Yakamoz

🌌 ПЕЧАТЬ КНИГИ YAKAMOZ🌌

Работу Yakamoz можно купить в печатной версии. Приобрести ее в предзаказе вместе с бесплатными бонусами можно только до 4 сентября. ИЗ НАЛИЧИЯ КНИГА ПРОДАВАТЬСЯ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ. Обложку книги, арты и бесплатные бонусы можно посмотреть здесь: https://t.me/c/2263844576/367

Платные бонусы будут показаны на канале чуть позже.

Чтобы купить книгу, стучитесь в личные сообщения Wave T. Так же следите за их страницами, потому что если тираж будет быстро распродан, они его закроют и все остальные, кто будет заказывать, к примеру, в августе, уже получат книгу без бонусов. Страницы закрытые, поэтому сперва нужно подписаться:

Инстаграм: https://www.instagram.com/publisher_wavet?igsh=MjFwMzRvdGEzMHl5

ВК: https://vk.com/publisher_wavet

Телеграм: https://t.me/+dtJbS0VP5g1mNDUy

***
— Мое сердце, моя любовь, моя жизнь.

— Мое все.

В душном офисе пахнет кофе, а уши закладывает от постоянного щелканья клавиш компьютеров. Феликс, ссутулившись, сидит за столом и по одной просматривает папки из стопки перед ним. Напротив него перед открытым ноутбуком сидит его коллега Сынмин. Феликс рад возможности набраться опыта в одной из лучших юридических компаний города и порой даже сам не верит в то, сколького добился за последние пять лет. Мечта Феликса пусть и по крупицам, но реализуется, и парень безумно гордится собой, ведь когда-то у него и мечты не было. С Сынмином Феликс познакомился здесь же, когда устроился практикантом в юридическую компанию его отца. Сынмин — классический представитель золотой молодежи, но при этом удивительно простой и добрый. Он, в отличие от другого представителя его же уровня ака парня Феликса Хван Хенджина, не заносчивый и не считает себя лучше остальных. Сынмин умеет слушать, помогает Феликсу чувствовать себя своим в этом эпицентре роскоши, и, несмотря на безупречную внешность, в нем нет ни грамма снобизма или высокомерия.

— Дело о семейном насилии, и все ясно как день, — откладывает очередную папку Феликс. — Свидетель врет, а адвокат клиента, похоже, сдался. Мы это все для отчетности перебираем?

— Нет, мы это делаем, чтобы знать, как снова не облажаться в будущем, — не отрывается от экрана Сынмин.

— Все еще не простил отца за наезд? — мягко спрашивает Феликс, который искренне сочувствует новому другу из-за его проблем с отцом. Отец Сынмина — господин Ким — очень строг к своему отпрыску и постоянно давит на него своим пристальным вниманием. Он не спускает ему с рук ни одной оплошности и порой делает это демонстративно, ставя младшего в неловкое положение перед коллегами.

— Что бы я ни сделал — он никогда не будет доволен, — бурчит Сынмин. — Зато тебя он боготворит и даже вчера за ужином хвалил твою работу над делом, а мне пророчил карьеру грузчика в доках.

— Перестань, все предки такие, — тепло улыбается ему Феликс. — Они обожают хвалить соседских детей, а нам только подзатыльники отвешивают.

Феликс разминает затекшие плечи, смотрит на пустую чашку на столе и собирается за очередной порцией кофе, но отвлекается на телефон. Он открывает сообщение, пробегается по нему глазами, а потом, резко поднявшись на ноги, начинает собирать со стола свои вещи.

— В чем дело? — обеспокоенно смотрит на натягивающего на себя пиджак парня Сынмин.

— Друг попал в больницу, мне надо бежать, — срывается к лифту Феликс, а Сынмин, схватив со стола ключи и телефон, бежит за ним.

— Не стоило, я бы взял такси, — уже в лифте говорит ему Феликс, который не всегда берет свою машину, потому что предпочитает поспать лишние полчаса, а не торчать в пробках.

— Глупости говоришь, сам отвезу, — разблокировывает двери своего шикарного мерседеса Сынмин, и парни выезжают в больницу.

Феликс сразу замечает гелендеваген Минхо и БМВ Хенджина, стоящие прямо у больницы, и самого Минхо, который нервными шагами ходит по ступенькам. Хенджин давно сменил Беззубика на новый BMW X6 (G06), но старого друга не продал. Сейчас на нем катается Феликс, который, несмотря на то, что друзья называют его сентиментальным, категорически отказался от нового автомобиля. Чанбин разговаривает по телефону у гелика, еще двое «шкафов» стоят у автомобиля позади БМВ. После взлета своего бизнеса мужчины без охраны не передвигаются.

— Уезжай, я сам приеду, — обращается к Сынмину Феликс и тянется к дверце.

— Раз я приехал, то я тебя подожду, вместе в офис вернемся, — не слушает его тот, и парень, смирившись, кивает. В глубине души Феликс хотел бы, чтобы Сынмин уехал, учитывая, что здесь Хенджин, но спорить с ним желания нет.

— Что с ним? — вбежав наверх по ступенькам, спрашивает у Минхо Феликс.

— Отравился, блять, как так вообще можно! — вдавливает окурок ботинком в землю Минхо. — Я тоже ел эти чертовы булки, а его так скрутило, думал, в моих же руках откинется.

— А этот где? — кивает на БМВ Феликс.

— Внутри, собирает для меня информацию. Предки Джисона прискочили, не хочу заходить, — ворчит недовольный Минхо.

— Стесняшка, — смеется Феликс. — Сядь хотя бы в своего бронированного зверя. Тебе небезопасно как мишень посреди дня на улицах маячить.

— Я пуленепробиваемый, а у тебя паранойя, — цокает языком Минхо. — В любом случае не переживай, мои начеку, если что, перехватят.

— Бесстрашный Ли Минхо, который боится только предков своего парня, — хлопает его по плечу Феликс.

— Мне похуй, что они в этот раз скажут, но Джисон настаивает, чтобы я у них перед глазами пока не маячил, и мне приходится выполнять, — вздыхает Минхо. — Зайдешь? Че-то Хенджин там завис, а я переживаю.

Феликс кивает.

— И напрасно ты этого притащил, — кивает на мерседес Минхо. — Аж руки чешутся его холеную морду набить.

— Обороты сбавь, — мрачнеет Феликс. — Он меня привез, и я ему благодарен. Если тебе и твоему дружку что-то не нравится, можете и мои кулаки попробовать. И да, мне насрать, что вы город в страхе держите, обоих на лопатки уложу, не моргну.

Феликс скрывается за стеклянными дверьми и, заметив стоящую у ресепшена Нону, сразу идет к ней. Девушка заверяет его, что все хорошо, Джисону сделали промывание, и он отдыхает в палате. Нона всегда была симпатичной девушкой, но с годами ее красота только расцвела. Нона отлично вписалась в их компанию, и никто из парней не понял, в какой именно момент она стала ее частью. Хенджин, который называет Нону своей сестренкой, обожает ее и всячески заботится о ее благополучии. Забота в понимании Хвана — это личный кастинг ее ухажеров и война с любым, кто посмеет ее обидеть. В любом случае Нона не просто подруга, но еще и та, кто, когда надо, может образумить парней и выступает буфером в их непростых отношениях.

— Завтра выпишут, хотят задержать, чтобы капельницы ставить, — зевает Нона. — Я уже ухожу, но твой и родители Джисона в палате.

— Да, я тоже зайду, кстати, передай Минхо, что рыжий в порядке, а то он изводится снаружи, — просит ее Феликс.

— Он же и привез Джисона, я еле его прогнала потом, а то мелкий блевал и бормотал, чтобы предки его не видели. А мистер мускул здесь? Ты его видел? — мнется девушка.

— Чанбин, что ли? — щурится Феликс. — Снаружи.

— Он мне обещал скинуть кое-что, — торопится на выход Нона и на ходу поправляет свои волосы. — Ты уж убеди предков этого хиппи, чтобы с Минхо помирились!

— Нечего было на его отца наезжать. В любом случае они помирятся, а пока пусть мучается за свою вспыльчивость, — кричит ей вслед Феликс.

Феликс подходит к нужной палате и, заметив, что дверь открыта, сразу заходит внутрь. Он здоровается с родителями друга, кивает стоящему у окна Хенджину и сразу идет к койке, на которой лежит бледный Джисон. Парень и правда выглядит неважно, что неудивительно, учитывая, каким страшным может быть отравление.

— Бро, клянусь, я будто бы свой желудок выплюнул, — слабо пожимает его руку Джисон. — Этой машине хоть бы что, хотя мы ели вместе, а я уже свою бабулю увидел, земля ей пухом.

— Потому что ты нежный мальчик, твой желудок не привык к уличной еде, — заботливо поправляет его покрывало мать.

— Да прям? — смеется Джисон. — Ладно, утром свалю отсюда. Надо думать о предстоящем празднике. Я вечеринку века в честь его дня рождения закачу! Только никаких булок с мясом там не будет. Боюсь, я на них и смотреть больше не смогу.

— Ты поправляйся и все как надо организуешь, — заверяет его Феликс.

— Он же не уехал? — щурится Джисон, и Феликс отрицательно качает головой. — Правильно, пусть торчит тут и страдает за то, что эти булки мне скормил.

— Ел бы ты дома, и всех этих приключений не было бы, — встревает отец.

— Не начинай, не ищи повода его очернить. Он так сильно тебя уважает, что не заходит без разрешения. Пойди навстречу! — возмущается Джисон.

