Yakamoz

Феликс долго петляет по улицам, не торопясь заворачивать в свой район, и наслаждается покоем и одиночеством. Ночи здесь не вызывают тоску, не пугают темнотой, ползущей к нему из каждого угла и заставляющей мечтать о рассвете. Огнями наполнена каждая улочка, свет фар автомобилей отражается на чистых витринах магазинов и сливается с ними, создавая ощущение бесконечности дня. Феликс чувствует себя грязным пятном на фоне этого сказочного города и даже скучает по темноте, которая, распахнув объятия, примет его как своего, стоит переступить черту, проведенную людьми. Людьми, которые, зажигая у себя свет, выключили его у остальных.

Феликсу сейчас не до размышлений о социальном неравенстве, хотя даже тут он ловит себя на мысли, что тот, кто поглотил все его внимание, как раз-таки стоит по ту сторону этой черты. Феликс может гулять в его городе, но он не может стоять рядом с ним, и даже его пока еще маленького жизненного опыта хватает, чтобы четко это понимать. В Феликсе бушуют эмоции, и, несмотря на вечернюю прохладу, он выбирает немного походить, потому что боится, что, оказавшись запертым в четырех стенах, он с ними не справится. Прошло всего лишь какие-то три часа, как он покинул свой дом, но за это время он успел пережить такую палитру чувств, которую не собрал за всю свою жизнь. Их столкновения с Хенджином — это не просто агрессия и взаимное желание, источаемое обоими, это еще и сотня других чувств, искусно переплетающихся между собой и оставляющих после себя равнину, на которой проснется жизнь только в их следующую встречу. Феликс, как наркоман, он подсел на эти новые ощущения, и самое страшное, что он боится, что слезть с них будет не менее тяжело, чем с иглы. Привыкший к относительному покою и заученному сценарию мозг первое время сопротивлялся устроившемуся в нем хаосу под именем Хван Хенджин, но быстро сдался, и сейчас Феликсу страшно, что это все пройдет, он его потеряет и вернется в состояние полной апатии ко всему. А ведь Хенджину и делать ничего не надо, он просто появляется, и в Феликсе все плотины срываются, и жизнь ключом бьет. Приятное тепло разливается вниз по позвоночнику, стоит вспомнить, как скользила по нему рука, удерживающая его над водой. На губах так и не гаснет вспыхнувший в спальне пожар, и как бы Феликсу не было стыдно, он снова чувствует возбуждение, всего лишь вернувшись в воспоминания. Он продолжает блуждать под луной, которая верный друг всех влюбленных, и наконец-то оказывается на своей улице. Мысленно Феликс все еще препирается с Хенджином, именно поэтому он реагирует на свое имя только со второго раза и, подняв голову, видит стоящую у крыльца его дома Кару.

— Наконец-то, — скрещивает руки на груди девушка и, стоит парню подойти ближе, мрачнеет.

— Что ты тут делаешь так поздно и одна? — спрашивает все еще пытающийся упорядочить мысли Феликс. — Почему в дом не вошла?

Они вроде плохо расстались в последний раз, наговорили друг другу чего не стоило, и хотя Феликс большей частью винил себя, что полез в ее личную жизнь, но ее грубость его тогда сильно задела.

— Не хотела сидеть на допросе у твоей матери, — отвечает Кара, кутаясь в серый кашемировый шарф, — явно очередной подарок ее ухажера, и снова смотрит на толстовку с логотипом школы Хенджина.

— Заходи, погреешься, — достает ключи Феликс, но Кара хватает его за руку.

— Я пришла, потому что хотела поговорить с тобой о Хенджине, точнее о том, как твоя агрессия негативно влияет на наши отношения, но вижу, что это все была видимость, и вы на самом деле не разлей вода, — усмехается Кара.

— С чего это? — не сразу понимает ее Феликс.

— Даже я его толстовку еще не носила, хотя это мечта любой девчонки, ходить в толстовке ее парня, а ты вон, вырядился, — кивает на его одежду Кара, плохо скрывая свое недовольство.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — Феликс запинается, потому что понимает, как это все выглядит со стороны, — мы подрались, моя толстовка пострадала, и я взял эту на время.

— Ты прав, не знала бы тебя, подумала бы, что ты с ним шуры-муры крутишь, — натянуто смеется девушка.

— Так ты зайдешь? — нервно переспрашивает Феликс, пряча глаза.

— Нет, я уже получила ответы на все вопросы, так что доброй ночи, — возвращается на тротуар Кара.

— Я тебя провожу, — собирается за ней парень.

— Не стоит, я же бывшая главы района, ко мне никто не лезет, — ядовито усмехается девушка и идет к дороге.

Феликс заходит в дом, съедаемый не самыми приятными мыслями, забирает со стола коробку с остывшей пиццей и закрывается у себя. Первым делом он идет к шкафу, по одному нюхает закинутые на полки футболки, проверяет, какая посвежее, и швыряет ее на кровать. Он тянется к кромке толстовки, собираясь переодеться, но, передумав, идет к зеркалу. Феликс любит одежду оверсайз, но в толстовке Хенджина он буквально плавает. Она приятная на ощупь, пахнет едва уловимо его парфюмом, и пусть это, по мнению Феликса, уже совсем по-девчачьи, он валится на кровать прямо в ней. Все равно он закинет ее в стирку завтра, а сегодня она еще немного согреет его продрогшие от свалившейся на него реальности и долгой ночной прогулки кости. А реальность такова, что Феликс влюблен в Хенджина. Настолько, что даже не злится из-за испорченного телефона, которому и года не стукнуло. Любого другого он им же бы и забил. Феликс теперь точно осознает, что впервые на собственной шкуре попробовал то самое явление, которое влюбленные называют «бабочки в животе», только от взглядов и прикосновений Хенджина в нем точно не бабочки крыльями взмахивают, а тектонические плиты сдвигаются. Он говорит — и Феликсу его слушать хочется, он касается — и парень сам за ним тянется. Это чума какая-то определено, ведь Феликс и до него влюблялся, а тут оказывается, что все это влюбленностью и не пахло. До Хенджина он себя настолько желанным и интересным не чувствовал, до него он вообще, кажется, ничего не чувствовал, потому что тот трепет, который он проживает, направляясь к нему — не важно, с кулаками или с миром, он никогда до него не ощущал. Жизнь Феликса сейчас делится на «до» и «после» его встречи с Хенджином, и ему больше в это самое «до» возвращаться не хочется. Он натягивает капюшон толстовки на голову, буквально мурлычет от тепла и его запаха и так засыпает.

Утро встречает Феликса с сидящим за столом на его кухне Минхо. Друг уже достал из холодильника молоко, пожарил себе омлет, а Феликсу глазунью и, продолжая помешивать в растворимом кофе сахар, летает у себя в мыслях.

— И тебе доброе утро, — Феликс, зевнув, проходит к столу и, опустившись на стул, притягивает к себе тарелку. Мама уже час как ушла, а значит загружать стирку придется самому. — Как вчера потусили?

— Я тебе всю ночь писал, — отодвигает чашку Минхо. — Хотя я рад, что ты не ответил, и я не сказал все, что хотел после пива, но все равно, какого черта, бро?

— У меня телефон приказал долго жить, — усмехается Феликс. — А че случилось?

— Он же у тебя новенький, — хмурится Минхо. — Да ничего, был вчера в Подвале, бабло поднял.

— А че писал? — Феликс макает хлеб в желток и аж глаза от удовольствия прикрывает.

Хороший вопрос. Минхо разрывает от желания рассказать ему все, что было вечером, а главное про поцелуй в туалете. Хочется уже излить душу, перестать тащить в себе все, что связано с Джисоном, но в то же время вряд ли Феликс его поймет. И вообще, есть определенные нормы, за которые ни один из них никогда не выбивался, и Минхо боится последствий, которые может принести его откровение. Минхо до самого утра не спал, продолжал повторять в голове все, что произошло в Подвале, а утром окончательно понял, что он одержим перекрашенным пацаном из Лейксвилля. А еще, что он гей. Он даже гуглил, как и в каком возрасте люди осознают свою ориентацию, и, начитавшись уймы материала, решил, что гей он только для Джисона, потому что до встречи именно с ним он и мысли не допускал, что его потянет к своему полу.

