Yakamoz

Феликс сминает пустую пачку сигарет, швыряет ее прямо на дорогу, а вдогонку посылает новую порцию мата. На улице поздний вечер, заметно похолодало, они с Минхо продолжают сидеть на тротуаре и наблюдают за по одному гаснущими соседскими окнами.

— Да хватит уже беситься, — Минхо подвез Феликса до дома, но уходить не торопится, протягивает ему отпитую бутылку пива и ждет, когда уже друга отпустит так и не нашедшая выхода ярость.

— Пока я не почувствую, как его кровь брызгает мне в лицо, я не успокоюсь, — делает глоток Феликс, прекрасно понимая, почему они все еще сидят на тротуаре, а не расходятся по домам. Так было всегда, Минхо есть та самая сила, противовес, который помогает Феликсу держать баланс и не срываться в пропасть. Они могут вообще ни о чем говорить, так и сидеть часами бок о бок, но в день, когда Минхо не останется, попрощается и нажмет на педаль, Феликс будет знать, что их пробившая слои грязи и расцветшая в этих трущобах дружба погибла. Вот и сейчас Минхо рядом, и пусть его отрешенный взгляд устремлен вдаль, а сам он большей частью молчит, Феликс знает, что друг понимает, что именно его терзает. Феликс все никак не может избавиться от ощущения, что сегодняшняя стычка с шайкой Хвана была его поражением. Давно его ничего так из колеи не выбивало, и хочется разнести всю округу из-за злости на себя, ведь почему если драки не было, ему кажется, что он проиграл. Он чувствует себя отвратительно и продолжает жалеть о том, что, несмотря на полицию, не повалил его там же на асфальт и не накормил кулаками. Может, тогда та мерзкая снисходительная улыбка стерлась бы из его памяти.

— Бой будет определенно, и то, что сегодня этого не случилось, не значит, что ты крови не прольешь, — ободряюще хлопает его по плечу Минхо. — Кстати, наконец-то я нормально увидел психопата, которого он с собой везде таскает, — он подбрасывает и ловит крышечку от пива, думает о Джисоне.

Минхо слышал от парней из соседней улицы о дружке Хенджина, точнее о том, что тот как пес, если вцепится в добычу, то отодрать можно только с зубами. Минхо, правда, представлял его совсем другим, ему казалось, что это будет бугай с перекачанными руками, но пацан оказался мелким, хотя стоит признать, его безумие отчетливо читалось во взгляде.

— Теперь сломать их уже не прихоть, а наш долг, — встав на ноги, осматривается Феликс. На улице, как и всегда в это время, пусто — взрослые в кабаках или перед телевизорами, а молодежь прожигает здоровье в «Подвале», где любит отсиживаться и сам Феликс. — Расходимся, утром решим, как их выкурить, и покажем всем вокруг, что шутки с нами плохи.

Друзья прощаются, и Феликс, проводив автомобиль друга взглядом, заходит в дом. Чжинри хлопочет на кухне, разливает в две чашки кофе, а Феликс смотрит на сидящего за островком мужчину в форме сантехника. Так вот чей пикап стоит через дорогу.

— Мистер Донсон помогает мне с трубами, опять горячая вода не идет, — говорит парню мама и спрашивает, будет ли тот ужинать. Феликс от ужина отказывается и, поняв, что он здесь лишний, забирает из холодильника бутылку с водой и идет к себе.