— Я и так пошел, я на все семейные ужины его приглашал, ни слова против ваших отношений не сказал, но переехать к нему? Его имя уже до моих друзей в органах дошло, он опасный человек, Джиджи! — косится на Хенджина мужчина, но тот ведет себя так, будто бы ничего не слышит. Там, где имя Минхо, там и Хенджин, и его безучастный вид этот факт не отменяет.

— Пап, нормальный он мужик, точнее, он куда выше нормального, — мечтательно вздыхает Джисон. — Я все равно перееду к нему.

— Не сейчас! Ни за что! — объявляет старший. — Ты слишком молод пока, чтобы жить с другим мужчиной.

— Я сплю с другим мужчиной, что плохого в том, что я буду жить с ним? — взрывается Джисон и чувствует, как его снова тошнит.

— О боже, — липнет к стене Феликс, а Хенджин еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Мы не гомофобы, сынок, — вступает в их грозящий перерасти в конфликт диалог мать парня. — Твой отец хочет сказать, что ты слишком молод, чтобы съезжаться с другим человеком. Особенно с тем, кто бывает в полицейском участке чаще, чем у себя дома. Пусть он тоже определится, куда двигается, чего хочет от жизни. Может, профессию найдет, каким-то делом займется.

— Вы из моих старых запасов травку стащили? — хмурится Джисон. — Он уже определился, и то, чем он занимается, никому не вредит. Да, Минхо не мясную лавку держит и уж точно как некоторые в судах не выступает, — косится на Феликса. — Но он настоящий мужчина. Мой мужчина.

— А ты сам? — хмурится отец. — Ты все еще учишься, у тебя нет работы, нет четкого плана...

— Мне не нужно работать, он меня полностью обеспечивает, и я у вас ничего просить не собираюсь! Но я буду работать, конечно, — сбавляет пыл Джи. — Я же хочу лечить детишек. В любом случае тебе не стоило ему грубить тогда, — обращается к отцу. — Вы оба мои любимые мужчины, и, если вы не помиритесь, я в такой токсичной обстановке жить не буду, я найду третьего, — кивает на Феликса. — Его, к примеру.

— Губу закатал, — наконец-то подает голос Хенджин, и Феликс поднимает на него глаза. Один взгляд, и будто бы не было последних дней, полных ссор и обид. Хенджин уже не тот взрывной парень с улиц, пахнущий ветром и сигаретами. Он сменил кожанку на костюмы от именитых дизайнеров, ходит только с телохранителями, обладает не просто статусом, но и властью. И при всем при этом в его глазах все тот же чистый огонь, которому хочется подчиниться. Феликс невольно прикусывает губу, чувствуя, как все внутри вытягивается в струнку из-за неуместного сейчас желания. Прошло столько лет, многое изменилось, но одно осталось таким же — он его весь и без остатка. Хенджин смотрит в ответ, прожигает его взглядом темных глаз, и Феликс, зная, что утонет, все равно свои не опускает. Время и тяготы доказали, что то, что между ними — это не про секс. Это про любовь. Про то, как один человек может быть второму Вселенной. Сегодня Вселенная Феликса в черном списке, но они оба знают, что это временно. По-другому у них и быть не может.

— Ладно, я поговорю с ним, что угодно, лишь бы ты был в порядке, — обреченно вздыхает отец и вместе с мамой покидает палату Джисона.

— Вас это тоже касается, — обращается к друзьям Джисон. — Меня достала ваша игра в войну и мир, я чуть не умер этим утром и, увидев бабулю, да упокоится ее душа с миром, многое понял. Миритесь и ебитесь, а не ебите друг другу мозги, — прикрывает веки, и парни, поняв, что он засыпает, оставляют его и идут наружу.

Нона, чей громкий смех можно узнать из сотни других, что-то рассказывает Минхо на ступеньках больницы, а последний внимательно ее слушает.

— Наконец-то, теперь и я свое безумие увижу, — заметив Феликса, сразу бросается к нему Минхо. — Представь, его папаша меня выпить пригласил. Сам подошел, я аж растерялся, — с гордостью объявляет.

— Да твой бедному мужику чуть голову не откусил, еще бы, — усмехается Хенджин.

— Ладно, я к Джисону, может, вечером увидимся, — кивает им Минхо и поднимается по ступенькам.

— Когда мы встретимся нормально? — обращается к парням Нона. — Я вас с моим хочу познакомить, найдите время.

— Когда ты прекратишь со стариками встречаться, — цокает языком Хенджин.

— Он старше меня всего на десять лет! — возмущается девушка.

— Старик, — все равно выносит вердикт Хенджин.

— Не начинай, — закатывает глаза Нона. — Мне и так трудно заводить отношения, потому что все знают, что мою честь охраняет Цербер, и боятся подойти. Я требую свободы!

— Ладно, приводи его на праздник Минхо, там и решим, принимаем или нет, — успокаивает ее Феликс.

— Куда денетесь, — хмыкает Нона и идет к своему лазурного цвета БМВ.

— Отвезу тебя на работу, — кивает Феликсу на свой автомобиль Хенджин и мрачнеет, заметив знакомый мерседес. — Какого хрена он тут делает?

— Не начинай, — стальным тоном говорит Феликс. — Мы были в офисе, когда ты написал про Джисона, и он меня привез, и раз он терпеливо ждал меня тут час, то заберет обратно.

— У тебя парень без машины? — еле сдерживает кипящий в нем гнев Хенджин.

— Твоя ревность мало того, что глупая, но еще и разрушающая, — вздыхает Феликс.

— Это не ревность, Ликси, — не дает ему обойти себя Хенджин. — Я знаю таких, как он. Знаю каждого мудака, который вращается в моих кругах, потому что сам был таким. Он тебя унижает перед своими дружками, более того, пользуется тобой, чтобы свести счеты со своим папашей и доказать ему и им, что ты ничтожество без меня.

— Почему все вечно завязано на тебе? — зло спрашивает Феликс. — Ты не допускаешь мысли, что он просто хороший друг и нам комфортно вместе работать? Ты настолько ревнив, что наехал на него только потому, что он коснулся меня! Думаешь, это нормальное поведение? Тебе стоило бы извиниться перед ним за неоправданную грубость, а пока ты не дорос до этого, лучше еще больше меня не провоцируй.

— Извиняться за то, что я сказал, чтобы он следил за своим языком? — слишком громко смеется Хенджин. — Пусть радуется, что я ему голову не оторвал за его слова о тебе.

— Ничего он про меня не говорил, тебе просто не понравилось, что он обнял меня на прощание, хотя ты знал, что мы радовались успешному делу, — устало говорит Феликс. — А еще ты все время забываешь, что я не принцесска, которой нужна защита, и, если распознаю угрозу, сам ее уничтожу.

— Ликси, пожалуйста, — ловит его за руку Хван, но Феликс, сбросив ее, идет к мерседесу.

— Убью мудака, — цедит сквозь зубы Хенджин и провожает взглядом автомобиль.

***

Бокс гаража наполнен гулом вентиляторов и запахом масла. Минхо, который только закончил тренировку, сидит на капоте частично разобранного «Мустанга» и ждет, пока Чанбин поможет ему снять боксерские перчатки. Избавившись от перчаток, Минхо сразу же подносит к губам бутылку с водой и наблюдает за тем, как в бокс въезжает БМВ Хенджина.

— Столько денег и объектов, но любовь к нищете из тебя не выбить, — скользит взглядом по скудной обстановке гаража вышедший из автомобиля Хенджин. — Люди, чтобы попасть в твои спортзалы и клубы, за полгода себя в списки вносят, а ты тут гниешь.

— Мажорчикам не понять, — ухмыляется Минхо.

— Ну что, как у нас дела? Есть новости? — подходит к парням Хван и протягивает обоим руку.

— Склад на углу снова задержал платеж. Думают, раз копы там чаще ходят, могут без нас обойтись, — кривит рот Чанбин.

— Ты напомни им, что копы уходят, а мы — остаемся, — хлопает его по мощным плечам Хенджин.

— Не слушай его, никакой демонстрации силы с нашими людьми, — внимательно смотрит на Чанбина Минхо. — Попробуй словом, а дальше посмотрим.

— Как скажешь, — кивает Чанбин и, подобрав с пола сумку с вещами, покидает бокс.

— Ты слишком заботлив к своему району, — садится рядом с другом Хенджин.

— Вот именно, потому что он мой, — закуривает Минхо. — Кстати, будь начеку, у нас опять на хвосте сидят.

— Я знаю, поэтому пока и не высовываюсь сильно. Повышу зарплату нашим в структурах, нам это лишнее внимание не нужно, — разминает шею Хенджин.

— Как там у тебя с Феликсом? — меняет тему Минхо.

— Так же, не слушает он меня, а я уже не давлю. Не хочу отталкивать его своей напористостью. Наверное, порой все же стоит отойти и дать человеку самому сделать выводы, даже если будет больно, — вздыхает Хенджин. — Как бы я ни хотел защитить его от всего мира, от него самого я не могу.

— Ликс — крутой пацан, он, если угрозу почувствует, сам все уладит, не сомневайся в нем. Он начнет, а мы добьем. Все по классике, — ухмыляется Минхо.

— Этот мудак всем рассказывает, что Феликс уголовник, которому все сходит с рук из-за меня, — цедит сквозь зубы Хван. — А мой со мной воюет за два слова, которые я сказал ему, и считает, что я больной ревнивец. У Сынмина одержимость быть лучшим во всем, но с Феликсом этого не получается, ведь мой мальчик умница, вот он и изводится в говно, пытаясь очернить его в глазах других. Я боюсь, что он выкинет что-то и навредит Феликсу.

— Я разделяю твою злость на ублюдка, но, с другой стороны, он никакого вреда Феликсу не причинял, и пока нет причин вмешиваться и нагнетать, — зевает Минхо. — Не нападешь же ты на человека только из-за своих подозрений в его двуличности. Тем более тебе сейчас лишнее внимание не нужно.