— Алло, ты здесь? — Феликс машет перед его лицом, и Минхо кое-как выдавливает из себя улыбку. — Ты точно в порядке?

— У тебя бывало, что ты вроде бы точно знаешь, какой ты, уверен во всем, а потом происходит кое-что и ставит под сомнение все твое существование? — робко спрашивает Минхо.

— Ничего не понял, — Феликс даже жевать перестает.

— К примеру, если ты всю жизнь ненавидел кокосы, а потом резко понял, что жить без них не можешь и хочешь питаться только кокосами? — не оставляет надежды достучаться до него Минхо.

— Ты же любишь кокосовое молоко, — чешет голову Феликс.

— Да не тупи ты! — убирает посуду со стола Минхо. — Ладно, забей, у нас есть дела поважнее, — меняет тему.

— Что опять? — вздыхает закончивший завтрак Феликс.

— Вонючки вчера у Подвала ошивались, а потом уже под утро Чанбин писал, что они к нашим полезли, даже вцепились. Пасут наших парней теперь. Надо выяснить, что к чему, и не попадаться им поодиночке, — лучше решать проблемы по мере их поступления, и тогда Минхо перестанет вспоминать, как его возбудил чертов поцелуй с Джисоном, и как он ночью сам себя из-за него удовлетворял.

— Опять задирают, значит, — помогает другу прибраться Феликс. — Надо готовить ответочку.

— Вот и разомнемся.

<center><b>***</b></center>

— Ты можешь сконцентрироваться или перенесем на другой день? — тренер, нахмурившись, смотрит на Хенджина. Хенджин хочет снова поспорить, заверить тренера, что соберется, но он уже даже сам в это не верит и, окончательно приняв, что сегодня недееспособен, идет к краю ринга, чтобы Джисон снял с него перчатки.

— Ты все промазал, ты чего? — ругает его Джисон, который в шоке, ведь Хенджин никогда не показывал такой слабый бой. Он словно бы забывал, где находится, периодически отключался и возвращался в бой только после криков тренера.

— Не ворчи, лучше скажи, чего приперся и сияешь как отполированная задница капитана Америки? — недовольно спрашивает Хенджин. Будто он сам не знает, что показал слабый бой. Как ему вообще на чем-то концентрироваться, если все его мысли полностью присвоил белобрысый пацан.

— Позавтракать с тобой хочу и поговорить, — поднимает канат для друга Джисон.

— Чую, мне это не понравится, — Хенджин идет к раздевалке, и пока он торчит под душем, Джисон, включив музыку, поднимает на голову Эйрподс Макс. Через тридцать минут друзья сидят в БМВ Хенджина, которое уносит их к кофейне у реки.

— Так чего ты такой радостный? — знает, что пожалеет, но спрашивает Хенджин. Пожалеет, потому что Джисона радуют не совсем приятные на слух вещи.

— Он меня поцеловал! — теряет контроль Джисон и буквально подпрыгивает на сидении.

Это было самое безобидное из того, что ожидал услышать Хенджин.

— Твоя зубодробилка, который чуть не сместил твою челюсть? — уточняет Хван, ведь только один пацан сейчас способен вызвать у этой ледяной дивы эмоции.

Джисон усиленно кивает.

— Где ты с ним виделся? Только не говори, что ты полез на их территорию без меня! Ты идиот? — вскипает Хенджин.

— Я говорю, он меня засосал, а ты тут защитника включаешь, — обижается Джисон.

— Джисон, серьезно, это небезопасно, кто знает, что на уме у этого придурка, — Хенджин явно озабочен, и у него есть причина. Пусть он сам о безопасности, въезжая в их район, особо не думает, Джисон, учитывая его эпатажность и талант нарываться на неприятности, может точно огрести от суровых гетто пацанов.

— Он меня в обиду не даст, можешь не сомневаться, — довольно улыбается Джисон и рассказывает другу все, что произошло в Подвале.

— Вчера я почувствовал себя как принцесса из сказки, у которой есть верный рыцарь! — завершает свой рассказ Джисон и, поймав осоловевший взгляд друга, умолкает.

— Может, все-таки принцем? — прокашливается Хенджин, которому вроде бы давно пора привыкнуть к многогранности личности друга, но пока выходит не очень.

— Нет, принцессой, они красивее принцев, — кривит рот Джисон. — Но я из тех, кто и няшка, и в лоб дать может. В любом случае, теперь я точно знаю, что он меня в обиду не даст, и кто знает, может я буду принцессой одного из главарей трущоб, — нарочно вздыхает, доводя Хенджина до белого каления.

— Будь осторожен все равно, я знаю, ты любишь лезть, куда нельзя, и тебе это вставляет, но тут не ты навредишь, а он может навредить тебе, — выслушав его, говорит Хенджин.

— Ты думаешь, это опять увлечение? — вдруг серьезно спрашивает Джисон, не забывая при этом поедать свой завтрак.

— Ты думаешь нет? — выгибает бровь Хван. — Сколько я тебя знаю, у тебя это не длилось больше месяца, только в этот раз я переживаю больше, потому что он не из нашего круга, и черт знает, что у таких как он на уме.

— Я же и сам не простак и, если что, могу за себя постоять, — бормочет Джисон. — Сейчас он меня аж взрывает, и я не хочу терять это ощущение постоянной эйфории.

— Сказал тот, кто всю жизнь в эйфории, — цокает языком Хенджин.

— Ладно, не доставай меня, у тебя что? Чего ты потусить не приехал? — благодарит официанта за второй кофе Джисон.

— У меня было незапланированное плавание под луной с его дружком, — усмехается Хенджин, вспоминая, как Феликс трепыхался в его руках.

— Да иди ты! — вытаращив глаза, смотрит на него друг. — Так ты че, запал?

— Запал.

— На этого крысеныша? — все еще не может поверить Джисон.

— Нос сломаю, снова будешь ринопластику делать, — мрачнеет Хенджин.

— А с девчонкой что? — понимает, что перегнул Джисон.

— Скажу ей сегодня, что ничего у нас не выйдет, — достает портмоне Хенджин.

— Разобьешь ей сердце из-за тощего пацана?

— Если она не в состоянии оценить мою честность, то это не мои проблемы, — говорит Хенджин и улыбается подошедшей к ним Триш, с которой когда-то он мутил.

— И вы здесь? — девушка, нагнувшись, подставляет щеку парням. — Хенджин, ты придешь на мою вечеринку в честь дня рождения? Папа яхту арендовал, это будет незабываемо.

— Я подумаю, — кивает Хенджин, собираясь уходить.

— Никаких подумаю, не обижай именинницу, — дует губы Триш, которая уже заманила на вечеринку всех крутых девушек города, пообещав им, что Хенджин тоже там будет.

— Хенджину сиськи больше неинтересны, — зевает Джисон, но умолкает под грозным взглядом друга.