Феликс всю ночь воюет с подушкой, представляет, как заставит Хенджина и его псов глотать собственные зубы, и просыпается не в духе. Он чистит зубы прямо под холодным душем, видимо мистер Донсон так ничего и не починил, и, нацепив на себя джинсы и толстовку, толкает дверь на кухню. Из съедобного в холодильнике только яйца, но Феликсу слишком лень мыть сковороду, поэтому он залпом выпивает стакан воды и идет на выход. Судя по тому, что обувь сантехника все еще в прихожей, ему этой ночью явно было не до труб в доме. За Феликсом сегодня приехал Чанбин, потому что Минхо снова ищет по кабакам не вернувшуюся домой мать. Феликс падает на истертое сидение ниссана и, закурив, открывает окно. Желудок бурчит, напоминая о том, что он последний раз ел вчера в обед, и то это была кукуруза. Феликс просит Чанбина тормознуть у ларька, там же
разводит в бумажном стаканчике растворимый горький кофе и, прихватив себе и другу по явно вчерашней булочке, возвращается в машину. Феликс раздражен и, когда зайдя в класс, он видит красящуюся за сумкой Кару, его раздражение удваивается. Парни, которые за годы научились распознавать его настроение по морщинкам на лбу, к нему не подходят, ждут, когда его уже отпустит. Под огонь попадает учитель литературы, которому Феликс грубит, и тот просит его выйти. В итоге до конца уроков Феликс сидит во дворе и, скуривая одну за другой сигареты, ждет, когда к нему присоединится Минхо.

— Мы нападем, как только он появится, — Феликс забирает у Минхо газировку и прикладывается к горлышку.

— Хотя я изначально был против этого, сейчас самому не терпится, может тебя наконец-то уже отпустит, — вздыхает Минхо, у которого тоже была бессонная ночь. — Заебала твоя кислая мина.

— Жду не дождусь. Эй, рыжий, — кричит Феликс, завидев трусливого пацана из класса ниже, и тот понуро плетется к нему. Лучше самому подойти, чем ждать пока громила Феликса приволочет его к нему.

— Че мамка тебе сегодня положила? — Феликс ловит кинутый ему Минхо рюкзак пацана и рыщет. — Бабло есть?

— Нет, клянусь, — бормочет мальчишка.

— Только на описайся, — швыряет в него рюкзак Феликс. — Завтра принесешь двойную сумму и за сегодня, иначе подвешу за трусы на воротах как Абеля. Хочешь?

— Нет, — напуганно выпаливает тот.

— Пошел прочь.

После школы Феликс идет на работу к матери забрать отложенные ей скидочные продукты и, немного полежав у себя, с темнотой выдвигается в подвал заброшенного дома, где и зависает молодежь района, и который они так и называют «Подвал». Феликс падает на скамью, перетащенную сюда из школы, и, заливая в себя дешевое пиво, наблюдает за одноклассниками. Кары здесь конечно нет, небось за учебниками сидит, и лучше так, чем с тем хмырем гулять. Феликс заигрывает с Мелиссой из параллельного класса, здоровается с подтянувшимся Чанбином и как всегда выходит оттуда к полуночи, чтобы завалиться на кровать и помечтать, что завтра может не наступить. Это единственная мечта, которую Феликс может себе позволить.