— Ты прав, — нехотя говорит Хенджин. — Как бы мне ни хотелось, пока он не спалился сам, я не могу его наказать. Вот и хожу как цепной пес, не могу иначе, ведь я знаю Ликса, и если я сделаю что-то, то могу потерять его. Клянусь, я еле держусь.

— Сиди в наморднике и не рыпайся, Феликс за такое расстанется с тобой, отвечаю.

— У тебя что? Помирился с тестем? — зевает Хенджин.

— Иди ты, — легонько толкает его в плечо Минхо. — То есть я не против, но до этого еще есть время. Поговорили с ним, я извинился, что был резок, в итоге я снова приглашен на воскресный обед!

— Поздравляю, красавчик, — улыбается Хенджин. — Утром заберешь Джисона?

— Ага, его и грузовик, чтобы забрать цветы, которые сам же к нему выслал, — вздыхает Минхо.

— Нахуя столько? — удивленно смотрит на него Хенджин.

— Ты Джисона не знаешь? — хмурится Минхо. — Пошлю одни цветы, окажется, что он хочет другие. Пошлю корзину, он захочет две. В итоге я не стал мелочиться, скупил весь цветочный.

— Не думал, что сам железный лоб будет бояться моего крохотного друга, — смеется Хенджин.

— Конечно, боюсь, но меньше, чем потерять его, — твердо говорит Минхо.

— Ладно, сегодня у меня день ужина с матерью, двинусь.

***

Феликс, как только закончил бакалавриат, сразу же начал практику, чтобы получить лицензию юриста. Год он практиковался в другой компании, а после перешел в компанию отца Сынмина. Закончив тут практику, он сразу будет сдавать экзамен и, получив лицензию, наконец-то начнет работать. Профиль Феликса — защита прав несовершеннолетних в уголовном процессе, и, учитывая практику, пока он особо не зарабатывает. В любом случае Феликс по-прежнему получает свою долю от Минхо и не бедствует. У Хенджина он денег категорически не берет, но тот постоянно подсовывает их Чжинри, а самому парню делает такие подарки, что приходится арендовать ячейки в банке.

Феликс по-прежнему живет с мамой, и он, в отличие от Джисона, пока съезжать не планирует. Хенджин уже переехал в шикарную квартиру в центре, которую купил сам, и несколько раз предлагал парню съехаться, но понял, что тот мать оставлять не хочет. Хенджин не сдается, постоянно устраивает Чжинри свидания и рассчитывает, что Феликс, поняв, что мама в хороших руках, наконец-то ее оставит. Закончив в Кембридже факультет криминологии и исследований в сфере безопасности, Хенджин вернулся на родину и первым делом открыл здесь охранное агентство. Так как он изучал криминальные структуры, юридические лазейки и тактику полиции — он прекрасно осведомлен о системе власти и знает о ее слабых местах. Его охранное агентство зарегистрировано как «частная структура обеспечения гражданской безопасности», но по факту — это армия профессионалов, состоящая из бывших военных и бойцов. Феликс знает, что его бизнес, как и сеть автомоек King Street Auto, принадлежащих Минхо, являются прикрытием для их темных дел и отмывания денег. Минхо через мойки занимается контрабандой, а Хенджин своей компанией обеспечивает ему прикрытие и охрану. Вместе они так же занимаются организацией подпольных боев и «крышуют» почти все виды малого бизнеса в городе. С виду все выглядит чисто и легально, поэтому пока серьезных проблем у «злого» дуэта не было. Хотя Феликс спокойствие друзей не разделяет. Да, Минхо пару раз отделывался штрафом, за решеткой не сидел, но к Хенджину уже приходили с проверками, и парень боится, что его любимый потеряет второе самое главное, что у него есть — свободу. Хенджин долго успокаивал Феликса, говорил, что это была попытка их напугать со стороны органов, но парень не идиот и прекрасно знает, что его любимый многое от него скрывает. До Сынмина — работа Хвана и была основной причиной их ссор. Феликс сильно переживает за Хенджина, постоянно просит его сбросить скорость и перестать стремиться к вершине, но тот только обещает, что все будет хорошо.

Приехав после работы домой, Феликс принимает душ, а потом, обняв потрепанного годами, но все так же любимого Беззубика, которого он отказался менять на новые игрушки, читает сообщение от Хенджина. Хван пишет, что едет к Минхо, а после будет с Соен. Феликс с матерью любимого так и не сблизился, но она в их отношения не лезет, и они прекрасно держат нейтралитет в ходе редких встреч. Феликс безумно скучает по Хенджину, и сегодня уже четыре дня как они в ссоре. Хотя Хенджину ссора не мешает постоянно звонить и писать ему, а Феликс уже на пределе.

С момента как Феликс устроился в новую фирму, Хенджин начал выказывать недовольство, и все потому, что она принадлежит отцу старого знакомого Хвана. Хенджин сразу же стал настраивать Феликса против Сынмина, говорил ему о том, что тот подлец и ему нельзя доверять, но при этом никаких доказательств своим словам не предоставил. В итоге Феликс, познакомившись с Сынмином, понял, что Хенджин далек от правды. Сынмин не позволяет себе ничего лишнего, более того, с первого дня на новом месте именно он стал поддерживать парня и помог ему влиться. Сынмин всегда готов выслушать, помочь и несколько раз выручал Феликса во время слушаний. Хенджин отказывается слушать своего парня и повторяет, что тот перед ним играет роль и обязательно его подставит. Несколько месяцев так и продолжалось, Феликс просто делал по-своему, но все свернуло не туда, когда четыре дня назад Хенджин, приехав к офису забирать Феликса, очень грубо наехал на Сынмина. Тот даже не пытался ответить, а разъяренный поступком своего парня Феликс послал его и остался с Сынмином. Хенджин объяснил свой поступок тем, что якобы Сынмин рассказывает в своем кругу, что Феликс подстилка Хенджина и все, что у него есть, он получает через постель. Даже отца Сынмина он якобы очаровал своей напускной невинностью, и именно поэтому тот взял на работу уголовника. Феликс, который снова не получил никаких доказательств, и слушать дальше не стал. Теперь он игнорирует Хенджина и сходит с ума без него. Когда Хенджин учился в Англии, он сдержал свое слово и минимум раз в два месяца приезжал к нему. В их отношениях все равно были конфликты, учитывая взрывной темперамент обоих и то, что страдая из-за вынужденного расставания, они предпочитали срываться друг на друге. С момента как Хенджин вернулся в страну, все у них было замечательно, и, казалось, ничто не может омрачить их счастье. Сынмин стал камнем преткновения, но Феликс не теряет надежды, что Хенджин поймет свою ошибку и все наладится.

Феликс допивает остатки колы на дне бутылки и, опустившись на кровать, перечитывает последние сообщения Хенджина. Безумно сильно хочется с ним целоваться, но чертова гордость и нежелание Хенджина признать свою ошибку душат парня. Эти дни он не видел Хенджина и держал под контролем свои желания, но, с момента как они столкнулись в больнице, в Феликсе вместо крови вулканическая магма течет. Последний раз они занимались любовью в ночь, после которой Хенджин нагрубил Сынмину, и воспоминания о ней заставляют парня потянуться к резинке штанов. Феликс сразу же одергивает руку, решив, что он определенно жалок, ведь, будучи в отношениях с самым горячим и желанным для него мужчиной, он собирается подрочить. Вместо этого он снова тянется к телефону и, открыв их переписку, набирает «хочу увидеть тебя». Он не сразу отсылает сообщение, дает себе время на обдумывание, а потом все же нажимает на кнопку. То, что они злятся друг на друга, не значит, что они не могут трахаться. Тем более трахаться они всегда хотят только друг с другом. Ответ прилетает моментально, и Феликс, открыв сообщения, широко улыбается.

— Посмотри в окно.

Феликс срывается с кровати и, подлетев к окну, смотрит на сливающийся с темнотой БМВ. Столько лет, ссор, падений и достижений, но одно остается неизменным — Хенджин так и сидит под его окном. Феликс кричит маме, что будет позже, и, натянув кроссовки, бежит на улицу.

— Ты жестокий, сказал, что едешь к Минхо и к маме, а сам тут, — залетает в салон пахнущего парфюмом и табаком автомобиля Феликс, но Хенджин сразу тянет его на себя и, обхватив ладонями его лицо, глубоко целует.

— Хорошо, теперь мне хорошо, — шепчет ему в губы Хенджин. — Убить могу за твой поцелуй.

— Я не сказал, что ты прощен, — мстительно кусает его за губу Феликс и теперь уже сам целует.

— Ты мое все, Ликси, — пробирается под его футболку Хенджин, гладит кожу, каждый сантиметр которой знает наизусть. — Я эти дни решил не запоминать, потому что тебя в них не было.

— Молчи, — взбирается на него Феликс и, обвив руками шею, покрывает поцелуями лицо. — Как мне нравится твоя новая стрижка, словно ежик, и ты такой брутальный.

— А ты все равно куколка хоть с блондом, хоть без, — пропускает меж пальцев прядь его временно черных волос Хван.

— Не хочу спорить, тебя хочу, — оставляет на его горле засос Феликс и чувствует теперь уже пробравшуюся в его спортивные штаны руку.

— Поехали ко мне, до утра буду перед тобой извиняться, — предлагает Хван.

— Извиняться надо перед ним, а ехать никуда не стану, нужно выспаться, завтра важное дело в суде, так что двигай сиденье, — расстегивает его брюки Феликс. Спустя пару минут Феликс сидит на нем в одной футболке, которая липнет к позвоночнику, и каждым своим движением заставляет сиденье под ними скрипеть.