<center><b>***</b></center>

«Нашел время влюбиться», — бурчит про себя Феликс и снова перечитывает параграф, из которого ничего не понимает. Учитель просит внимания к доске, Феликс смотрит, но вместо уравнения видит голый торс Хенджина и тату на его спине. В его голове только Хенджин, и он знает, что если не перестанет думать о губастом парне, то он все проебет и никуда не поступит. А поступать надо, он уже дал себе слово, впервые захотел поменять свою жизнь, и отступать некуда. Феликс как никто другой знает, что чужое порицание и слова задевают не так сильно, как разочарование человека в себе. Поэтому он для пущего эффекта бьет себя по щеке и, ухмыльнувшись обернувшимся к нему парням, пытается сконцентрироваться на задании. Он должен собраться с силами, сдать этот чертов экзамен и доказать себе, что он влачил это жалкое существование только потому, что не хотел ничего менять, а не потому, что не мог. На протяжении стольких лет он прятался под выдуманным самим же постулатом о том, что ничего не изменится и что это его судьба. И он был правильным — ничего не изменится, если не попробовать поменять. Теперь Феликс будет жить по-другому, он больше не хочет сидеть у обочины жизни и наблюдать за тем, как она меняется у других. И уж точно не хочет проебать еще лет десять на ожидание, что она поменяется сама, и судьба ему улыбнется. Невозможно получить что-то, при этом не действуя, и раз уж Феликсу никто ничего не принесет и не отдаст, он будет забирать все сам. Пусть в их районе ему толком не на кого равняться, но прямо сейчас здесь уже есть молодежь, которая тоже пытается, и один из них Феликсу как брат. Минхо всегда говорил, что ему плевать, что он ребенок алкашей, ничего в этой жизни не добившихся, он перевернет систему и докажет, что не важно, в какой среде и от кого появился на свет ребенок, он не обязан следовать по стопам родителей. Раньше Феликс его слова всерьез не воспринимал и даже посмеивался, а сейчас все больше думает о них и понимает, что Минхо прав. Он даже учится не жалеть больше Чжинри, ведь это она выбрала остановиться, она захотела родить от того, кому изначально ребенок не был нужен, и она посчитала, что можно ни к чему больше не стремиться. Так почему Феликс должен чувствовать вину за то, о чем он не просил? Почему вообще ребенок должен чувствовать вину за выбор родителей? Такие мысли должны умереть, потому что каждый человек на этой планете сам делает выбор и сам отвечает за его последствия. И для Феликса пример матери и еще десятка окружающих его людей лучший пинок под зад, призывающий к действиям. Сейчас у него есть три варианта развития событий: ничего не делать, плыть по течению и сокрушаться, что его жизнь не стоит и гроша ломаного, сделать что-то — ничего не добиться, но знать, что старался, двигаться дальше и все-таки получить желаемое, и понять, что его судьба в его руках. Феликс выбирает действие, и он уверен, что для тех, кто пробует, второй вариант в любом случае нереален, ведь даже если не получить изначальную цель, в процессе можно открыть для себя новое или даже понять, что цель поменялась. Действуя, с пустыми руками не останешься. <i>Это закон жизни</i>.

На перемене Кара сплетничает с девчонками у окна, Феликс, который, положив ноги на парту, повторяет в уме тему следующего урока, ловит ее взгляд, и она даже ему улыбается. Феликсу хорошо от мысли, что Кара начала оттаивать, ведь несмотря на эти американские горки между ними, он все равно не хотел, чтобы их отношения испортились. В конце концов, Кара скорее всего навсегда останется для него детством, неким светлым пятном, которое разбавило его серые будни и помогло познакомиться с новыми чувствами. Феликс слишком часто теряет людей, чтобы позволить себе потерять снова. После уроков он забирает у Минхо прошлогодние тесты, решив вечером пройтись по ним и проверить себя, а потом, закинув в рюкзак учебники, идет во двор. Через пару минут все его парни присоединяются к нему, они угорают над новым барменом в Подвале, который предложил Чанбину слезть со стероидов, и даже директор выходит наружу, просит их перестать гоготать. Феликс просматривает в интернет-магазинах телефоны, сокрушается, что придется тянуть деньги из заначки, но без мобилы слишком тяжко: он, по привычке, тянется к пустому карману и каждый раз злится на кое-кого, кто его телефон утопил. Минхо предлагает помочь покрасить дом соседки и поделить сумму, и Феликс соглашается. К обеду парни расходятся, Феликс уезжает к маме в магазин, забрать отложенные ей скидочные продукты, а Минхо отправляется в лавку мясника. Закончив убирать лавку и тщательно вымыв полы, Минхо, от которого несет скотиной, полчаса стоит под душем, но даже после него ему все еще кажется, что от него воняет. По дороге в продуктовый Минхо замечает знакомых парней, которые, собравшись у стены, над чем-то громко смеются. Минхо подходит ближе и, увидев нарисованное ими на стене, тоже усмехается. На стене изображен явно Джисон, судя по его топу и челке, а в руках у него мороженое в виде члена.

— Ладно, пошутили и хватит, перекройте, тут дети ходят, — с трудом скрывая смех, говорит Минхо и, обернувшись на шум, видит остановившийся позади красный мерседес. Чертов пацан совсем оборзел являться сюда как к себе домой, но не сказать, что Минхо это злит. Именно смелость Джисона, граничащая с безумством, и привлекли Минхо еще во время их первой драки.

Джисон снова ослушался Хенджина и приехал в этот район с твердым намерением увидеться с Минхо, но нашел его, не доехав до его дома. Он выходит из машины, как и всегда своей кошачьей походкой подходит ближе, улыбается Минхо, но стоит ему увидеть картину за его спиной, как улыбка пропадает. Парни продолжают ржать, просят его оставить автограф, а Минхо надеется, что с чувством юмора у Джисона все в порядке.

— Это низко даже для вас, — багровеет Джисон, и Минхо понимает, что не в порядке. — Ничего кроме этих каракуль придумать не могли, а в лицо сказать зассали? — наступает на кучкующихся пацанов.

— Остынь, — преграждает его путь Минхо, не понимая, куда он прет один против пятерых.

— Я не ты, если мне что-то не нравится, я говорю, хотя тебе, видимо, очень нравится, как твои подонки пытаются меня опустить, — со злостью толкает его в грудь Джисон, но Минхо и с места не двигается. Он худощав по сравнению с Крисом, но при этом он плечист и словно весь состоит из каменных мышц, Джисон его захваты никогда не забудет.

— Эй, алло, кто тут подонок? — выходит вперед Сухо, коренастый пацан и сосед Минхо.

— Не лезь, — исподлобья смотрит на него Минхо и вся бравада Сухо мигом улетучивается. — Ну нарисовали тебя, и че? — вновь возвращает внимание Джисону.

— Ты прав, и че, что какие-то обдолбыши надо мной стебутся? — цедит сквозь зубы Джисон и становится вплотную. — Знаешь, после вчерашнего я думал, что ты не такой гандон, каким кажешься на первый взгляд, но признаю, ошибся.

— За базаром следи, — сводит брови на переносице Минхо.

— Не бойся, они не слышат, как я тебя оскорбляю, да и про то, как мы сосались они тоже не узнают, мне, как оказалось, гордиться нечем, потому что ты мудак, — выплевывает слова ему в лицо Джисон и идет к автомобилю.

— Куда ты? — двигается за ним Минхо. — Мы не закончили.

— Я закончил, — открывает дверцу Джисон. — Веселитесь дальше, а я уже правда заебался, хотя признаю, я старался, не скрывал, как ты меня зажигаешь.

— Джисон, — Минхо и правда чувствует себя мудаком, хотя изначально ничего плохого в том, чтобы поржать над мажорчиком он не видел. Но чертов Джисон снова смотрит этим долбанным обиженным взглядом, и Минхо ставит под сомнение вообще все свои способности на выражение правильных реакций. Он поворачивается к своим, кричит им «перекройте», и те недовольно поднимают с земли баллончики.

Джисон ему больше ничего не говорит, садится за руль, копошится на сидении рядом, а когда поднимает глаза, Минхо стоит прямо перед капотом его автомобиля. Джисона немного потряхивает и, к сожалению, не от злости, хотя она была бы куда уместнее. Ему насрать, что про него говорят и в каком виде его рисуют, пусть хоть весь город украсят картины с ним и с членом в руке. Его реально задевает то, как к смеющимся присоединился Минхо, и то, насколько ему похуй на него.

— Свали, — высунув голову из окна, кричит ему Джисон и для пущего эффекта, заставляет «немца» под ним зарычать. Будто Минхо можно этим напугаться, судя по его взгляду, его даже ракетным истребителем сейчас не напугаешь.

