Свет гаснет медленно.
Январь.2025 года.
Этот день настал.
К сожалению.
Рождество,Новый год.Все дни пролетели как вспышка.
Но я запомню их навсегда.
Точно навсегда.
В аэропорту всегда холодно. Даже если за окном мягкий январский свет.
Он стоял напротив меня, держа мои руки так, будто хотел вырезать этот момент в камне.
— Два месяца, Роза, — сказал он. — Пролетят быстро.
Я кивнула.
Не сказала, что боюсь именно этого — что они и правда пролетят. И всё будет иначе.
Но я знаю точно.
Что теперь каждый день будет тянуться, как замёрзший мёд.
И они не пролетят,а если так и будет,то точно все будет не как раньше.
Он улыбался, но в глазах я видела что‑то другое. Может, усталость. Может, то самое знание, что и меня мучило: мы оба понимаем, что уезжает он не только в другую страну. Он уезжает в другую жизнь.
Я прижалась к нему, вдыхая его запах — терпкий, чуть пряный, тот, который я научилась узнавать из тысячи.
И ловила себя на том, что мысленно раскладываю этот запах на детали, чтобы потом, когда станет пусто, суметь воспроизвести.
— Пиши мне, — попросила я.
— Каждый день, — ответил он быстро. Слишком быстро.
Потом был последний поцелуй.
Тёплый. Медленный.
Он ушёл к рамке досмотра, и я осталась стоять, пока его спина не растворилась в толпе.
Глаза заслезились.
Я понимала что не увижу его скоро.
Я понимала что дальше может быть хуже.
Но хуже мне будет только тогда,когда я пойму что он не рядом.
Первые дни казались даже сладкими.
Я просыпалась от его звонка. На экране — он, в шарфе, на фоне серого неба, пьёт кофе в бумажном стакане.
— Холодина, — говорил он, кутаясь в ворот куртки, — но я держусь.
Днём присылал фото гитары, исписанных листков, каких‑то странных норвежских булочек.
Они выглядели так, будто кто‑то пытался сделать круассаны, но в последний момент передумал.
Я смеялась. Мы переписывались часами, он рассказывал, как познакомился с другими участниками,которые так же хотят представлять Норвегию,как ночами доделывает песню, как менеджер ругает его за то, что он ест слишком много сладкого.
Но я уже знала — экраны не держат тепло.
Смех через камеру всегда чуть тише.
И холоднее.
А может я просто начала себя накручивать?
Может быть.
Но ведь сейчас мы чуть ли не в разных вселенных.
Он становится звездой.
А я его тенью.
Тихой.
Скучной.
Еле заметной.
Может все так и должно быть?
Все таки это его мечта,не моя,не я ею горю,не я посвищу все свое время.
Ради того что бы добиться.
Он молодец.
Он может.
А я?
А я нет,я никогда не буду такой как он.
День отбора.
Я включила трансляцию, завернувшись в одеяло.
И вот он — на сцене.
Весь свет — его.
Он пел, и в каждом слове было то, чего я не могла ему дать.
Свобода. Полёт. Мечта.
Я ловила себя на том, что улыбаюсь и плачу одновременно.
Когда объявили победителя, и это был он, я вскочила с дивана.
— Да! — закричала я в пустоту комнаты.
Писала ему: «Я горжусь тобой. Ты лучший».
Пришёл ответ: «Это всё благодаря тебе».
Я хотела поверить.
Хотела.
Но не смогла.
И наверное не смогу.
Я за все это время так и не научилась доверять.
Никому.
Я как будто всё время стою на краю, готовая упасть, и вместо того чтобы сделать шаг вперёд, я ищу, за что можно зацепиться. Я пытаюсь найти в каждом крошку оплошности. Доказательство того, что я была права не доверять.
Но он разве давал мне сомнения на его счет?
Нет.
Он всегда видел всё.
Каждую мою эмоцию, даже ту, которую я сама не успевала заметить.
Пока я пыталась спрятать злость или обиду за улыбкой — он уже знал.
Пока я делала вид, что мне всё равно — он уже держал меня за руку, не говоря ни слова.
И всё же...
Даже это знание не снимало мой страх.
Может быть, я просто не умею быть с кем‑то до конца.
Не умею отпускать контроль.
Не умею верить, что любовь — это не про ожидание беды.
Потом началась подготовка к «Евровидению».
Репетиции. Студии. Интервью.
Он писал мне утром: «Доброе. Бегу в студию».
А вечером: «Устал. Спокойной».
Сначала я не придавала этому значения. Думала — просто усталость.
Но дни шли, и между этими двумя короткими сообщениями уже не помещалась наша жизнь.
Иногда он звонил — на 5, 7 минут.
Смеялся, рассказывал, что костюмер хочет надеть на него блестящий пиджак, а он сопротивляется.
— Представляешь? — говорил он. — Я похож на диско‑шар.
Я смеялась, но после звонка снова наступала тишина.
Та самая, в которой нет даже эха.
Только чувство одиночества.
Хотя я была не одна.
Он был со мной,только на расстояние.
Но этого мне не хватает.
Мне не хватает его.