— Блять, ты че творишь, — вырывается из Хенджина сквозь зубы, когда Феликс сжимает его в себе и триумфально улыбается.

Феликс его не жалеет, снова насаживается и смотрит тем самым диким и голодным взглядом, из-за которого Хенджин в Англии после каждого видео-колла дрочил. Скользящие по дорогой коже автомобиля колени парня дрожат, руль больно впивается в его спину, но он и не думает останавливаться, заставляет всю машину шататься.

Хенджин крепко держит его за задницу, сам насаживает, нарочно оставляет на нем метки как доказательства своей неутолимой жажды. Он ловит его губы, заставляет их обоих задыхаться и дуреет от хлюпающих звуков, из-за которых хочется прикусить губу до крови.

— Твою мать, — вырывается из Хенджина рыком. — Я не продержусь долго, без вариантов.

— Молчи и трахай меня, — у Феликса губы распухли от поцелуев, пальцы дрожат от напряжения, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. Он нарочно замедляется, но Хенджину такой расклад не подходит, и тот, обхватив пальцами его член, быстро дрочит ему, заставляя Феликса разбрызгать сперму на его вспотевший живот.

Еще минута, Хенджин получает долгожданный оргазм и, усадив Феликса на сиденье рядом, приводит себя в порядок. Он, тяжело дыша, опускает немного стекло, чтобы убрать с него пар, и оборачивается к прибитому к сиденью парню.

— Почему секс после ссор такой фееричный? — еле шевелит губами обессиленный Феликс и ждет, когда Хван прикурит ему.

— У нас он всегда фееричный, видимо, мы всегда ссоримся, — протягивает ему сигарету Хенджин.

— Был бы ты нормальным — не ссорились бы, — ворчит Феликс.

— Так говоришь, будто бы ты меня нормального полюбил, — усмехается Хенджин.

— Ты прав, но ты слишком ревнивый, Хенджин, — смачно затягивается Феликс, и Хенджин ревнует его к сигарете. — Ты тяжело признаешь свои ошибки, и меня порой это вымораживает.

— Послушай, раз уж разговор зашел, повторяю, я просто дал ему понять, что вижу его насквозь, и сделал я это не из-за объятий! — говорит Хван. — Мы из одного мира, ходили в одни и те же ясли, я их сущность знаю лучше. Мне было плевать, когда я стал изгоем в своем кругу, потому что пошел против дяди, но не плевать, когда тебя оскорбляют, Ликси. Ты сильный и трудолюбивый мальчик, все, что у тебя есть — это результат твоих усилий. У таких, как Сынмин, стержня нет, и любой твой успех — его траур. Тем более он плохо скрывает свою зависть к твоим достижениям.

— Началось, — закатывает глаза Феликс. — Сынмин, наоборот, повторяет, что восхищается мной, ставит меня в пример, когда мы сталкиваемся с другими практикантами. Ты просто ждешь от людей только плохое, и мне жаль, что это не исправить.

— Я очень хотел, чтобы ты меня понял, сам принял решение, и именно поэтому я ничего не предпринимал, не использовал свое влияние, но достаточно, — твердо говорит Хван. — Я разберусь с ним так, как разбираюсь со всеми проблемами.

— Это ты послушай, — пристально смотрит на него Феликс. — Если ты полезешь к нему со своими рычагами, а я их знаю все, то, клянусь, я ни тебя, ни Минхо не прощу. Это не борьба за власть и влияние, это мой друг, и я сам решаю, быть мне с ним или нет.

— Ликси, он только в раж вошел и воспринимает мое невмешательство как карт-бланш, — нахмурившись, говорит Хенджин. — Я не понимаю одного, он что, считает себя бессмертным, раз решил лезть к моему парню? У него, видимо, инстинкт самосохранения отсутствует, но не страшно, некоторым уважение в глотку можно и гвоздями вбивать.

— Я предупредил! — рычит Феликс, который боится любого публичного столкновения, которое покажет всем, что он с Хенджином. Феликс о своих отношениях с наследником семьи Хван не распространяется. Он еще в универе понял, что наличие в его жизни Хенджина сразу же меняет к нему отношение остальных, и максимально старается скрывать их связь. Поэтому изначально, устроившись в офис, он сделал все, чтобы Хенджин там не мелькал, и, кроме Сынмина и еще парочки коллег, которые их видели в центре, он никому про их отношения не рассказывал. Феликс сделал это, как и всегда, из-за нежелания быть в тени фамилии Хван и все еще придерживается этой легенды. Он достаточно настрадался на первом месте практики, где каждый считал своим долгом подколоть его связью с самими Хванами.

— Я буду расценивать твои действия как попытку ограничивать мне свободу, а за такое сперва я сломаю тебе лицо, а потом ты забудешь дорогу на эту улицу. Выбор за тобой, — добивает Феликс.

— Ты ужасно поступаешь со мной, — качает головой Хван. — Ты заставляешь меня молча смотреть на то, как над тобой издеваются.

— Какие же вы все идиоты, — вздыхает Феликс. — Кончай считать себя моим защитником, я мужчина, а, следовательно, сам могу о себе позаботиться. Ваши темные делишки с Минхо сделали вас нетерпимыми к традиционным методам решения проблем, но мне ваша «крыша» не нужна. Уважай мой выбор и перестань зацикливаться на Сынмине, меня это уже не просто утомляет, а раздражает. Минхо за то, что тебя в этом вопросе поддерживает, тоже по шапке получит.

— Ладно, я без твоего разрешения ничего делать не буду, обещаю, — берет его за руку Хенджин. — Я знаю, что ты разберешься, и, как бы мне ни хотелось, чтобы на этих костяшках не было ссадин, я приму, что они будут.

— Вот это правильно, — кладет голову на его плечо Феликс. — Сегодня, увидев тебя из окна, я вернулся во времена нашего знакомства. Спасибо, что всегда приезжаешь.

— Пусть меняются дома, города, да хоть страны — я всегда буду сидеть под твоим окном, пока ты не решишь смотреть на мир со мной из одного и того же, — целует его в макушку Хенджин.

— Мой брутальный романтик.

— Нихуя, просто люблю тебя.

— Ты успеваешь и работать, и качаться, а я дохляком стал, — щупает его бицепсы Феликс.

— Мы с Минхо все переговоры в гараже проводим, пока железо тягаем.

— Признаю, мне нравится.

— Значит, продолжу, — поглаживает татуировку «yakamoz» на его запястье Хенджин. Ее Феликс набил вместе с ним же во время их поездки в Мармарис два года назад. Хенджин никогда не забудет фразу Феликса, что «мечты делают больно тем, что не реализовываются», и с момента как они вместе, всячески старается ее опровергнуть. У него это получается, если не считать того, что его мальчик, чьи кулаки жалят, почти не мечтает ни о чем, что можно было бы купить. Он называет своей главной мечтой всегда быть с Хенджином, а в этом Хван поклялся ему еще после их первого кровавого поцелуя. Вот и сейчас Феликс не хочет, чтобы Хенджин разбирался с Сынмином, и, как бы его это ни злило, он свою злость проглотит, потому что на кону стоит мечта Феликса. А ради нее Хенджину и умереть не страшно.

***

Весь день в суде, а потом и в офисе, Феликс присматривается к Сынмину. Он злится, что Хенджин настолько залез ему в голову, что теперь он нарочно ищет, к чему бы придраться, но не находит. В суде Сынмин, как и всегда, был мил, принес ему кофе и булочку с корицей. По дороге в офис они заехали в кафе пообедать, после обсуждали последнюю игру любимой команды. Ничего угрожающего, никаких поползновений, обычное общение двух коллег. Сынмин даже посоветовал Феликсу, что можно подарить Минхо, искал с ним онлайн-магазины. Более того, Сынмин снова делал комплименты парню и искренне восхищался тем, как былые невзгоды его не сломали. Хенджину придется смириться, что он не прав, и признать, что его беспричинная ревность может уничтожить их отношения.

После работы Феликс сразу отправляется в кофейню на встречу с Джисоном, который прислал ему двенадцать сообщений с пометкой «срочно». Феликс привык, что срочное для Джисона абсолютно все, что касается его, и не удивляется, когда тот объявляет, что хочет обсудить вечеринку.

— Я уже разговаривал с хозяином клуба «Веном», все решил и могу закрыть его для этой ночи, но в то же время мой парень, сука, король улиц, у него есть все, и я начал сомневаться, — нервно отпивает кофе Джисон, который средь бела дня выглядит так, будто собирался на «Мет Гала», но заблудился и свернул к кофейне. На нем дизайнерский пиджак, сверкающий так, что, пока он шел от машины к кофейне, от него голуби шарахались. Такие тряпки на Джисоне — это не просто гламур, присущий безвкусным богачам. Это словно Фаберже воскрес, начал шить одежду и сделал ее «только для избранных». А избранный, конечно, в этом мире один — Джисон. Феликс поражается и восхищается, ведь именно Джисон может позволить себе напялить что угодно, и все вокруг обязательно назовут это модой. Сам же Феликс рядом с ним, как вывеска «скидка 70%» на черную пятницу. Растянутая толстовка, рюкзак с облупившимся логотипом, кроссовки, пережившие слишком многое. Феликс не жалуется, дива должна быть одна, и зовут ее Хан Джисон.

— Как мне устроить праздник, который бы Минхо запомнил? Нахуя ему очередная клубная тусовка, если второй лучший клуб города принадлежит ему? — вырывает его из мыслей Джисон.

— Наконец-то ты созрел, — усмехается Феликс. — Об этом я тебе и говорил, когда ты стал искать рестораны и клубы. Минхо класть на этот гламур хотел. Ты это сам понимаешь. Более того, если ты вообще ничего не организуешь, он все равно будет доволен, я знаю его, он мне как брат. Ему ничего кроме тех, кого он любит, рядом не надо.