<b><center>***</center></b>

Хенджин просыпается на звук будильника, переворачивает подушку и, пролежав еще пару минут, поднимается. Он первым делом спускается в спортзал, который на нижнем этаже особняка, и начинает свой день с избиения ни в чем не повинной груши. После хорошей тренировки Хенджин ныряет в бассейн, рядом с которым его уже ждет кружка ароматного кофе, и, выпив его, идет в душ. Хенджин завтракает с мамой в саду, пока прислуга убирает последствия вчерашнего ужина Соен и ее гостей, обсуждает с ней ее планы на вечер и, переодевшись, идет в гараж за автомобилем. Отец Хенджина скончался от сердечного приступа пять лет назад, и парень тяжело перенес его потерю. Хенджин был близок с отцом, обожал проводить с ним время и пошел по наклонной, по мнению матери, именно из-за его смерти. Соен родом из известной и богатейшей семьи страны, ее брат занимает должность в кабинете министров, и пусть с дядей у Хенджина натянутые отношения, тот постоянно маячит у них дома. Дело в том, что Хенсон, который с женой так и не смогли завести ребенка, относится к Хенджину, как к собственному сыну, и последнего его чрезмерная опека раздражает. Хенсон пытается ограничить его свободу, твердит о большом будущем парня и настаивает, чтобы он поступал на юриста. Хенджин с ним постоянно конфликтует, на уговоры мамы быть терпеливым к тому, кто фактически их сейчас обеспечивает не поддается и все равно живет как хочет. Хенджин документы в университет, который выбрал дядя, так и не отправил, и это было сделано не назло ему, а потому что парень собирается идти на банковское дело, как и его отец, и уступать чужим желаниям не собирается. В любом случае, хорошо, что вчера вечером он был не дома, иначе вечно недовольное лицо Хенсона он бы не выдержал. После окончания школы Хенджин открыто скажет матери, что если дядя продолжит приходить к ним почти каждый день, он переедет в свою квартиру. Хенджин маму любит и уходить от нее не хочет, но и выдерживать того, кому хочется врезать прямо по жирному лицу, все тяжелее. Отец всегда говорил, что Хенджина ждет большое будущее, и не важно, какой путь тот выберет, он обречен на успех во всем, что начнет. Хенджин не сомневается, что будь папа жив, он никогда бы не стал решать за него или пытаться влиять на его выбор. Возможно, Соен все-таки права, что потеряв его, Хенджин сошел с пути. Хенджин потерял не просто члена семьи, любимого человека, он потерял того, кто безоговорочно в него верил, был его самой большой поддержкой, и тем, к кому приходил делиться неудачами парень. Маме Хенджин о своих душевных терзаниях не рассказывает, ведь она тоже потеряла, и не хватало еще грузить ее тем, насколько тяжело ее сыну. В любом случае, сейчас у него есть школа, баскетбольная команда, бокс, друзья, тусовки, девчонки — все это не дает ему оставаться одному. Хенджин заполняет каждый свой час, не оставляет окон, и планирует делать эту всю жизнь, ведь свободное время поднимает из глубин души то, что так и должно там остаться. Хенджин больше никогда не испытает такую же боль от потери, потому что отныне он запрещает себе любить.

Хенджин приезжает ко второму уроку, терпеливо сидит еще на трех, а потом едет с Джисоном в магазин электроники за новым гаджетом, выбранным другом. Мерседес Джисона привлекает внимание. Хотя, каков хозяин, такая и тачка. Внимание — одержимость Джисона. Джисон учится с ним в одном классе, мамы парней лучшие подруги, и они знают друг друга с детства. Джисон щепетильный во всем, что касается его внешности, но словно забывает об этом, когда оказывается в центре драки. У Джисона прекрасные манеры, он любит ходить на выставки и в музеи, создает о себе ошибочное мнение пай мальчика, а на самом деле способен довести любого до белого каления. Джисон дерется не хуже Хенджина, но последний всегда знает, когда ему стоит остановиться, а Джисона от жертв нужно оттаскивать, иначе он получит срок за убийство еще до того, как ему исполнится двадцать. После магазина друзья обедают в любимом ресторане в центре и, оставив счет, на который можно было прокормить человек десять, разъезжаются. Хенджин приезжает домой, валится на диван в гостиной и переписывается с девчонками. После этого он завозит маме понадобившийся ей кейс и отправляется в закрытый клуб в центре, где отдыхает вся золотая молодежь города. Хенджин пьет дорогой алкоголь, заигрывает с девчонками и с одной даже уединяется в автомобиле. Он приезжает домой к полуночи, принимает душ и перед сном думает о том, что завтра будет еще лучше. Хенджин поедет в район крыс и позабавится. Вчера, вернувшись после столкновения у школы, Хенджин долго не мог уснуть. Он почему-то все время мысленно возвращается к той встрече, а точнее к Феликсу. Этот парень — концентрация агрессии и злости, и Хенджину впервые не хочется так быстро его ломать. Как только он его уничтожит, получит его мольбы о пощаде и слезы, интерес сдохнет. В этот раз Хенджину хочется растянуть удовольствие, вдоволь наиграться с тем, кто вчера чуть не вцепился в его глотку.

<b><center>***</center></b>

Минхо три раза в неделю после школы подрабатывает у мясника, точнее, убирает отходы. Деньги, которые он получает за работу, помогают ему баловать Лилу и следить за тем, чтобы она иногда вкусно питалась. Вечером он купит ей маффины с разноцветным кремом, которые девочка обожает, и ее радость стоит того, чтобы Минхо провел пару часов в этом зловонном месте. Он заканчивает выносить мусор, собирается вымыть тротуар перед магазином и видит остановившийся на обочине красный мерседес. Минхо хотел бы — не забыл его, это же надо быть настолько одержимым вниманием, чтобы покупать машину в цвете вырви глаз.