— Переедешь? — скалится Минхо. — А может лучше выйдешь и договорим?

— Мамой твоей клянусь, перееду, не выводи меня, — сжимает руками руль Джисон и, немного отпустив педаль, заставляет капот коснуться ног парня. Минхо и бровью не ведет.

Они сверлят друг друга взглядами через стекло, злость на себя ползет к обиде и, сплетаясь где-то посередине между ними, заставляет провода на районе коротить. И даже в такой накаленный момент, который Джисон когда-то в будущем назовет их первой ссорой, каждый из них понимает, что какие бы чувства сейчас между ними сейчас не искрили, взрывом они в первую очередь уничтожат их двоих.

— Выйди из автомобиля. Не закатывай истерик, как бабы, — Минхо теряет терпение.

— Это мизогиния, — кричит ему Джисон, но уже кладет руку на ручку дверцы.

— Так выйди и объясни мне, что это. Я не знаю, — пожимает плечами.

— Заебал, чего надо? — скрестив руки на груди, идет к нему Джисон. — Еще пару словечек отпустишь про то, что я соска?

— Ты соска, — прикусывает губу, чтобы не улыбнуться Минхо.

— Пошел ты, — собирается разворачиваться Джисон, но Минхо ловит его за руку, и он останавливается.

— Ты прав, я не должен был смеяться, — говорит Минхо. — Я не знал, что ты принцесска, и надо быть нежнее с твоими чувствами. Теперь знаю.

— Если это извинения, то я их не принимаю, — кривит рот Джисон. — И я, оказывается, не принцесска, спасибо тебе, потому что ты неотесанный мужлан, который понятия не имеет, как обращаться с такими чувственными людьми, как я. Я, может, и хотел бы быть принцесской, — поправляет свою прическу.

— Ты, скорее, стервозная королева, — смеется Минхо. — Ладно, я налажал, признаю, что мне сделать, чтобы ты принял мои извинения?

— Боюсь, ты уже проебался, — фыркает Джисон, которого уже отпустило, и стоять и просто общаться с ним доставляет ему огромное удовольствие.

— Скажи, и я сделаю, обещаю, — напирает Минхо. — Ты поймешь, что я умею признавать ошибки.

— Хорошо, — щурится Джисон, уверенный, что Минхо его пошлет, — позови меня на свидание.

— Охренел?

Что и следовало ожидать.

— Тогда съебись с дороги, и я уеду домой.

— Я не могу позвать тебя на свидание, — нервно поглядывает на парней у стены Минхо.

— Почему? — Джисон боится, что он скажет, что ему не хочется, что он вообще ему не нравится.

— Потому что ты мажор, я на свидании с тобой умру со скуки, а ты в мою картину мира не впишешься, — цокает языком Минхо.

— И все? — вылупив глаза, смотрит на него Джисон. — Да, блять, ты меня толком не знаешь, и я не говорю, что мне нужно королевское свидание. Позови меня на такое, куда позвал бы любого из своего района. Покажи мне свой мир.

— И ты простишь меня за это? — кивает на стену.

— Я же сам поставил условие.

— Все равно не думаю, что тебе понравится, придумай другую просьбу, — отмахивается Минхо.

— Я все сказал, — Джисон непреклонен, — или свидание, или даже не пытайся казаться лучше, чем ты есть.

— Хорошо, — у Минхо на дне зрачков чертики танцуют.

— Правда? — Джисон все еще не может поверить. — Когда? Во сколько?

— Сейчас надо ответить?

— Чего тянуть кота за яйца? Беру пока дают, — хмыкает Джисон. — Учти, я танцевать люблю.

— Завтра в шесть приеду за тобой, — выдыхает Минхо, думая о том, как сильно он попал, но он точно повеселится, потому что Джисон не подозревает, на что подписался. Не то чтобы Минхо не хочется провести время с Джисоном, очень хочется, потому что с момента их поцелуя этот парень оккупировал все его мысли и, чего уж таить, очень хочется повторить тот поцелуй. Но проблема в том, что Минхо понятия не имеет, что такое свидание с парнем, и как он все это провернет, учитывая, что Джисон у него первый.

— Я буду ждать, — улыбается окончательно растаявший Джисон и, взяв его телефон, пишет адрес.

— Учти, ты сам этого захотел, и если тебе не зайдет, не мои проблемы, — усмехается Минхо.

— Не поцелуешь на прощание? — делает шаг к нему Джисон, но Минхо легонько толкает его в грудь и награждает своим коронным ледяным взглядом.

— Съебись.

— И тебе пока.

<center><b>***</b></center>

Феликс забирает одежду Хенджина с сушилки, складывает ее в чистый пакет, решив утром заскочить к нему совершить обмен, и уже знает, что в преддверии встречи с ним глаз не сомкнет. Закончив уроки на завтра, он переодевается в домашние штаны и футболку с человеком пауком, и пока мама, включив на полную мощность свой сериал, готовит ужин, собирает свой рюкзак.

— Твоя подружка пришла, заходить отказалась, — останавливается на пороге Чжинри, привлекая внимание парня, и Феликс, который удивлен, что Кара к нему зачастила, срывается в коридор.

Когда он выходит наружу, Кара стоит к нему спиной, опустив плечи, и что-то набирает на телефоне.

— Привет, — осторожно подходит к ней парень, чтобы не напугать, и стоит девушке обернуться, как видит, что ее глаза мокрые от слез.

— Кара, что случилось? — теряется Феликс, который никогда не мог успокаивать плачущую женщину. — Кто тебя обидел? Что произошло?

— Он меня бросил, — всхлипывает Кара и опускается на тротуар, — сказал, что у нас ничего не получится.

— Блять, — прикрывает веки Феликс, на плечи которого, устроившись как у себя дома, ложится вина.

— Все же было замечательно, — трет раскрасневшийся нос девушка, — я планировала переехать в центр после поступления, быть поближе к нему, а он ни с того ни с сего сказал, что все кончено.

—Пойдем в дом, — обнимает ее за плечи Феликс, — мама сделает тебе чай, погреешься, посидишь у нас. Этот мудак твоих слез не стоит.

— Мне от этого легче не становится, — кладет голову на его плечо Кара. — Я просто не понимаю, как можно вот так вот без причины разорвать отношения?

Феликс бы поспорил, о том, что причины не было, но сейчас он слишком поглощен мыслями о том, что подонок тут не только Хенджин.

— Я ведь хорошая девочка, Ликси, лучшая в этом проклятом районе, таких как я не бросают, а ему плевать, он выкинул меня, как ненужную ему больше вещь, — продолжает заливаться слезами Кара, разрывая сердце друга.

— Ты же понимаешь, что ты самая красива и умная, так почему ты плачешь из-за этого урода? — Феликс путается в мыслях, с трудом находит слова для успокоения, потому что прямо сейчас часть его хочет избить Хенджина, а вторая — спрятаться и никогда не показываться Каре на глаза.

— Мне от стыда даже поделиться не с кем, — нервно усмехается Кара. — Я не хочу рассказывать про наш разрыв, ведь все было так хорошо, мои девчонки думали, что мы поженимся, а тут такой облом.

— Да плевать на всех и их мнение, главное, твое состояние, и ты должна справиться с этим, а не думать, что скажут другие, — хмурится Феликс.

— Ты ведь был прав, — бесцветным голосом говорит девушка. — Ты изначально знал, что все так закончится, а я, дура, была слишком влюблена, чтобы прислушаться.

— Я бы хотел ошибиться, — честно говорит ей парень.

— Как мне жить дальше? — смотрит на него Кара глазами полными печали. — Что мне делать?