— Поэтому я и вызвал тебя, — торжественно объявляет Джисон, поправляя огромные солнцезащитные очки, за которыми мог бы спрятаться еще и Феликс. — Я решил устроить барбекю на заднем дворе его дома. Будет диджей, который играл на Коачелле, мясо сами пожарим, как в старые времена, когда я в ваши трущобы приезжал. А апогеем вечеринки буду я в халате медсестры.

— Блять, — давится кофе Феликс и прокашливается. — Ты ведь знаешь, что у медсестер нормальная форма, и никто эти сраные халаты, как в порнухе, не носит? И почему халат медсестры, а не наряд медбрата?

— Тебе меня не переубедить, — хмыкает Джисон.

— Твое дело, — качает головой Феликс. — Бедный Минхо, там ведь и его сестра будет. Он точно эту вечеринку не забудет.

— Твоя работа — украсить лужайку, остальное беру на себя, — объявляет Джисон.

— Ладно, мама поможет.

— Что у вас с мистером Хваном? Помирились? — подается вперед Джисон.

— Мы не ссорились, — бурчит Феликс.

— Ну, воздержание точно было, а то глазами вы друг друга трахаете только так. Или уже нет? — снимает очки Джисон, словно без них прочитать ответ на чужом лице будет легче. — О да, ты наконец-то дал ему! Как же, блять, хорошо! Не хочу, чтобы он своей угрюмой рожей портил вечеринку моего мужика.

— Психованный ты рыжий придурок, — смеется Феликс. — Иногда мне не верится, что ты стал моим лучшим другом, ведь я так хотел тебя отпиздить.

— Да брось, ты меня обожаешь, — пожимает плечами Джисон. — Я вот влюбился в тебя, когда ты хулиганов от меня отогнал, даже засосать хотел. Если что, в моих фантазиях — ты есть в тройничке. Ты Минхо трогать не будешь, тут без вариантов. Я хочу, чтобы он посмотрел.

— Ты можешь сбавить обороты? — хмурится Феликс. — Твои грязные фантазии заставят меня все же тебя отпиздить.

— Да ладно, шучу же, знаю, что ты с члена Хенджина в жизни не слезешь, — вздыхает Джисон.

— Я порой скучаю по тем временам, — усиленно пытается сменить тему Феликс. — Это странно, ведь нам тогда было тяжело. Нам — я имею в виду Минхо и мне. Сейчас у нас нет проблем с деньгами и у каждого свой путь, но я тоскую по временам, когда мы пиздили мажорчиков.

— Эти мажорчики украшают вашу серую жизнь! — возмущается Джисон. — Серьезно, не ссорьтесь больше с Хенджином, я знаю, вы два барана, но вы через столькое прошли вместе. Ваше расставание — это конец света, апокалипсис, судная ночь...

— Тормози, не расстанемся мы, — перебивает его Феликс. — Я люблю его и знаю, что он любит меня, но согласись, что у него тяжелый характер и он не контролирует гнев.

— Он лучше нас всех его контролирует, отвечаю, — без сомнения говорит Джисон. — Если он наехал на твоего дружка, то подумай, что его до этого довело. Я знаю Хенджина больше, чем ты, и он редко ошибается. А еще уверен, он будет очень зол, когда узнает, что ты скрываешь ваши отношения.

— Он это переживет, — без сомнения говорит Феликс. — Мне еще на первом курсе надоело быть лучшим во всем только потому, что я встречаюсь с самим Хваном. Меня это грузит, я хочу добиваться всего сам, и мне не нужны особые привилегии. А касательно Сынмина, я зла от него не вижу.

— Я не хочу занимать сторону Хенджина, но лучше все же быть начеку, — тянется за портмоне Джисон. — Ладно, я на маникюр в «Дистрикт 9», увидимся уже на празднике.

— Тебе Минхо салон подарил, а ты идешь в другой, я ему скажу, — смеется Феликс.

— Я собираю сливки со всего города и переманиваю в свой салон, — подмигивает ему Джисон и поднимается с места.

***

Несмотря на детские обиды и все тяжелые воспоминания, пережитые в отцовском доме, Минхо его не продал. Он так и остался верным своему слову, что «если не можешь или не хочешь вырваться, сломай систему, подомни ее под себя, создай рай на месте ада, только не беги». Именно поэтому вместо того, чтобы избавиться от груза прошлого, он поступил иначе.

Минхо снес перегородки, поднял второй этаж и купил соседские участки. Таким образом из тесного клочка земли, пропитанного когда-то его яростью и болью, выросло просторное владение. Дом обрел новые формы: высокие окна, строгие линии фасада, элегантный вход с каменными ступенями. Теперь это не просто дом — это крепость, место, в котором не осталось ни капли страха, только сила.

Сегодня вся улица, ведущая к дому Минхо, перекрыта, а на въездах даже караулят патрульные. Это уже обычная практика для правоохранительных органов, которые одним своим присутствием предупреждают эскалацию веселья у печально известного в городе предпринимателя.

Над аккуратно подстриженной лужайкой у дома Минхо растянуты гирлянды, а прямо над террасой, между двумя колоннами у двери, виднеется яркая лента с надписью «С Днем Рождения, Минхо!». Феликс, который помогает Джисону расставлять пластиковые стулья, без смеха на надпись смотреть не может. Он в последний момент переубедил Джисона оставлять вместо имени своего парня «секс-машина», объяснив ему, что на празднике будут их родители и дети. На обочине у дома стоят припаркованные вразнобой автомобили, несколько парней и девушек сидят на капотах, распивают пиво. Диджей у столика у дома чередует треки, парочка гостей уже вовсю пляшет босиком на траве. У гриля стоит сам виновник торжества, окруженный близкими людьми, и периодически бросает взгляды на своего парня. Несмотря на то, что Минхо уговаривал Джисона не праздновать с размахом, а провести вечер с ним наедине, он рад, что тот не послушался. Минхо приятно, что столько людей пришли поздравить его с праздником, но что еще приятнее — с ним вся его семья. Даже то, что мать, которую он несколько раз отправлял на реабилитацию, в очередной раз оттуда сбежала и пропала — его настроя не омрачает. Люди сами делают выбор о том, как им жить и чем себя травить. Минхо уже принял, что не должен нести ответственность за ее поступки и перестал за нее переживать. Это далось не совсем легко, ведь нельзя просто выкинуть из своей жизни ту, в ком твоя кровь, Минхо этого и не сделал. Он старался помочь, указывал ей путь, не жалел своих денег и времени, но женщина от своего выбора не отказалась. Теперь, когда ей нужно, она объявляется, клянется ему, что изменится, и, забрав нужную ей сумму, снова пропадает. Пусть живет как хочет, а со временем Минхо привыкнет не вздрагивать и от звонков в страхе, что звонят из морга.

— Точно вегетарианский? — отвлекает его от мыслей подошедшая Лилу, и Минхо сразу кладет ей на тарелку готовый бургер.

— Разве я когда-то тебя обманывал? — улыбается младшей парень и еле сдерживается, чтобы не взъерошить ее волосы. Минхо все еще тяжело привыкнуть, что Лилу подросток и приходится контролировать свои действия при ней и не смущать ее. Лилу — прекрасная девочка, она учится на отлично, ходит на курсы и планирует поступать на экономиста. Минхо всячески поддерживает сестренку и, хотя он живет в квартире недалеко, старается много времени проводить дома и с ней. Минхо бы не переехал, если бы Лилу жила одна, но вот уже два года как у них живет тетя, которая, потеряв супруга, приехала в гости и настолько прикипела к детям, что осталась.

— Вы, подростки, в день по десять раз вкусы меняете! Сегодня ты вегетарианка, завтра что, откажешься от чипсов, потому что картофель кричит при жарке? — смеется подошедший к грилю Феликс.

— Ликси, тебе что, шестьдесят? — кривит рот Лилу. — Я понимаю, что вы старые, но не настолько же древние, чтобы шутить дедовские шутки.

— Когда я был подростком, мы спали на газоне и пили газировку все из одной бутылки. Как видишь, мы выжили, — хмыкает Феликс. — Не то что ваше поколение, которое поедает гамбургеры из бобовых и потягивает ванильный латте со льдом из огромных термосов с надписью «люби себя».

— Ну да, тогда и Wi-Fi не было. Люди книги читали. С факелами. В пещерах, — цокает языком Лилу.

— Не стебись, — хмурится Феликс. — Я просто хочу сказать, что ты язва и ко всему придираешься. В твоем возрасте я мечтал стать рэпером, но точно не занозой в заднице.

— А теперь мечтаешь лечь пораньше и не скрипеть коленями, да? — собирает в тарелку сладкий картофель Лилу.

— Я не скриплю. Это моя душа протестует. Почему она вечно меня унижает? — смотрит ей вслед Феликс.

— Поверь, бро, она всех унижает, — качает головой Минхо. — Поэтому я просто поддакиваю и делаю все, что она захочет. Я ее боюсь. Явился, — кивает на дорогу Минхо, и Феликс, проследив за его взглядом, видит паркующиеся автомобили, а главное, БМВ, из которого выходит Хенджин. Он выглядит слишком соблазнительно в джинсах и черной облегающей футболке, подчеркивающей каждую его мышцу. Хотя бы на праздник Хенджин не явился, вырядившись, как на встречу акционеров нефтегазового холдинга, и Феликс думает о том, что скучает по временам, когда они были подростками. Он, передумав есть, ставит тарелку на стол и идет к нему.

