчиниться.
— Подчиняться приказам скучно, — запросто отмахнулся от старпома Джим, легко поднявшись на ноги и сложив руки на груди. Задумчиво почесал подбородок, смерив меня задумчивым взглядом, а после, словно сомневаясь, даже покачал головой. — Я могу понять твой настрой, но посмотри на это с другой стороны. Техники не нашли на «Фаррауге» никаких зацепок, мы не знаем, что там произошло, даже не представляем, кого должны искать.
— Контрабандистов, — отрывисто произнесла я, и на мостике залегла тишина, прерываемая лишь звуками работающих приборов.
Кирк запнулся на полуслове, уставившись на меня с изумлением, будто я сказала нечто, что не укладывалось у него в голове, вскинувший брови Сулу переглянулся с не менее удивленным Чеховым, а Нийота, покинув свое место, подошла поближе, остановившись за плечом Спока и заметно хмурясь. Сам вулканец, поджав и без того тонкие губы, несколько мгновений помолчал, сверля меня недоверчивым взглядом, а после решительно потребовал, даже не допуская неповиновения:
— Обоснуйте, лейтенант.
Мой взгляд метнулся к коммандеру, в груди всколыхнулось недовольство, которое пришлось старательно подавлять, а тихие, различимые на грани слышимости шепотки остальных офицеров давили на виски, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. От такого пристального внимания, смешанного с недоверием, было не по себе, и чтобы избавиться от этого ощущения, я подобралась всем телом, будто бы готовясь обороняться от пока еще неизвестного противника. Упавшие на глаза непослушные волосы постоянно лезли в глаза, и я раздраженно убрала их за ухо, вспоминая разговор с Эрретом, который, как я тогда думала, был не таким уж значимым.
— В этом квадранте с недавних пор действует группа контрабандистов, довольно серьезная, — я пожала плечами, взглянув в глаза нахмурившегося Кирка. — Остальные ребята, работающие здесь, предпочитают с ними не связываться, конкурентов они не любят, и уже демонстрировали это особо ретивым. Конечно, с летальным исходом.
За спиной послышались тихие шаги, а оглянувшись, я заметила, как подошел ко мне хмурый Чехов, оставивший свое кресло. На круглом лице, обрамленном соломенными кудрями, проступала заметная тревога, руки были сложены на груди, а зубы то и дело нервно покусывали губу, и что-то мне подсказывало, что мои слова не кажутся другу таким уж глупым бредом, каким они явно были для других. По крайней мере — для изогнувшего бровь Спока, анализирующего все, сказанное мной.
— Многие говорят, что у них есть оружие, мощное оружие нового образца, хотя это и непроверенная информация, но теперь у нас есть подтверждение, — я повела рукой в сторону огромного иллюминатора, в котором посреди необъятного космоса парил в невесомости подбитый «Фаррауг». Смотреть на корабль было по-прежнему больно, мысли о том, что произошло на его борту, все еще бередили сознание и обжигали грудь, и я искренне надеялась на то, что месть поможет мне однажды совладать с этим чувством. — Если наши техники так ничего и не нашли, не подтверждает ли это тот факт, что корабль был атакован именно из этого оружия? Кто знает, насколько оно опасно? Если «Фаррауг» среагировал на сигнал бедствия, это значит...
— Постой, о каком сигнале ты говоришь? — остановил меня Кирк, зацепившись за брошенную фразу, и я запнулась на полуслове, широко распахнутыми глазами уставившись на капитана. Судя по выражению лиц команды, подобная новость стала для них открытием, и я невольно нахмурилась, чувствуя, как засосало под ложечкой. — Командование не сообщало ни о каком сигнале в этом квадранте. Получается...
— «Фаррауг» оказался здесь не случайно, — подхватил Сулу, привлекая к себе внимание, и вся команда, переглянувшись, явно почувствовала себя неуютно. Открытие стало для них неприятным сюрпризом. — Либо они среагировали на сигнал другого корабля, подвергшегося нападению...
— Либо это была ловушка, — кивнула я, соглашаясь с пилотом. — Подобное оружие неплохой товар, продать его можно за баснословную цену, но для этого покупатель должен быть уверен в огневой мощи. А за оружие, которое за несколько минут способно вывести из строя звездолет Федерации и убить весь его экипаж... Я даже навскидку не могу придумать его цену.
Судя по тому, как нахмурился Джим, мои доводы казались вполне разумными, а уже один тот факт, что Спок все это время молчал, не высказывая своего недовольства или несогласия, наталкивало меня на самую логичную мысль — как и остальные, постепенно вулканец принимал мою сторону.