— Сейчас все еще свежо и тебе очень больно, но обещаю, со временем тебя отпустит, — крепче обнимает ее Феликс. — Наверное, некоторые люди приходят в нашу жизнь, чтобы протестить нашу силу, и ты этот тест не завалишь, — улыбается. — Ты же Кара, ты самая сильная и крутая девчонка из всех! Все девчонки здесь хотят быть похожими на тебя, а все парни мечтают о твоем внимании. Поэтому перестань думать об этом мажоре, думай о себе и о будущем, которое ты сделаешь себе и без него.

— Ты очень милый, Ликси, но в любовных делах не шаришь, — кладет ладонь на его щеку девушка. — Мне просто нужно было выговориться, и я приехала сюда, прости меня за это, — поднимается на ноги Кара и поправляет свой плащ.

— Ты всегда можешь прийти, позвонить, сообщить, и я сам прибегу, — заверяет ее Феликс. — Может, ты у меня останешься? Мама ужин готовит, посмотрим потом твою любимую Амели, не оставайся одна.

— Не хочу, пойду домой, пока мама истерику не закатила, — не соглашается девушка.

— Я тебя провожу, только куртку возьму, — собирается в дом Феликс.

— Нет, пожалуйста, не настаивай, я хочу прогуляться, прочистить голову, — категорически против Кара.

— Время позднее, тут небезопасно, я не отпущу тебя одну, — хмурится Феликс.

— Я сказала, что не хочу, не дави, Ликси, — огрызается девушка. — Я до остановки дойду и домой поеду, завтра в школе увидимся.

— Хорошо, но если не напишешь моей маме, когда будешь дома, я сам приеду, — улыбается ей парень и провожает взглядом.

Феликс чувствует себя отвратительно, это он во всем виноват, и Хенджин бросил ее из-за него. Как он теперь будет смотреть в глаза Кары, как сможет проглотить то, что стал причиной ее слез. Он закрывает за собой дверь и, прислонившись к ней затылком, мысленно лупит себя по бокам. Он все время пытался защитить Кару от Хенджина, а в итоге сломал ее сам. Видят небеса, Феликс ничего подобного не планировал, он и понятия не имел, направляясь на их первую стрелку, что сам попадет в западню, которая грозила Каре. Этот мажор испил его душу, и ему теперь нужно что-то с этим делать, хотя единственное, что хочется делать — это снова с ним целоваться.

Кара минует переулок и, не дойдя до остановки, видит, как мимо пролетает хорошо знакомое БМВ и поворачивает на улицу Феликса. Девушка, поглощенная мыслями, чуть не пропускает свой автобус и, уже устроившись на сидении, окончательно принимает, что сомнений больше быть не может — Феликс виноват в том, что Хенджин ее бросил.

В дверь снова стучат, Феликс, решивший, что Кара передумала и решила вернуться, распахивает ее и видит стоящего на пороге Хенджина. В руках у парня бумажный пакет, он в спортивном костюме и судя по плохо высушенным волосам, едет или из дома, или из зала.

— Привет, я твои вещи принес, — обезоруживает его улыбкой Хенджин. У Феликса больше нет желания ударить его, но он твердо знает, что еще об этом пожалеет, потому что чувство долга за обиженную Кару съест его живьем.

— И тебе здорово, — выныривает из мыслей Феликс. — Я бы завтра принес твою одежду, ждал, когда высохнет.

— Я не за ней, — достает из пакета с вещами коробочку с последним айфоном Хенджин и протягивает ему, — я возвращаю долг.

— Я же сказал, что не возьму, — устало говорит Феликс и отвлекается на подошедшую мать.

— Миссис Ли, добрый вечер, — с улыбкой здоровается с ней Хенджин.

— О, привет, — тепло встречает его женщина, которая и не думает скрывать, насколько ей симпатичен этот опрятный и красивый парень. Он сильно отличается от дружков Феликса, и Чжинри радует, что ее сын начал понемногу расширять круг знакомств и общается не только с парнями из банд в их районе. Может, хотя бы Хенджин окажет положительное влияние на Феликса и тот окончательно уйдет из банд и возьмется за ум.

— Чего на пороге в холоде стоишь? — хмурится женщина. — Ликси, я тебя манерам не учила? Заходи, поужинаешь с нами.

— Мам, у него дела, — паника проскальзывает в голосе Фелиса от одной мысли, что он будет сидеть с ним за одним столом.

— С удовольствием, — проходит мимо него Хенджин и, нарочно толкнув его плечом, идет за Чжинри на кухню.

— Миссис Ли, — садится за стол на кухне Хенджин и, приложив все усилия, чтобы не смотреть по сторонам, спрашивает: — Если человек разбил нарочно телефон другого человека, он же должен возместить ущерб?

— Бесспорно, — проверяет готовность мяса Чжинри.

— Мама, ты не понимаешь, о чем он, — бурчит недовольный Феликс, — и это мое место, — зло говорит Хенджину.

— Не проблема, — пересаживается Хван, продолжая с наглой ухмылкой рассматривать парня. — Я разбил твой телефон, ты обязан взять этот, и мы будем в расчете. Не люблю быть должным.

— Он стоит дороже моего в пять раз, — отодвигает от себя коробочку Феликс.

— А моральный ущерб? — выгибает бровь Хенджин. — У тебя, насколько помню, с водой не очень хорошие отноше...

— Заткнись, — шипит Феликс, поглядывая на мать. Не хватало еще говорить при ней о бассейне, из-за которого у парня кончики ушей краснеют.

— Сходите руки помойте, минут через десять все будет готово, — объявляет хлопочущая у плиты Чжинри, и Феликс, поднявшись, кивает Хенджину в сторону ванной.

Больше Хенджин себя не сдерживает, он бросает взгляд на облезлый диван за кухонной перегородкой, на два кресла, цвет обивки которых сразу и не определишь, и понимает, что мебели больше и нет. Скудную обстановку комнаты разбавляют цветы в горшках по углам, которые, может, и не вписываются в общую картину бедности, укоренившуюся в этих стенах, но явно ее приукрашают. Миссис Ли надо отдать должное, они бедны, и Хенджин такие дома видел только по телевизору, но везде чисто, хотя, казалось бы, зачем убираться в этом сарае. Хенджин не может представить, каково это каждый день возвращаться в дом, в котором нет пространства, света из окон на все стены и, главное, удобств, поэтому мысленно восхищается Феликсом.

Парни проходят мимо открытой двери в комнату, увешанную плакатами мстителей, и Хенджин, не дождавшись приглашения, заходит туда сам.

— Ну и берлога, — окидывает взглядом бардак в комнате Хенджин.

— Тебя сюда никто не звал, — пытается вытащить его обратно в коридор Феликс, но Хенджин закрывает за ними дверь и преграждает путь к ней.

— Да брось, ты у меня был, теперь моя очередь посмотреть, как и чем ты живешь, — обходит его Хенджин и осматривает комнату. Кровать, которая уместит с трудом двоих, тумба, заваленная журналами с автомобилями, и платяной шкаф, из которого вываливаются вещи.

— Порнуху где прячешь? — прищурившись, смотрит на явно нервничающего Феликса Хенджин. — А девчонок сюда приводил?

— Я не намерен вести с тобой светские беседы, — Феликс знает, что он не должен чувствовать себя некомфортно и уж точно не должен стесняться скудной обстановки своего дома, но это знание ему не помогает. Это ведь не вина Феликса, что он живет в бедности, хотя да, он виноват, что не починил сломавшуюся дверцу шкафа, но в любом случае, ему нечего стыдиться. А ему стыдно, его раздражает, как внимательно Хенджин все рассматривает, он, может, ничего и не комментирует, но Феликс уверен, что в душе он издевается над ним.

— А жаль, я вот с тобой пообщался бы, — опускается на кровать Хенджин, и стряхивает на пол с покрывала драже m&m's.

— Я знаю, что тебя это забавляет, что ты приперся сюда, лыбишься в свои тридцать два зуба моей матери и думаешь, я все проглочу, — поднимает с пола драже Феликс, который не намерен терпеть его заносчивый взгляд. — Но ты играешь с огнем, потому что как бы моя матушка меня не сдерживала, набить тебе морду я все равно смогу. Поэтому поиграл и хватит, вернись на кухню, попрощайся с мамой и уходи.