— Отброс убирает отбросы, — спустив стекло, усмехается Джисон. Он только из салона красоты, его волосы идеально уложены, на губе новый пирсинг, Джисон сам от себя кайфует, а значит настроение у него прекрасное.

— Не боишься, коротышка, ты же в моем районе? — снимает резиновые перчатки Минхо, а Джисон, который сам вызвался приехать сюда и передать Каре подарок от Хенджина, шумно сглатывает. Минхо в одной майке, он весь потный, накачанные руки блестят, волосы липнут ко лбу, джинсы измазаны в грязи — и Джисон забывает, зачем он приехал. Этот озлобленный пацан словно не умеет улыбаться. У него всегда такой вид, что он голыми руками придушит любого. Джисону, как оказалось, нравится его дразнить, а еще очень хочется проверить, меняется ли этот безразличный взгляд на какой-либо еще. В любом случае, отсюда он точно поедет к Джайлзу, чтобы сбросить напряжение, которое собралось внизу живота из-за одного представления о том, как бы эти руки смотрелись на его горле. У Джисона скорее всего или едет крыша, раз его так тянет к пахнущему грязью пацану из этой дыры, или же ему правда не хватает острых ощущений.

— А ты поймай меня, если сможешь, — прочистив горло заявляет Джисон и для пущего эффекта заставляет железного зверя под ним порычать.

— Поймаю и очень скоро, посмотрим как улыбаться будешь без зубов, — скалится Минхо и поднимает шланг с земли.

— Жду не дождусь, — кривит рот Джисон и поздно понимает, что парень собирается сделать. Он, выкрикивая проклятия, давит на газ, но вода все равно попадает в салон автомобиля.

<b><center>***</center></b>

— Главное, его не трогайте и не вмешивайтесь, я должен сам ему все кости переломать, — говорит окружившим его парням Феликс. Они собрались перед школой по зову своего главаря и внимательно слушают все, что он говорит.

— Подозреваю, что они не будут вести честный бой, поэтому вооружайтесь всем, чем можете: биты, дубинки, железо, — продолжает Феликс. — Я хочу, чтобы они отсюда не уходили, а уползали. Если он не хочет потерять лицо, он сам заявится первым, и это случится на днях.

— Вчера Кайла из «лягушатников» зарезали, — встревает Чанбин, который с самого утра не в духе. — Его мать тело забирать сперва отказывалась. Говорит, мол, другого исхода для него и не ждала, и это был вопрос времени. Мы сходим? Они к нам приходили, когда мы Орсона потеряли. А то ты только на мажорах зациклен, — хмурится.

— Хочешь сказать, что я не знаю, что делаю? — мрачнеет Феликс. — Я слышал о Кайле, знаю, что была поножовщина, и мы сходим сегодня же. Но я говорю о том, что ждет нас, и мне важно, чтобы никто из вас сильно не пострадал.

— Спасибо за заботу, конечно, — цедит сквозь зубы Чанбин, — но Кайл важнее твоего упыря, и нам нужно быть с его семьей, а не обсуждать очередную драку.

— Ты нарываешься, — у Феликса взгляд темнеет, но продолжения не следует, потому что к ним идет Кара, и парни молча удаляются.

— Так и не будешь со мной разговаривать? — Кара подходит к доджу, на капоте которого сидит Феликс, и садится рядом с ним.

— А что мне с тобой разговаривать, если ты такая умная и знаешь все лучше меня? — без злости говорит Феликс.

— Нам с тобой не о чем, кроме Хенджина, разговаривать? — разглаживает подол платья девушка. — Я думала, у нас всегда хватало тем для общения.

— Не гуляй с ним, Кара, как друг тебя прошу, — поворачивается к ней Феликс. — Последнее, что я хочу, чтобы тебе больно.

