Роза.
Он выступал.
Сиял.
Был главной звездой экрана.
А я?
А я даже не была тенью.
Я была не кем.
Меня не существовало.
Обидно конечно,но его можно понять.
Возможно.
Все эти громкие слова,что я его воздух.
Что он не может без меня.
Что он впервые не хочет уходить.
Все как будто было сладкой ложью.
А горькую правду так было легко развидеть.
Надо быть готовой ко всему,даже к первому удару,который ты не можешь предугадать.
Может все изменится,он все равно должен уже быть тут через два дня.
Тут у нас.
Я не спала до трёх ночи, потому что хотела встретить его самой первой.
Проверяла погоду, маршрут до аэропорта, раскладывала его любимые рубашки, чтобы он знал — его здесь ждали.
Я готовила его любимый пирог, хотя сама почти ничего не ела.
Я всегда писала ему сообщения.
Довольно милые.
Но при этом,в них можно увидеть то что не видно в глазах.
Одержимость.
Хотя нет.
Мои глаза видны насквозь.
«Осталась неделя»
«Три дня!»
«Завтра. Не верится.»
А он же в свою очередь отвечал коротко, но с теплом.
«Скоро буду. Соскучился.»
«Думаю о тебе. Еду домой.»
Я держалась за эти слова, как за спасательный круг.
И всё выглядело нормально.
Почти как раньше.
Почти.
Я уже еду его встречать.
Так не терпится его увидеть.
Таким который он сейчас.
Он уже не тот.
Не тот парень с глубокой душой из клуба.
А звезда.
Моя звезда.
Точнее возможно моя.
Когда он вышел из ворот прилёта, я почувствовала, как в горле становится тесно от эмоций.
Он был уставшим, но по‑настоящему родным.
Он обнял меня так, что я чуть не заплакала.
— Привет, Роза.
— Привет. Ты дома.
— Дома, — повторил он, не отпуская меня.
В этот вечер мы ели пиццу, смеялись над странными историями из туров, он показывал фотографии со съёмок, делился новыми демо.
Он всё ещё был со мной.
Я просто лежала рядом с ним в кровати, проводя пальцами по его спине, и думала.
«Вот он. Мой. И всё будет хорошо.»
И пока все хорошо,я не хочу знать что будет дальше.
Мне это не надо.
Прошло уже несколько дней с его приезда.
Теперь он рядом.
И больше мне нечего не нужно.
Даже если не физически он рядом.
Я знаю что он рядом,и он не уходит.
Он почти всё время проводил в студии, но каждый вечер возвращался домой.
Мы смотрели фильмы, обнимались на кухне, засыпали оба под его шепот:
— Роза, ты — мой воздух.
Но иногда он замирал в середине разговора.
Иногда, глядя в окно, молчал дольше, чем надо.
Я боялась спрашивать, что он чувствует.
Потому что знала: услышу не то.
Я уже знаю что надломы в наших отношениях появляются,возможно.
Ну или как обычно я просто придумала проблему.
Иногда всё казалось почти сказкой.
Мы готовили вместе ужин — он резал овощи, я мешала соус, а потом мы ели прямо с одной тарелки, смеясь, как дети.
Он ставил музыку, громкую, бессмысленную, и таскал меня в танец по коридору, пока я не умоляла:
— Перестань, я сейчас упаду!
— Только если в мои объятия, — смеялся он, прижимая меня к себе.
Были вечера, когда он читал мне свои новые строки.
Стихи, похожие на песни, или песни, похожие на письма.
Я кивала, слушала, ловила его голос.
Иногда в них сквозило что-то странное — как будто он писал не мне.
Не о нас.
Но я не спрашивала.
Утром он снова уходил.
Говорил: «До вечера».
Целовал в лоб.
И я оставалась наедине с нашей полупустой квартирой, где его свитер на стуле пахнул бы мне ветром с Осло, если бы я верила в поэзию.