— А если мне правда нравится быть здесь? — криво улыбается Хенджин. — Если мне похуй на все и я просто хочу побыть с тобой?

— Ты же мажор, ты с трудом сдерживаешь себя, чтобы не отпускать едкие комментарии, так зачем это все? — напирает Феликс. — Думаешь, взглядами меня унизишь? Или переживаешь за мою тонкую душевную организацию?

— Я не умею себя сдерживать, — смотрит на него снизу вверх Хенджин, скользит взглядом к открытому горлу. — Ты уже должен был это понять. Я могу притворяться перед твоей мамой, перед тобой не собираюсь. Твоя комната похожа на склад барахла, а в чашке явно уже кто-то живет, но мне похуй. Мне похуй на все, что тебя окружает, меня интересуешь только ты.

— Ты порвал с Карой, — зло говорит Феликс и прислоняется плечом к держащемуся на честном слове шкафу. — Ты, сука, разбил ей сердце, и она рыдала на моем пороге из-за тебя. И меня сейчас рвет от желания разбить тебе лицо.

— Не стоит, — спокойно говорит Хенджин и подходит к нему, ему не нравится, что Феликс постоянно увеличивает расстояние между ними, не дает мысленно считать его веснушки и любоваться обветренными губами. — Как мы потом объясним этой милой женщине за стеной, что ты врезал мне, потому что я тебя поцеловал.

— Ты, блять, слушаешь, о чем я говорю? Или твое мудацкое нутро может быть сконцентрировано только на себе любимом, — задирает подбородок Феликс.

— Ну так врежь мне, отомсти за девчонку, которую я бросил из-за тебя, — его взгляд скользит от носа к губам, Феликс понимает, что секунда, и его снова парализует, и с силой толкает его в грудь. Хенджин ловит его за запястья, тянет на себя и, заведя за спину руки, вжимает, в кажется, трескающийся шкаф.

— Можешь оскорблять меня, можешь отталкивать и притворяться, что ты меня не хочешь, но не лги себе, — прислоняется лбом к его лбу Хенджин, снова как змей окутывает сладкими речами. — Из-за тебя я ее бросил, из-за тебя мне никто больше не интересен, и хотя ты отказываешься это принимать, я буду продолжать вдалбливать это в твою светлую головушку. Мы с тобой — это не просто похоть, котенок, хотя стоит у меня на тебя так, как не стояло никогда, — шепчет, а Феликс, раскрыв рот, только за его губами следит.

— Ты больной, — пытается отодвинуться Феликс, но Хенджин его не отпускает, он тоже смотрит на его губы, снова понимает, что таких точно никогда не видел. У Феликса четко очерченный природный контур губ, и если не знать его, то можно подумать, что он карандашом их подкрашивает. Они настолько красивые, сочные, манящие, что Хенджин снова чувствует себя самым слабым человеком на земле, и сдавшись искушению, целует его. Он целует так, будто бы после их последнего поцелуя прошел век, неистово сминает его губы, превращает в кашицу мозг Феликса.

— Не в моем доме, — рычит ему в поцелуй Феликс, пытаясь вытолкнуть изо рта его язык, но рука на его спине пробирается под футболку и за талию вжимает его в него.

— Я был честен с ней, поступил как мужчина, — Хенджин шепчет в губы, снова их касается, проводит ладонью вдоль позвоночника, и там, где она скользит, кожа бугрится. Ощущения точно похожие, потому что больно и сладко одновременно, потому что хочется орать «прекрати», но тишину прерывает только тяжелое дыхание и мысленное «еще». Шампунь Хенджина пахнет тропическими фруктами, Феликс делает глубокий вдох, сам не замечает, как царапает сквозь толстовку его живот, а Хенджин рассматривает его раскрытые губы, как приглашение, и углубляет поцелуй. Дверь не заперта, и стоит маме повернуть ручку, как она все увидит, но не эта мысль приводит в чувства Феликса, а ощущение того как рука Хенджина, отодвинув резинку его штанов, пробирается внутрь и поглаживает его бедро.

— Ахуел? — резко дергается в сторону Феликс.

— Сколько еще ты будешь меня отталкивать? — в голосе Хенджина проскальзывает раздражение. — Ты сам мне говорил, чтобы я не пудрил Каре мозги, я и прекратил, а теперь ты зол на меня, что она плакала. Ты ненавидишь меня за то, что я обидел твою любовь, но ты понимаешь, что я сделал правильно, не дал надежду, — с горечью улыбается. — Не этой реакции я от тебя ожидал.

— Мальчики, вы идете? — кричит с кухни Чжинри.

— Да, мам, — кричит ей Феликс и, поняв, что ответить Хенджину он не в состоянии, первым вылетает из комнаты. Он заходит в ванную, умывается ледяной водой и, глубоко вдохнув, тянется за полотенцем. Вода не помогла, и вряд ли мама проигнорирует факт того, что он горит, как факел, спустя пару минут наедине с Хенджином. Когда он возвращается на кухню, Хенджин уже сидит за столом, слушает рассказ Чжинри о ее школьных годах и уплетает рис с мясом. Феликс опускается на стул, притягивает к себе тарелку и, не поднимая глаз, ест. Он не чувствует вкуса, температуры еды, все, что он чувствует — это впившийся в левую сторону его лица взгляд Хенджина.

— Очень вкусно, миссис Ли, а маринад у мяса просто божественный, — хвалит стряпню женщины Хван, Феликсу блевать от его лживых речей хочется. Он пришел сегодня сожрать не ужин, а его, и ему это почти удалось.

После ужина Чжинри предлагает сделать им кофе, но Феликс настаивает, что Хенджин уходит.

— В нашем районе такие машины долго не стоят, поэтому лучше тебе свалить, пока на твоем Беззубике есть шины, — убирает посуду в раковину Феликс, пока Чжинри болтает по телефону с подругой в спальне.

— Беззубик? Почему ты так назвал мою бэху? — щурится Хенджин.

— Потому что похожа на него, — пожимает плечами Феликс и достает фартук, чтобы не переодеваться потом, если намочит одежду. — И как бы ты меня не раздражал, тачку твою мне жалко.

— Это небольшая жертва ради того, чтобы увидеть тебя в фартучке, — скрещивает руки на груди Хван и прислоняется к шкафу рядом с мойкой. — Без него же мыть не будешь? Хотя напялишь его, я тебя точно на этом заляпанном столе отымею, — отбирает у него фартук, и обойдя сзади, пытается завязать на его талии.

— Отъебись! — брыкается Феликс, но Хенджин не отступает, и тогда парень делает первое, что приходит ему на ум. Феликс собирает в ладонь грязную пену из раковины, и развернувшись, забрызгивает ей Хенджина. Хенджин не теряется, ловит его за шею пальцами, которые удерживают так крепко, что, кажется, способны ее сломать, и опускает лицом прямо в раковину.

— Урою, гандон, — старается не кричать Феликс, барахтаясь в его руках, и, схватив крышку от кастрюли, пытается стукнуть его.

— Сказал же нагну, но ты не захотел по-моему, — приблизившись со спины к его уху, шепчет Хенджин, и трется бедрами о его задницу. — Поехали покатаемся, дам тебе поводить Беззубика, может, на колени посажу.

— Нахуя мне это делать? — рубит на корню все надежды Феликс, и наконец-то освободившись, утирает лицо.

— Я хочу тебя целовать, а тут твоя мать.

— Ты явно не в себе. Ты че в свою больную голову вбил? Думаешь, мы встречаемся или что? - разинув рот, смотрит на него Феликс.

— Думаю, мы тащимся друг по другу, — ухмыляется Хенджин.