Его смеха рядом,теплых рук на моей талии,пара глаз,которые смотрели прямо мне в глаза,когда мне было плохо или хорошо.
Мне до ужаса не хватает его.
но и в тоже время,я чувствую что он отдаляется.
Как будто для него уже я,начинаю исчезать.
Не резко — а так, будто он стоит на берегу, а я плыву всё дальше и дальше.
Сначала мы ещё можем перекричать шум волн, потом уже только машем друг другу руками.
А теперь... кажется, он уже просто разворачивается и уходит.
Я ловлю каждое его сообщение, перечитываю их по сто раз, будто в них есть скрытый смысл, которого он сам не вложил.
Я ищу в его словах тепло, а нахожу лишь вежливое «как ты?».
Его голос по телефону всё чаще звучит устало.
Иногда мне кажется, что он говорит со мной на ходу — между репетицией и интервью.
И, наверное, так и есть.
Я стала ловить себя на том, что пересматриваю наши старые видео.
В одном он смеётся так чисто и громко, что мне становится больно — потому что этот смех теперь уже не для меня.
В другом он целует меня в щёку, а я пытаюсь оттолкнуть его, смеясь.
В третьем мы просто идём по улице, и он держит меня за руку так крепко, будто боится потерять.
Я написала длинное сообщение:
«Мне страшно, что всё меняется. Мне тебя не хватает. Я не знаю, как быть».
Смотрела на него. Перечитывала.
Стерла.
Отправила: «Удачи завтра».
Через десять минут пришло: «Спасибо».
Я положила телефон и долго смотрела на него, как на бесполезный предмет.
Однажды я застала себя на том, что слушаю его песню в наушниках по дороге домой, и у меня внутри всё переворачивается.
Потому что он поёт о свободе. О дороге. О том, что нужно идти вперёд, даже если приходится оставлять кого‑то позади.
Я знаю, что это просто песня.
Но мне кажется, что она — про нас.
А может мне все просто кажется?
Может вообще я все придумываю?
Не хочу сейчас знать ответы на эти вопросы.
Пока он есть.
И пока я его вижу,даже если на экранах.
Он должен скоро вернуться домой.
Ко мне домой.
Через неделю уже он будет рядом.
И все будет хорошо.
Я повторяла это, как заклинание.
Словно от этих слов зависело, сбудется ли оно на самом деле.
Я строила в голове картинки — как встречу его в аэропорту, как он обнимет меня так крепко, что у меня перехватит дыхание.
Как мы будем смеяться, готовить вместе ужин, сидеть на балконе до рассвета.
Как будто эти два месяца были лишь длинным, холодным сном, а теперь я наконец проснусь.
Но где-то глубоко, под всем этим ожиданием, тихо ворочалось другое чувство.
Сомнение.
А вдруг он вернётся уже другим?
А вдруг он вернётся, но не ко мне — не в том смысле, в каком я жду?
Вдруг мы будем сидеть рядом, а я всё равно буду чувствовать расстояние между нами?
Я гнала эти мысли прочь.
Не имела права думать о плохом.
Не сейчас.
Ещё неделя — и я снова услышу его шаги за дверью.
Ещё неделя — и, возможно, всё снова станет нашим.
Март.2025 года.
Аэропорт был слишком шумным, слишком ярким, слишком живым для того, чтобы я могла спокойно дышать.
Табло щёлкало, менялись города, менялись рейсы.
Я держала в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе, просто чтобы чем‑то занять пальцы.
Когда объявили посадку на рейс из Осло, сердце ухнуло куда‑то вниз.
Он здесь.
Ещё минута — и он выйдет из-за стеклянных дверей.
Ещё минута — и эти два месяца ожидания закончатся.
Первые пассажиры появились быстро: кто-то толкал тележку с чемоданами, кто-то бежал, размахивая шарфом, кто-то, зевая, искал такси.
Я сканировала лица одно за другим, пока не увидела его.
Он шёл медленно, с гитарным чехлом за спиной и небольшим чемоданом.
Я узнала его сразу, но что-то было... иначе.
Не во внешности — он был тот же, только, может, чуть уставший.
А вот в глазах...
В них было слишком много тишины.
Он заметил меня, улыбнулся.
И это была та самая улыбка, от которой когда-то у меня дрожали колени.
Но теперь она была какой‑то... усталой.
Не фальшивой — нет.
Просто в ней было меньше света.
Я пошла к нему навстречу, и он шагнул быстрее.
Обнял.
Объятия были крепкими, тёплыми — всё, как я мечтала.
Но в глубине я всё равно чувствовала, что он где‑то далеко.
— Привет, Роза, — тихо сказал он в мои волосы.
— Привет, — ответила я, стараясь не выдать, что голос дрогнул.
Мы шли к выходу, и он рассказывал что‑то про дорогу, про перелёт, про то, как уронил чемодан на лестнице.
Я смеялась, но этот смех был больше для того, чтобы скрыть:
Я уже знала — за эти два месяца между нами выросло что‑то невидимое.
Тонкая, но прочная стена.
Ох люблю я драму.
Ставьте звездочки,пишите комментарии если хотите конечно,но это меня мотивирует писать дальше:)
Тгк:@kissluv кому интересно можете подписаться