Всё было как раньше.
Почти.
Почти — это слово, которое стало приходить в голову всё чаще.
Он говорил, что счастлив.
Я улыбалась.
И не спрашивала, где именно он счастлив — в студии, на сцене... или всё ещё здесь, со мной.
Я думала: может, я просто устала.
Может, это всё во мне — мои страхи, моя мнительность.
Я всегда была такой: копалась в эмоциях, разбирала их на части, пока не оставалось ничего живого.
По ночам он спал крепко.
Я же — просыпалась от собственного беспокойства.
Смотрела на его профиль в темноте и думала:
«Пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Только бы это осталось».
Однажды он пришёл позже обычного.
Сел на диван, устал, вымотан, как будто его день длился год.
Я подошла, обняла его за плечи.
Он не оттолкнул. Но и не ответил.
Просто вздохнул.
Сказал:
— Иногда мне кажется, я всё делаю не так.
Я хотела сказать: «Ты всё делаешь правильно».
Но язык не повернулся.
Потому что я сама уже не была в этом уверена.
А после вообще пошли пустые разговоры.
Они не были наполнены тем,что было в начале наших отношений.
Там даже не пахло искренностью.
— Как студия?
— Нормально.
— Песня получается?
— Да.
Я улыбалась, делала вид, что всё хорошо.
Но слова теряли вкус.
Как будто у нас остался только привкус любви, а сама любовь испарилась.
Я больше не могу терпеть это.
Я устала.
Поэтому решилась.
Это случилось без предупреждения.
Просто за ужином я сказала:
— Знаешь, ты изменился.
— В смысле? — он положил вилку.
— Не знаю. Ты где‑то далеко. Я скучаю по тебе.
— Но я здесь.
— Физически — да. Но как будто ты постоянно думаешь о чём-то другом.
Он помолчал. Потом тихо сказал:
— У меня тур. Через три недели. И пресс‑день в Берлине. И запись в Швеции.
— А я? Я в твоих планах есть?
Он смотрел на меня. Долго.
Потом сказал то, что и разбило, и освободило:
— Музыка — это моя жизнь, Роза. Ты всегда знала.
— А я — нет?
Он отвернулся.
— Не в том смысле. Просто... Если сейчас я не сделаю всё, что должен — потом может быть поздно.
— А если уже поздно?
Он молчал. Я — плакала. Но молча.
Он пошёл спать на диван.
А я просто лежала в темноте и слушала, как трещит внутри сердце.
Без скандала. Без громких слов.
Мы просто ушли друг от друга.
********
Кафе на углу.
Августовское солнце.
Лёгкий ветер, пахнет персиками и кофе.
— Роза, — сказала Верóника подставляя лицо солнцу. — А вы с ним... как?
Я сделала глоток воды.
Поставила стакан.
Посмотрела ей прямо в глаза.
Спокойно, уверенно.
— Всё хорошо.
Мы расстались.
Он говорил, что я его воздух.
А теперь, видимо, дышит чем‑то другим.
Свободно.
Глубоко.
Без меня.
Иногда мне кажется, что я просто была переходной остановкой.
Той, где он отдохнул, согрелся, набрался сил — и пошёл дальше.
К мечтам. К свету. К славе.
А я осталась стоять на перроне, со всеми нашими воспоминаниями в руках, не зная, куда их деть.
Самое страшное — даже не то, что он ушёл.
А то, что он ушёл тихо.
Без истерик. Без объяснений. Без обещаний.
Просто стал другим.
Отдалённым.
Невозвращаемым.
Я долго пыталась оправдать его.
И себя.
Говорила себе, что он просто устал. Что у него всё навалилось. Что он всё ещё меня любит, просто не может показать.
Но любовь не прячется.
Не исчезает.
Не ставит тебя в угол собственной жизни.
Он стал звездой.
А я — просто зрителем, который не купил билет на следующий тур.
Конец.