— Ты и я, кладовка, через пять минут, — проходя мимо него, кидает Феликс, и только по довольному лицу Хенджина можно понять, что он вообще что-то услышал. Хенджин здоровается с парнями, обнимает Минхо, а потом исчезает из поля зрения на двадцать минут. Когда он и Феликс возвращаются на лужайку, то у последнего горят губы, волосы взъерошены, а Хенджин объявляет, что съел бы быка, и садится за стол.

— День рождения у Минхо, а он еще подарок не получил! — бьет локтем в бок Феликса Джисон, который сразу понял, чем именно занимался друг.

— Хочешь, чтобы я ему его подарил? — щурится Феликс.

— Радуйся, что я с маника, — любуется своими ногтями Джи. — Мне стразами по буквам имя моего короля наклеили, и все их я потеряю, вонзаясь ими в его же спину. Так что ты помилован.

Феликс решает оставить без комментариев очередной пошлый выпад друга и идет в дом помогать тете Минхо и Чжинри. Правда, заметив на кухне Лилу, он сразу же ретируется.

Последней на праздник прибывает Нона, и, хотя девушка выглядит роскошно в новом красном платьице, настроения у нее нет.

— И где твой старпер? Мы же познакомиться хотели, — машет перед ней решеткой с мясом все еще орудующий у гриля Минхо.

— Вы были правы, поздравляю, — понуро говорит Нона и прислоняется к стене. — Он сказал, что ему такого рода вечеринки не нравятся и лучше сходить в ресторан, чем пить пиво она лужайке.

— Видать, мы слишком шумные для старика, — говорит Хенджин.

— Ой, заткнись, — ворчит Нона.

— Ладно, не вешай нос, поднимем тебе настроение, — протягивает ей бутылку пива Феликс и взглядом пытается убить парней. Нона делает глоток, а сама, не отрываясь, смотрит на идущего к ним Чанбина. Он и раньше был крепким парнем, мышцы которого словно выточены из камня, но сейчас он еще больше возмужал. Плечи Чанбина стали шире, бицепсы туго натягивают ткань футболки, которая будто вот-вот треснет, а на его грудь можно было бы сажать самолеты. Чанбин — неофициальный глава службы безопасности Минхо, и за годы работы вместе у парней ни разу не возникали недопонимания.

— Ты че как красная тряпка для быка? — кривит рот Чанбин, остановившись рядом с Ноной, но его взгляд, направленный на девушку, только доказывает, что бык в данном случае он сам.

— На себя посмотри, выглядишь как актер порнухи, — не остается в долгу Нона.

— Ликс, кстати, твоя бывшая замуж вышла, — берет из холодильника на траве пиво Чанбин, решив не спорить с той, которой он все равно проиграет. Добровольно.

— Чего? — вылупив глаза, смотрит на него Феликс.

— Кара замуж выскочила, — напрягает мышцы Чанбин, заметив, как Нона наблюдает за ним.

— Надеюсь, за богача с особняком? — ухмыляется Хенджин.

— За игрока местной баскетбольной команды, но особняка там точно нет, — утирает губы Чанбин.

— Пусть будет счастлива, — искренне говорит Феликс.

— Не жалеешь, что потерял? — выгибает бровь Хенджин.

— Иди ты, — оттолкнув его, двигается к дому Феликс.

К полуночи большинство гостей расходится, а кого-то еще приходится и выносить. Во дворе дома остаются только самые близкие Минхо люди. Он провожает со своим шофером тетю и Лилу в квартиру, так как девочке нужно выспаться к школе. Чжинри тоже прощается, и Хенджин поручает своему помощнику отвезти женщину домой. Усадив ее в машину, Феликс обещает вернуться попозже и идет обратно к дому. Проходя мимо закрытой беседки, парень слышит странные звуки, доносящиеся оттуда, и, решив, что кому-то нужна помощь, врывается внутрь. Он сразу же об этом жалеет и, выкрикивая проклятия, вылетает наружу. Следом за ним выбегают Нона и Чанбин.

— Блять, а стучать тебя не учили! — зло смотрит на него Нона, рот которой еще секунду назад горячо исследовал своим языком Чанбин.

— Схуя вы постоянно сосетесь, а сами встречаетесь с другими! — возмущается Феликс. — Мои глаза теперь надо кислотой промывать!

— Мне нравятся постарше, — хмыкает Нона.

— А я тощих не люблю, — пожимает плечами Чанбин.

— Но при этом все время друг друга зажимаете, — вздыхает Феликс. — Странные вы.

— Зато не геи, — подмигивает ему Чанбин и слушает мат, которым осыпает его отдаляющийся парень.

Феликс тянет к себе пластиковый стул, чтобы сесть рядом с Хваном, но тот усаживает его на себя и, зарывшись носом в его волосы, делает глубокий вдох.

— Все так нажрались, что до торта никто не дожил, — качает головой Феликс.

— И хорошо, торт будет не для всех, — торжественно объявляет Джисон, которого со спины обнимает Минхо.

— Там еще парочка на лужайке валяется, надо бы вызвать еще наших, чтобы их развести, — кивает в сторону Хенджин.

— Да пусть спят, сколько раз мы так на улице просыпались, — смеется Минхо.

— Но мы же уже взрослые, вы вообще бизнесмены крутые, а ведем себя как подростки, — зевает Феликс.

— Ладно, вынесу торт, ты мне поможешь, — объявляет Джисон и зовет за собой Феликса.

— Зачем ему помощь? — хмурится Минхо.

— Боюсь спросить, — понуро плетется за другом Феликс.

Через пару минут Феликс появляется в дверях, выкатывая перед собой нечто, что вряд ли можно назвать просто тортом. Это скорее многослойное произведение абсурда, монумент из крема, безвкусных розочек и пищевого блеска, сверкающий в лучах ламп как диско-шар, переживший экзистенциальный кризис. Торт высится в четыре яруса. Он пышный, кичливый и подозрительно подрагивающий, как будто внутри него кто-то затаился. Феликс с самым невозмутимым лицом выкатывает эту кондитерскую катастрофу в центр лужайки, делает театральный поклон и хлопает в ладоши. Верхний ярус взрывается фонтаном конфетти, заставив Минхо дрогнуть от испуга, а Чанбина потянуться к поясу, и из недр торта резко выныривает одетый в медицинский халат и покрытый блестками с ног до головы Джисон.

— Вызовите мне психолога, — выпаливает ошарашенный картиной Хенджин, пока Джисон напевает поздравление.

— Эффектно же? — выбравшись из торта, идет к Минхо Джисон, и тот, притянув его к себе, долго целует.

— Я этот день рождения никогда не забуду, — шепчет ему в губы Минхо.

— Тогда пора тебе разворачивать свой подарок, — смеется Джисон и сразу оказывается на плечах идущего к дому мужчины.

— А настоящего торта не будет? У меня сегодня читмил, я специально вчера двойную норму тягал, имейте совесть! — ворчит им вслед Чанбин.

— Он в доме, — кричит ему Джисон, и парни пропадают за дверью.

— Пока они там, я туда не войду, — расстроенно говорит друзьям Чанбин. — Они кому хочешь аппетит отобьют. Подождали бы, когда мы уйдем.

— Хватит ворчать, через полчаса день рождения Минхо закончится, — говорит Нона. — А Джисон поклялся, что новый день Минхо встретит в нем.

— Все выпитое мной просится наружу, — удобнее устраивается на Хенджине Феликс.

Спустя пару минут все усиленно стараются игнорировать доносящийся из открытого окна второго этажа визг Джисона, а Феликс, швырнув в него пластиковую бутылку, требует его закрыть. Минхо лежит на спине на кровати, а на нем вовсю скачет так и не снявший с себя халатик Джисон. Минхо помогает парню, придерживает его за бедра и слушает поток мата, вырывающийся из него каждый раз, когда он подается бедрами вперед.

— Нравятся мои ногти? — делает передышку Джисон, а Минхо, поймав его руку, подносит к губам.

— Мне в тебе нравится все, — развернувшись, вдавливает его в покрывало Минхо, оставляет засосы на открытом для него горле.

— Точно не разлюбишь? Не найдешь другого? Я же сплетник и одержим ими, постоянно слышу, как на тебя все фифы дрочат, — выгибается до хруста в позвонках парень, вбирает его в себя полностью и целиком.

— Я не гей, Джисон, — любуется его покрытыми блестками лицом и губами Минхо, который не подозревает, что сам сверкает не меньше. — Я такой только для тебя и буду кем угодно, чтобы быть с тобой.

— А ты хорош, — пошло улыбается Джисон и сразу же закатывает глаза, когда Минхо переходит на быстрые толчки. Спустя пару минут, поставивших под угрозу цельность кровати, Минхо стаскивает с себя презерватив и падает на лопатки рядом с любимым. Они лежат в постели взмокшие и выдохшиеся, вслушиваются в голоса парней внизу. Минхо гладит его бедра, шепчет благодарность за лучший праздник, а Джисон, взглянув на часы, обещает, что это не все.