— Ты мудила, я в жизни таких как ты не встречал, — Феликса ужасно злит, что Хенджин так по-свински поступил с ним, но драться в доме нельзя, поэтому гнев приходится проглотить. — Найди себе новое увлечение, оставь меня уже в покое.

— Ты правда этого хочешь? — вкрадчиво спрашивает Хенджин, не отвлекаясь на шум из спальни. — Из-за Кары?

— А если так? Если я скажу тебе, что я правда не хочу иметь с тобой ничего общего и хочу быть с Карой, твой тупой мозг способен это переварить и принять? — нахмурившись, смотрит на него Феликс.

— Я буду идти напролом, — скалится Хенджин, следя за тем, как он копошится в коридоре. — Кстати, я тебе новый номер сделал по контракту, если восстановишь свой, то поделись и им, — берет протянутый ему пакет с вещами.

— Нахуя? — придерживает дверь открытой Феликс.

— Хочу тебе сладких снов желать, — серьезно говорит Хенджин.

— Скорее дикпики присылать, — смеется Феликс, и Хенджину нравится, как он периодически отпускает себя, и в эти редкие секунды ему удается увидеть настоящего Феликса.

— Свой член я лучше тебе наглядно покажу, поверь, комплексовать поводов у меня нет.

— Этого не будет, я не теряю надежду, что твой мозг это примет, — вздыхает Феликс и ежится от холода из-за сквозняка.

— Почему? — подходит ближе Хенджин, понимая, что если обнимет его, они точно подерутся, и передумывает. — Потому что боишься осуждения или потому что влюблен в девчонку?

— И то, и то.

— Ты делаешь мне больно.

— Не пизди.

— Я серьезно, ты моя идея фикс, ты будешь моим, и мы увидим твое северное сияние — ничего больше в этой жизни я не хочу, — слишком серьезно говорит парень, и Феликс на мгновенье даже верит ему.

— Больше не приходи сюда, — уже толкает его в плечо Феликс. — А ужином, я надеюсь, ты подавишься.

— Чуть не подавился, готовить она не умеет, — не приукрашает реальность Хенджин.

— Не смей обижать маму!

— Ей просительно, она же тебя родила, — спрыгивает с крыльца Хенджин. — Завтра я приеду, буду каждый день приезжать, и однажды ты первым меня поцелуешь, — выкрикивает, разблокировывая двери, Феликсу хочется сквозь землю провалиться.

Феликс провожает его с выставленным вперед средним пальцем, выругивается под нос и, закрыв за собой дверь, возвращается на кухню. Коробочка с телефоном так и стоит на столе, Феликс пробормотав «похуй», хватает ее и скрывается у себя. Не за чем включать гордость там, где он по его же вине он остался без телефона. Тем более у Феликса айфона никогда не было, и с его возможностями вряд ли будет, так что можно попользоваться и этим. Он не замечает, как пролетают два часа, проведенные за копанием в новом телефоне, и уже засыпает, когда получает от Хенджина фотографию, на которой изображен низ его пупка, потому что видна резинка боксеров Calvin Klein. На его коже черным маркером выведено Aurora Borealis. Подпись: до твоего северного сияния еще долго, а на мой ты можешь сесть уже сегодня.

— Мудак, — пишет в ответ Феликс.

Когда Хенджин не рядом, Феликс только и делает, что скучает по нему, представляет их следующую встречу и проигрывает в голове прошедшие. Когда он не рядом, Феликс смелый, открыто признает, что влюблен в него и хочет чего-то большего. Но стоит Хенджину появиться, заигрывать с ним, подкалывать, как в парне просыпается страх. Феликс точно убежден, у них ничего не выйдет, и тут даже любовь не поможет. Его свои же до смерти забьют. Им нельзя быть вместе, ведь как Феликс объяснит свое гейство матери, друзьям, как он вообще планирует встречаться с тем, кто мало того, что из не его мира, так еще бывший его бывшей. Нет, такие отношения возможны только в кино и в мире Хенджина, Феликсу нечего раскатывать губу и, поддавшись своим желаниям, делать шаг к нему. Потом ведь будет больнее. <i>И это тоже закон жизни.</i>

Поэтому он вновь смотрит на фото, прикусывает от обиды на судьбу губу и блокирует телефон. Некоторым желаниям лучше не реализовываться. Они абсолютно разные, это чувствуется в элементарных вещих, даже в том, как он разговаривает, как стоит, как одевается. Феликс не живет в сказке, чтобы поверить в то, что такие разные миры могут слиться. Он должен быть сильным и больше не подпускать его к себе, даже если ради этого придется продолжать лгать ему о чувствах к Каре. Феликса потом некому будет защищать, потеряв его, он потеряет все. Он должен защитить себя сам, и даже если защищаться придется от того, чье имя на его сердце алым огнем горит.

<center><b>***</b></center>

Это стремно, но Феликс с утра ждет сообщений от Хенджина. Он постоянно проверяет телефон, уже раз пятьдесят просмотрел одно и то же фото, но Хенджин молчит. В школе Феликс телефон особо не достает, потому что пока еще не придумал легенду, откуда он у него появился. После уроков парни толпятся у входа, Феликс ждет Минхо, который обещал забрать его красить дом, и хотя теперь телефон у него есть и деньги не нужны, но другу он поможет, и они закончат раньше.

— Куда-то идете? — подходит к Феликсу Кара, которая выглядит намного лучше чем вчера.

— Дом красить будем. Ты как? Я не хотел при всех спрашивать, думал, может, ты еще им не говорила, — стащив кепку, ерошит волосы Феликс.

— И правильно, не собираюсь говорить, что меня бросили, и ты был прав, потерял он, а не я, — Кара тепло улыбается ему и поправляет его челку.

— Я рад, что ты поняла, что он тебя не достоин, — настроение Феликса с каждой секундой все лучше. Видеть Кару разбитой оказалось тяжелее, чем он даже себе представлял.

— Я поняла другое, Ликси, что тот, кто мне нужен, всегда был рядом, заботился и защищал меня, — становится еще ближе девушка, не оставляя между ними расстояния. Парни, до этого толпившиеся рядом, улюлюкая, отходят, оставляют у дороги двоих.

— Кара, — Феликс вроде и понимает, куда она клонит, но не может в это поверить.

— Ты был прав, Феликс, мы были лучшей парой, и, как думаешь, может, нам стоит попробовать снова? Может, мы поторопились тогда? — с надеждой спрашивает. — У меня все еще есть чувства к тебе, и мне даже кажется, что подсознательно я и сама не хотела Хенджина, потому что зациклена на тебе.

— Я и ты? — шумно сглатывает Феликс, который даже и мысли о том, что погасшие тогда чувства можно будет разбудить, не допускал.

— Ну да, я знаю, ты говорил что у нас дружба сильнее любви, но если дать ей шанс, если рискнуть, — в глазах у Кары звезды блестят, жаль что Феликса их свет не интересует.

— Кара, я...

— Не отвечай сейчас, дай себе время, не торопись, а я пока сделаю то, что хотела сделать еще вчера, — она поддается вперед, касается губами его губ, и Феликс, который этого от нее явно не ожидал, растерявшись, отвечает. Он не испытывает желания продолжать поцелуй, для него это скорее всего приятная ностальгия, ведь Кара пахнет все так же вкусно, а ее мягкие нежные губы совсем не похожи на жесткие и настойчивые губы Хенджина. Как не похож и поцелуй, ведь после поцелуев Хенджина Феликсу катастрофично не хватает воздуха, и его легкие горят синим пламенем. Он вздрагивает, услышав урчание мотора за спиной, а потом мат со стороны идущих к дороге парней, и, обернувшись, видит БМВ, притормозившее невдалеке. Кара тоже его видит и, поспешно попрощавшись с Феликсом, идет к девушкам.

— Если он подойдет сейчас, то всему будет пиздец, — думает Феликс, но Хенджин и не собирается. Он опускает стекло, кажущуюся вечностью минуту смотрит на него, и Феликс в этом взгляде себя четвертованного видит. Хенджин вновь поднимает стекло, давит на педаль, и там где стояло БМВ, остаются клубы пыли.