— Если считать произошедшее на «Фаррауге» демонстрацией, — подключилась к разговору Ухура, поведя рукой, — то следующим этапом наверняка будет уже сделка.
— Тогда Тея права, мы не можем ждать, — принял мою сторону Чехов, решительно насупив брови, и любой другой момент это выглядело бы забавно, но сейчас улыбаться мне совсем не хотелось. — Что, если контрабандисты решат продать оружие, к примеру, клингонам? Всего лишь десять хищных клингонских птиц будут способны за двадцать минут нанести удары по...
— Тише, малец, у нас слишком мало данных, чтобы проводить такие исчисления, — поднял ладонь Кирк, останавливая вдохновленного энсина, однако я не спешила ставить слова друга под сомнение, поддержав его:
— Павел прав, Джим, — в голосе не было ни тени сомнения. — У нас нет времени дожидаться приказов командования, нет времени ждать чертов буксировщик, потому что это время другие потратят с куда большей пользой. Мы должны найти этих контрабандистов прежде, чем они смогут заключить сделку и прежде, чем ситуация усложнится еще одним уничтоженным кораблем.
— Не думал, что скажу это, однако я согласен с лейтенантом Аллен, — внезапно решил Спок, на мгновение оглянувшись на тихо хмыкнувшую Нийоту, стоящую рядом, а после вновь повернулся ко мне. — В ваших словах есть логика.
— Ну... спасибо, наверное, — неуверенно произнесла я, а Джим, у которого от всего происходящего явно кипел мозг, с шумным вздохом потер лицо, взъерошив и без того стоящие торчком волосы, поочередно посмотрел на каждого из присутствующих, явно мысленно желая оказаться где-то подальше от «Энтерпрайза» и его проблем, а после даже с каким-то отчаяньем взглянул на меня.
— Откуда ты вообще обо всем этом узнала?
— У меня неплохие знакомые, — пожала я плечами, совсем не желая раскрывать всех карт. Качнулась с пятки на носок, чувствуя себя не совсем уверенно, невольно покосилась на махину «Фаррауга», плывущего в черной бездне, а потом опять повернулась к капитану. — Так что... мы будем делать?
Мостик опять погрузился в тишину, когда взгляды всех присутствующих обратились к Кирку, явно этому интересу не обрадовавшемуся. Мужчина сложил руки на груди, пожевывая губы и размышляя над сложившейся ситуацией, стоящий рядом Спок, что удивительно, совсем не спешил напоминать капитану о протоколе, а Ухура, как-то незаметно прижавшаяся к руке вулканца всем телом, была обеспокоена не меньше остальных, поочередно поглядывая то на меня, то Джима. Ей все происходящее совсем не нравилось, как не нравилось и Чехову с Сулу, дожидающимся решения своего капитана, но что-то мне подсказывало, что совершенно неважно, что сейчас скажет Кирк.
Его команда все равно последует за ним, даже если это будет опасно.
С тихим звуком распахнулись двери лифта, спешные шаги привлекли внимание, а рефлекторно оглянувшись на звук, я тут же шумно выдохнула, увидев, как на мостике появился МакКой.
Судя по его внешнему виду, мужчина успел принять душ и переодеться в чистую форму, свежевыбритое лицо вновь было привычно-серьезным, и только непослушные, еще немного влажные волосы стояли торчком, придавая Леонарду какой-то забавный, совершенно очаровательный вид. На левой щеке, если присмотреться, можно было заметить слабые следы от подушки, а случайно мазнув взглядом по широкой груди и сильным рукам, спрятанным в карманы брюк, я почувствовала странное тянущее чувство в груди. В сознании вихрем пронеслись воспоминания, которые я так тщательно глушила в себе все сегодняшнее утро, и от того, что взгляд Боунса всего лишь на мгновение пересекся с моим, легче мне совсем не стало.
Явно не ожидавший увидеть на мостике подобную картину Леонард сбился с шага, остановившись в нескольких метрах, после чего, нахмурившись и переводя испытывающий взгляд с меня на Кирка, поинтересовался:
— И что... я пропустил?
Внимание доктора опять сосредоточилось на моей персоне, я, мысленно кляня себя за подобное поведение, мгновенно отвернулась, глядя в противоположную сторону, и тут же вздрогнула, когда тяжелая рука капитана опустилась мне на плечи. Серые глаза пересеклись с уверенным взглядом голубых.
— Ты проспал абсолютно все, Боунс, — громкий голос капитана почему-то показался мне неестественным. — У нас тут, кажется, намечается очередное приключение. Все, как ты любишь...