— Семь минут до полуночи и семь минут, чтобы блестел и твой член, — торжественно объявляет парень и сползает вниз. Не успевает Минхо возразить, как, откинувшись назад, утробно стонет, потому что Джисон насаживается ртом на его член. Несмотря на то, что Минхо кончил недавно, выстоять против языка и горячего рта Джисона ему очень сложно. Минхо зарывается пальцами в его огненные волосы, сам толкается за его щеку. Горло Джисона сжимается, он прокашливается, но не отстраняется. Его руки вонзаются в бедра Минхо, оставляют на размазанном на них блеске отлетевшие с ногтей стразы, но голод выигрывает. Слюна течет по подбородку Джисона, между ними липко и влажно, но он не отрывается. Он сосет так, что в Минхо все нервы в струны натягиваются. Иногда Джисон на мгновенье отстраняется, и то чтобы взглянуть в затуманенные похотью глаза любимого, а потом довольно облизнуться, ведь он делает все правильно. Джисон себя не касается, выполняет данное слово, дарит своему мужчине подарок, хотя сам дрожит от пока не нашедшего выхода удовольствия. Его возбуждает власть, вкус, тяжесть чужого члена на языке. Возбуждает слабость того, кого считают сильнейшим. Минхо любит доминировать в постели, но всегда оказывается тем, кто подчиняется, и Джисон это обожает. Вот и сейчас он мечется по постели, мстит ему, грубо имея его в рот, и даже сквозь пошлые слова выпаливает то, насколько им одержим и как сильно любит. Джисон бы ему ответил, но рот занят.

— Он эту форму в секс-шопе купил? — чешет голову не теряющий надежды попробовать торт Чанбин.

— Ты где видел, чтобы уважающая себя медсестра ходила на работу в этом? — смеется Феликс.

— Я тоже так хочу. Давай и тебе купим, — предусмотрительно блокирует его руки Хенджин и не зря.

— А в зубы ты не хочешь? — дергается на его бедрах Феликс.

— Если сперва ты оседлаешь меня в форме медсестры, я сам их подставлю, — скалится Хван.

— Как получилось, что самый ярый гомофоб вдруг стал собранием всех стереотипов про геев? — задумывается Нона. — Я про Минхо. Вы же рассказывали, что он был дикарем.

— Потому что Джисон, — в унисон отвечают остальные.

— Это да, он любого согнет, у Минхо шансов не было, — качает головой девушка.

***

Утро выдалось ужасным. Помимо похмелья, которое начало отпускать только недавно, на Феликса свалилось новое дело, на изучение которого поставили краткие сроки, и он, зарывшись в переговорной в бумаги, с помощью горького кофе пытается на нем сфокусироваться. После обеда к нему заходит Сынмин, приносит еды из кафе и, устроившись на столе, пытается его приободрить.

— Вижу, хорошо вчера погуляли, — в голосе Сынмина скользит плохо скрываемая зависть.

— Честно говоря, больше чем хорошо, поэтому и отхожу до сих пор, — отбрасывает в сторону папку Феликс.

— А я всю ночь изучал материалы, отец мне мозг съел с тем, что я якобы плохо подготовился к последнему слушанию, — ворчит Сынмин, открыв ноутбук. — А тебя он снова хвалил, видимо, ты у нас Цезарь: и погулять, и поработать успеваешь.

— Да брось, просто это его работа родителя — воспитывать тебя, а не меня, — пытается приободрить его Феликс и открывает новое письмо. Феликс пробегается глазами по тексту и, по мере того как он читает, все больше бледнеет.

— Все в порядке? — обеспокоенно смотрит на него Сынмин.

— Этого не может быть, — второпях открыв папку, ищет нужное дело Феликс. — Куратор пишет, что я сослался на прецедент, который уже отменен. Мы только что потеряли шанс взять новое дело. Но я ведь проверял! Я точно проверял!

Феликс судорожно листает файлы, чувствует, как дрожат от нервов руки. Он впервые слышит, что это решение отменено, и он точно его проверял. Феликс открывает рабочую папку, находит свою версию документа и убеждается, что там все правильно и прецедент актуальный. Следом он снова открывает финальную версию, которая ушла к куратору, и понимает, что в ней недействительный прецедент.

— Кто это поменял? — в шоке выпаливает парень. — Это не мои правки.

— Может, ты забыл, как исправил? — осторожно спрашивает Сынмин.

— Исправил то, что приведет меня к потере практики? — зарывается пальцами в волосы Феликс. — Я что, по-твоему, идиот?

— Потише, парень, ты же знаешь, что я на твоей стороне, — хмурится Сынмин. — Объяснишь все, может, и разрулим.

— Не разрулим, клиента больше нет! — подскакивает на ноги Феликс и нервно ходит по комнате. — Я проверю через технический аккаунт, может, там сохранились те, кто делал исправления в финальной версии, — снова бросается к ноутбуку парень.

— Да там остается след вообще всего офиса, ты не сумеешь узнать по слову «админ», кто именно заходил, — пытается остановить его Сынмин. — Давай сходим к куратору с твоим файлом, попробуем решить все на месте.

Феликс его не слушает, он открывает аккаунт и видит, что в ночь перед сдачей, когда он уже ушел, кто-то заходил в документ, это было в 19:35.

— Ты же был здесь! — с надеждой смотрит на Сынмина парень. — Я ушел в тот день, а ты сказал, что останешься доработать свое дело. Кто еще тут был после меня? Кого ты видел?

— Да я сразу же за тобой вышел, голова разболелась, — мямлит Сынмин, который не думал, что допрос устроят ему. Феликс бы принял его слова за правду и не стал бы переспрашивать, если бы не уже хорошо знакомая ему привычка Сынмина, с которой он сталкивался на слушаниях. Когда Сынмин лжет, он не просто отводит глаза, а начинает чесать свою шею. Именно это он делает и сейчас.

— Ты лжешь, — щурится Феликс. — Мы с тобой почти всегда уходим последними, и в тот вечер тут оставался только ты. Я в этом уже не сомневаюсь. Кого ты покрываешь?

— Никого! У тебя крыша едет, — фыркает парень.

— Если никого не покрываешь, значит, это сделал ты, — буравит его недобрым взглядом Феликс.

— Ты обвиняешь меня в замене документа? — подскакивает на ноги Сынмин.

— Пока я просто жду объяснений, — скрещивает руки на груди Феликс.

— Я ничего не заменял, а тебе пора признать, что ты не можешь быть лучшим во всем и просто проебался, — хмыкает Сынмин и начинает собираться к выходу.

— Слушай сюда, — сорвавшись к нему, хватает его за воротник Феликс и вжимает в стену. — Выложи мне все как есть, иначе я протащу тебя за шкирку по лестнице вниз и швырну на стол твоего отца. Ты меня совсем не знаешь, мажорчик, — опасно блестят глаза парня.

— Ты меня не тронешь, — шумно сглатывает напуганный Сынмин. — Твой ебарь богат и властен, но от моего отца он тебя не спасет.

— Так это ты, сука, подставил меня? — встряхивает его Феликс.

— Не докажешь, — кривит рот Сынмин. — Ты потерял клиента, а не я.

— Зачем? Почему ты сделал это? — растерянно смотрит на него Феликс.

— Затем, что меня заебало, что мой отец ставит мне в пример ублюдка из трущоб, убийцу и шлюху Хван Хенджина...

Сынмин не договаривает, потому что стену позади него забрызгивает кровь, хлынувшая из его разбитого носа. Феликс, поняв, что натворил, отпускает сразу же упавшего на пол парня и делает шаг назад.

— Ты за это дорого заплатишь, — задирает голову Сынмин, пытаясь остановить кровь. — Я тебя уничтожу, нищеброд сраный, кем ты себя возомнил? Думаешь, тебя кто-то от армии юристов моего отца спасет?

— Меня спасать не нужно, я сам прекрасно справлюсь, — собирает вещи Феликс, не имея больше желания избивать парня, который так и не может подняться с пола. — Снова я решил, что встретил нормального человека, и снова он оказался дерьмом, — закидывает на плечи рюкзак парень и идет к двери.

***

— Я за Ли Феликсом, — кивает офицеру у стойки Хенджин и просит своих парней подождать его снаружи. Это впервые после случая с Уджином, когда Хенджин в участке из-за Феликса, и неприятные воспоминания о той ночи накрывают его. Он сразу вспоминает то отчаяние, ту безнадежность, когда казалось, что они одни против всего мира, и он больше никогда не сможет быть со своим мальчиком. Они тогда оба наглотались боли, прошли через ад, но справились. Именно после тех событий Хенджин и понял, что, что бы ни случилось, «Хенликсов», как любит называть их Джисон, никто и никогда не разлучит.

— Прости, что тебе пришлось переться сюда, этот трус сразу заяву накатал, надеясь, что ты не осмелишься на нем сорваться, чтобы не попасть под подозрения, — подойдя к нему, сразу обнимает его Феликс и чувствует вокруг себя крепкие руки.

— Что ты ему сделал? — отстранившись, всматривается в его лицо Хенджин, проверяет наличие ссадин.

— Нос ему сломал.

— Мне что-нибудь оставил? — хмурится Хван, заметив разбитые костяшки парня.

— Я же сказал тебе, сам разберусь, — прислоняется лбом к его плечу Феликс.

— Он мразь, Ликси, и не ты должен был пачкать об него руки.

— Нет доверия к людям, — вздыхает Феликс. — Его снова подорвали, но у меня есть ты, а значит, все хорошо. Прости, что валил все на твою ревность, вечно забываю, что ты людей сканируешь. Так и с Карой было, но я, видимо, не учусь.

— Нет, ты просто светлый мальчик, ты всегда ищешь им оправдания, а я чрезмерно циничен, — усмехается Хенджин.

— Я такой идиот, Хенджин, — виновато говорит Феликс. — Я скрываю наши отношения на работе, потому что все еще боюсь осуждения за ориентацию. Более того, меня сильно злило, что, узнав о тебе, люди начинали смотреть на меня через призму наших отношений. Но теперь я понял, что похуй, я больше тебя скрывать не буду. Люди не знают, что именно между нами и насколько это глубоко, и, как бы я ни пытался им что-то доказывать, они верят только в свою правду. Торжественно клянусь, отныне меня не ебет, кто и что думает или говорит обо мне!