Таким злым Феликс его еще не видел. Хихикающая в стороне с девчонками Кара возможно считает, что Хенджина взбесил их поцелуй из-за нее, так считают и ученики у ворот, и только двое знают, почему Хван сейчас выжимает педали и чувствует сердце у себя в горле. Сукин сын. Они только вчера расстались, а он уже с ней. Хотя чего на него злиться, он, смотря в его глаза, сказал, что его интересует только она. Но Хенджин злится, его распирает от ярости на нее, на него, на чертову судьбу, которая разбила его о паренька, в глазах которого он увяз. Он залетает в дом Джисона на нервах, швыряет кожанку на кресло и вкратце рассказывает ему все, что увидел перед школой.

— Ревнуешь? Ты же сам ее бросил, — продолжает раскидывать вещи так и не решивший, что надеть на свидание Джисон.

— Ты идиот, — падает на диван Хенджин. — Не ее я ревную, а его. Хочу его уебать, хочу искромсать, головой о стенку приложить, лишь бы увидеть, что мозгов у него точно нет. Он ее целовал, Джисон, а я только и делаю, что ворую его поцелуи.

— Сочувствую, бро, — подходит к нему Джисон. — Сколько мы дружим, никто тебя так не доводил.

— Улететь, что ли, поменять страну, вытрясти его их себя, потому что он меня сжирает, и мне это не нравится, — тихо говорит Хенджин. — Я не слабак какой-то, чтобы так сходить с ума из-за какого-то пацана.

— Это чувства же, — не понимает Джисон. — Куда бы ты не отправился, ты будешь таскать их в себе, потому что они часть тебя. Расстояние тут не помощник.

— Так бы и придушил мразь белобрысую, чтобы знал, кому свой язык в глотку совать, — вскипает Хван. — Убил бы, — берет телефон, выкидывает на диван, снова берет, но так ничего и не пишет.

<center><b>***</b></center>

— Мне что-то плохо.

Феликс долго о произошедшем у школы думать не смог, сразу за углом их уже ждали Вонючки в полном составе и бой был не в их пользу. Их поймали втроем, поэтому сколько бы парни не отбивались, в итоге в пожелтевшую траву втоптали Феликса и его друзей. Феликс лежит на земле, обняв себя руками, потому что кажется, что если он их уберет, все его внутренности наружу вывалятся. Он пытался подняться, но мир перед ним закружился в бешеном танце, и в итоге он, зарывшись лицом в пропахшую гнилью землю, стонет и ждет, когда картина перед глазами перестанет скакать.

— Тебя нехило отделали, не двигайся пока, — Минхо утирает кровь из носа и, доковыляв до друга, набирает Чанбина.

— Мне совсем плохо, — Феликс блюет на траву и отключается.

<center>***</center>

Джисон, который уже как два часа полностью одет, наносит на губы бальзам, зная, что он обязательно сотрется, потому то он будет продолжать пить колу, и нервно поглядывает на телефон. Хенджин с дивана не двинулся, так и сидит, широко расставив ноги, и смотрит на люстру.

— Уебок, как же он меня продинамил, меня, блять! Короля динамщиков! — со злостью отшвыривает блеск на диван Джисон и падает рядом. — Я держу в страхе весь Лейксвилль, а тут чуток слабину дал, и он решил, что со мной можно так поступать.

— Да забей уже, не приедет он, — у Хенджина голова раскалывается. Злость, не нашедшая выхода, решила помучать хозяина и прекрасно с этим справилась.

— Гандон сраный, — рычит Джисон. — Как он смеет игнорировать мои звонки!

— У меня есть номер его дружка, — достает свой телефон, уставший от причитаний друга Хенджин, и бросает его Джисону. — Можешь у него спросить, но набирай не с моего.

— Котенок? Серьезно? — смотрит на открытый Хенджином контакт Джисон.

— Злой и подлый котенок, за хвост бы подвесил.

— Алло, Минхо? Я что, тебя набрал? — подскочив с места, идет к камину Джисон.

Хенджин вслушивается в разговор, не понимая, почему телефон Феликса у Минхо, но толком ничего не слышит.

— Я не позвонил, херня вышла, прости, — говорит Минхо, который, перепугавшись за Феликса, забыл предупредить парня. — Перенесем свидание.

— А че случилось? — хмурится Джисон.

— Драка.

— Ты пострадал? — старается звучать безучастливо Джисон, но в его голосе проскальзывают нотки беспокойства.

Хенджин сразу подрывается с места, подходит к другу и просит включить динамик на телефоне.

— Я не сильно пострадал, — говорит Минхо, — но Феликсу плохо, и мы у нас в больнице.

— Хорошо, понял, — вешает трубку Джисон и поворачивается к уже натягивающему на себя куртку Хенджину.

— Ты туда?

— Ага, — кивает Хенджин и выходит наружу. Мерседес Джисона вылетает следом за БМВ.

<center><b>***</b></center>
Это не больница, а место, куда привозят умирать. Хенджин заходит внутрь и видит серые грязные стены, увешанные паутинами, безжизненные глаза мелькающего персонала, запах безысходности и отчаяния, который способен даже перебить вонь лекарств. Он, морщась, идет по темному коридору, думает, что тут и здоровый заболеет, и только оказавшись в приемной, замечает, что койки стоят прямо в холле, отделяемые друг от друга перегородками из обляпанных занавесей. Он сразу видит Феликса, у койки которого стоит Минхо и еще пара парней, но не подходит, достает телефон и идет наружу, на воздух. Его ангел со сломанными крыльями не должен лежать в этой обители смерти.

— Мам, у меня друг сильно пострадал, я перевезу его в нашу больницу, — выпаливает Хенджин, стоит Соен снять трубку. — Ну, где мы лечимся.

— Мне звонить зачем?

— Чтобы ты туда позвонила и сказала, потому что его могут не принять.

— Джинни.

— Мама, это важно для меня.

— Хорошо.

Хенджин убирает телефон, возвращается в холл, минует разговаривающих Джисона и Минхо и, передумав, возвращается к ним.

— Кто это сделал? — кивает на койку Феликса Хенджин, и Минхо, обезболивающее в котором только начало действовать, не понимая, смотрит на него.

— Я спросил, кто это сделал, — уже по слогам выговаривает Хенджин.

— Тебе, блять, что? — напирает на него Минхо, и внимание всех присутствующих переводится на них.

— Ладно, я с избитым драться не буду, сам все выясню, — цедит сквозь зубы Хенджин и, оставив парней, подходит к койке Феликса.

Можно злиться на Феликса сколько угодно, можно давиться своей ревностью и страдать от неразделенной любви, но все эти чувства, грызущие Хенджина, меркнут, когда он видит его покрытое синяками лицо и нашпигованные иглами руки, сливающиеся с простынями. Похуй на гордость и попытки уйти от чувств, которые доставляют болезненный дискомфорт, ведь Джисон прав: от того, что внутри не уйти, не избавиться. Феликса из него можно только вырезать, и без этого органа сам Хенджин тоже не выживет. Даже если любить без ответа больно, даже если его нелюбовь травит его кровь — заботиться о нем ему и Феликс не может запретить. Это его мальчик, и он защитит его, а потом вернется в этот проклятый район, найдет и порвет на куски мразей, сделавших ему больно. Сейчас ярость в Хенджине посажена на цепь заботы о Феликсе, которая сильнее всего остального, но как только он убедится, что с ним все хорошо, он эти цепи сбросит. Больше никаких игр. Если Феликс не хочет его рядом, Хенджин будет стоять за его спиной. И на грязных койках этой больницы будут лежать те, кто посмел к нему прикоснуться.

Примечание: следующую главу уже можно прочитать на Бусти: https://boosty.to/liyamovadin/posts/ef05afbd-da29-41c3-b72d-68a8a72688d5?share=post_link