— Наконец-то дошло, — улыбается Хенджин. — Никаких больше тайн. Они и привели к тому, что этот мудак почувствовал себя всесильным, и даже мои намеки его не остановили. Он решил, что мне будет похуй. А мне будет похуй на весь этот прогнивший мир, но на тебя никогда.

— И что, набьешь на моем лбу, что ты мой парень? — щурится Феликс.

— Нет, буду набивать на лбу каждого, кто будет подходить к тебе ближе, чем на километр, — твердо говорит Хван.

— Эй, не зли меня, иначе прямо перед копами подеремся.

— Так сильно хочешь оказаться подо мной? — подмигивает ему Хенджин, а Феликс бьет его в бок локтем и забирает документы.

***

Приехав домой, Феликс сразу идет в душ, а Хенджин на кухню, где Чжинри заставляет его помочь с готовкой. Когда Феликс выходит из душа, Хенджин уже лежит на его кровати в обнимку с Беззубиком.

— Мама ужин приготовила, Минхо заедет, хочет послушать про уебка, — кидает ему игрушку Хван, и Феликс ловко ее ловит.

— Только не надо ничего делать, я не идиот, знаю, что вы с Минхо дальше планируете, — натягивает на себя джинсы Феликс.

— Дальше — тебя пусть не интересует, — поднимается на ноги Хван.

— Я свое слово сказал, — пристально смотрит на него Феликс. — Я уже отомстил, избил тварь, и меня выперли из фирмы. Тебя и так полиция пасет, еще и враги все ждут, когда ты оступишься. Прошу, поубавь свой пыл, уйди вообще на дно, прекрати так сильно рисковать.

— Приехали, — мгновенно мрачнеет Хван. — Сейчас речь не о моем бизнесе, но ты любой разговор меняешь на него. То, что я делаю — законно, и я не уголовник.

— Поэтому вас постоянно пытаются посадить? — вскипает Феликс.

— Когда мы уже прекратим ругаться из-за этого? — прислоняется к стене Хенджин. — Каждый раз ты закатываешь скандал из-за моей работы, когда именно на твоей, честной и правильной, ты встретил долбоеба, который чуть не разрушил твою так еще и не начавшуюся карьеру.

— Хочу оставить эту чертову фирму в прошлом, мне бы лучше заняться поиском нового места для практики, — бурчит Феликс, опустившись на кровать.

— И ты обязательно его найдешь, — подходит к шкафу Хенджин и, взяв с него папку, протягивает парню. — Подарок для тебя.

— Что это? — неторопливо открывает папку Феликс, достает из нее документы и приступает к чтению.

— Твоя юридическая контора, — улыбается Хенджин. — Завтра съездим, посмотришь место, которое будет тебя ждать, вдохновишься для лицензии. Я назвал ее «Yakamoz & Partners». Не понравится, поменяешь название. Главное, все юридические вопросы я уже решил.

— Ты с ума сошел, — шокированно смотрит на него Феликс.

— Ты же хочешь бороться за права детей, так что плохого в том, что я помогу тебе на старте?

— Ничего плохого, — поднявшись, обнимает его Феликс. — Лицензии у меня нет, но фирма уже есть. Спасибо, мажорчик, это лучший подарок, и я даже не буду отнекиваться!

— Что угодно для тебя, — целует его в макушку Хенджин.

— Пойдем к маме, а то опять молиться начнет, чтобы нам грехи за то, что мы тут, по ее мнению, творим, отпустили, — смеется Феликс.

— Хоть бы Минхо еду принес, твоя мать отвратно готовит, — идет за ним Хенджин.

— Ты столько раз тарелку после ее еды облизывал, слабак, скажи ей в лицо!

— Не могу, я это доверие по крупицам строил.

***

Кухня Чжинри пахнет пережаренным луком и подгоревшим мясом. За небольшим столом уже сидят Минхо с Джисоном и как всегда прикалываются над детской фотографией Феликса, приклеенной мамой на холодильник. Фото сделано на детском празднике, на котором Феликс был в костюме цыпленка. Хенджин настолько любит эту фотографию, что сделал для себя ее копию и носит под чехлом телефона.

— Ешьте, мальчики! Я два часа готовила, — водружает на стол очередное блюдо Чжинри и идет за стаканами.

Хенджин с Феликсом занимают место за столом и, подтянув к себе тарелки, пытаются решить, с чего бы им начать.

— Это точно картошка? — подносит к лицу вилку с наколотым на нее чем-то Джисон.

— Молчи и жуй, — бьет его по ноге под столом Феликс.

— Ты в порядке? Что за вид, будто ты грузчиком проработал? — обеспокоенно смотрит на Минхо Хенджин.

— Всю ночь мой меня лечил, я не могу, я уже стар и не такой энергичный, как он, — еле держит глаза открытыми Минхо.

— Ты его до смерти затрахать хочешь? — шепотом спрашивает давящегося «картошкой» Джисона Феликс. — Я себе глаза выколю, если еще раз тебя в халатике увижу.

— Зато я плавать умею, — хмыкает Джисон.

— Умолкни, не триггери его, — прожигает его недобрым взглядом Хенджин.

— Ликси еще научится плавать, а с твоей любовью к блесткам уже ничего не поделать, — смеется Минхо. — Я так и не смог от них отмыться, хотя чуть кожу вместе с мочалкой с себя не стер. Парни на встрече думали, что я к ним сразу из стриптиз-клуба приехал.

— Черт, дождь пошел, — смотрит в окно Джисон, — а я думал, мы на набережную поедем, погуляем.

— Значит, у меня в клубе посидим, — предлагает Минхо.

— Пока не поедите пирог, вы никуда не пойдете, — объявляет подслушивающая разговор Чжинри.

— Мы уже наелись, мам, пирог я завтра поем, — первым поднимается из-за стола Феликс, остальные следуют его примеру.

— Но я ведь из-за вас его и пекла, — ворчит расстроенная Чжинри.

— Я останусь, я его поем, — объявляет Хенджин, которого мучает совесть.

— Подлиза, — показывает ему язык уже из коридора Джисон.

— Вы идите, я догоню, я хороший человек и съем все, что эта святая женщина приготовила, — с трудом проглатывает пересушенное мясо, которое жевал последние минут десять, Хенджин.

Парни благодарят Хенджина за его жертвенность, со смехом покидают дом, а он тянет к себе тарелку с куском пирога.

— Тетя Чжинри, найдите вы уже себе мужчину или женщину, дайте мне забрать Феликса, — запивает пирог колой Хенджин.

— Во имя всего святого! — восклицает Чжинри. — Мужчина, возлежавший с мужчиной — уже грех, а ты еще такую ересь несешь.

— Так у любви нет пола, мужика найдите, дайте мне забрать вашего сына! — не сдается Хенджин.

— Пошел вон из моего дома, проказник! — схватив со спинки стула фартук, идет на него Чжинри, и Хенджин еле успевает отскочить в сторону.

— Ну, тетя Чжинри, — натягивает на себя пиджак Хенджин, пятясь к двери. — Мы уже взрослые, можем жить вместе. Нравится вам или нет, у нас с Феликсом будет семья.

— Я в тебя кастрюлю швырну! — не сумев ее поднять, тянется за сковородой женщина, а потом передумывает. — Стой, — Чжинри идет к шкафу и перекладывает в контейнер кусок пирога.

— Возьми, хоть по дороге поешь, а то совсем исхудал, — протягивает ему контейнер Чжинри, а Хенджин, нагнувшись, легонько целует ее в щеку. Морщины на лбу Чжинри сразу же разглаживаются, и она провожает теплым взглядом идущего к выходу парня.

Выйдя наружу, Хенджин замирает на крыльце и, слушая шум дождя, наблюдает за стоящим посередине лужайки Феликсом. Минхо усаживает Джисона в гелендеваген и, кивнув другу, сам садится за руль. Автомобиль отъезжает, а Феликс, который уже промок насквозь, так и стоит под дождем и подставляет лицо под капли. Он искренне наслаждается природным душем, и этому свидетельствует яркая улыбка, расцветающая на его губах. Хенджин спускается вниз и, подойдя к нему со спины, крепко его обнимает.

— Она дала тебе контейнер с пирогом, — усмехается Феликс, смотря на его руки на своем животе.

— Она меня любит, — с гордостью объявляет Хенджин и разворачивает парня лицом к себе. — Прости, что был груб в спальне, продолжай ругать меня по поводу нашей с Минхо работы, я не буду злиться.

— Ты и не должен злиться, — утирает свое мокрое лицо Феликс. — Если я умолкну, не буду возмущаться, что ты не осторожен, что не бережешь себя, значит, мне будет безразлично, Хенджин. Поэтому радуйся, что я переживаю, что я, как ты говоришь, тебя достаю и скандалю. Значит, мне это важно. Ты важен. Я хочу, чтобы таким ты и остался.

— Скандаль постоянно, даже если я буду осторожен и, возможно, сбавлю обороты. Я настаиваю, — поглаживает пальцами покрытые россыпью веснушек скулы Хенджин. — Делай что угодно, лишь бы наше с тобой северное сияние не погасло никогда. Можешь даже швырять в меня что-нибудь. Только не Беззубика, он и так уже на части расходится, а нового ты не хочешь.

— Будто мне когда-то нужно было разрешение, чтобы вмазать тебе, — смеется Феликс и, взяв его за руку, ведет в дом переодеваться и, видимо, все же доедать мамин пирог. Минхо и Джисону все равно не будет скучно в клубе, и в этот раз уж пусть они обойдутся без зрителей. Тем более погода шепчет, что самое время включить любимый фильм «Как приручить дракона», захватить чипсы и залезть под плед с тем, на чьем сердце Феликсу спится слаще всего. Сегодня ночью можно снова побыть подростками, а серьезные дела и заботы решат уже завтрашние мужчины.