Кара выглядит потрясающе в сером платьице и розовом жакете, и она явно встала пораньше, чтобы так тщательно уложить волосы. Феликс помнит, как долго она с ними мучалась и даже опаздывала на их свидания, а все потому что у Кары пушистые волосы, которые завиваются на концах. Но это закон вселенной — не быть довольным тем, что имеешь, вот и девушка считает, что раз у нее кудри, то ей нельзя выходить из дома, не выпрямив их. Хотя если бы у нее были прямые от рождения волосы, она точно бы их завивала.

— Я большая девочка, Ликси, и могу о себе позаботиться, — улыбается ему Кара.

— Ты позавчера над разбитым горшком с кактусом плакала, — усмехается Феликс.

— Ну да, я чувствительная, и что? — пожимает плечами девушка.

— Ты же рыдать будешь, когда он тебе сердце разобьет, — тихо говорит Феликс. — А он разобьет, потому что он ублюдок.

— Это последний раз, когда мы говорим о нем, — соскальзывает с капота недовольная Кара. — Я дорожу нашим общением, Ликси, и не хочу, чтобы оно прекращалось, но если ты продолжишь говорить о нем, я больше к тебе не подойду, — твердо говорит девушка. — Если ты правда мой друг, то позволил бы вас познакомить, и ты бы сам понял, что он не такой, как все. Он меня любит, даже ты столько мне не звонил и не писал. Он заботится обо мне, шлет подарки, уделяет все свое свободное время, хотя он записан на столько секций, да и мать его вечно по своим делам гоняет. Сегодня вечером он приедет к «Подвалу», и мы поедем на первое самое настоящее свидание. Приходи, я вас познакомлю, и ты поймешь, что ошибаешься.

— Приду, — скалится довольный услышанным Феликс, и стоит девушке уйти, делится новым планом с парнями.

<b><center>***</center></b>

Феликс первым покинул дом Кайла, сидит в машине Минхо и ждет, когда друг к нему присоединится. Под глазами зудит, грудную клетку сдавливает тяжестью невысказанных слов и невыплаканных слез. Все вокруг видят в нем скалу, непробиваемого и бесстрашного парня, сумевшего своим авторитетом подмять под себя целый район, и только Феликс знает, насколько реальность отличается. Это не первый раз, когда погибает его ровесник, друг, знакомый, но Феликс каждый раз переживает потери с трудом. Он виду обычно не подает, более того, заставляет остальных думать, что ему все равно, но внутренне разрушается. Кайлу было всего семнадцать, он просто поспорил за самокрутку и получил ножевое в бок. Умереть здесь легче, чем вернуться после школы домой, и самое обидное, что мама Кайла права, ее не за что осуждать. Все они знают, на что идут и как могут закончить, и все равно идут, потому что другого пути у них нет.

— Жаль Кайла, — Минхо плюхается на сидение и через голову стаскивает с себя толстовку. — Это был кто-то из пацанов Уджина, они все с ножами ходят. Жду не дождусь, когда эту мразь саму зарежут как свинью.

— Это было ожидаемо, — безэмоционально отвечает Феликс, ничем не выдает бушующую в нем бурю. Некоторые дни пугают Феликса больше остальных, потому что в такие дни он чувствует все сразу. Сегодня один из этих дней. Все остальные дни Феликс не чувствует ничего.

— И меня это вымораживает, — ищет зажигалку Минхо. — Это не должно быть ожидаемо, этого вообще быть не должно. Кайл просто хотел вернуть самокрутку и погиб, потому что каждый сукин сын в этой дыре знает, что ему за это ничего не будет, что властям и полиции глубочайше насрать на то, что в трущобах погиб очередной подросток.

— Так пойди на полицейского и исправь это, — язвит Феликс.

— И пойду, — закуривает Минхо.

— Ты долбоеб, Минхо, — отнимает у него сигарету Феликс. — Ты всего лишь винтик в этой сраной системе, который ничего не исправит, прими уже, что мы обречены, и станет легче.

— Как ты? — зло смотрит на него друг. — Ничего не делать, плыть по течению, пока не разобьешься о скалы? И что, ты счастлив? Неужели стоя там, у гроба, ты ничего не почувствовал? Не захотел помочь?

— Думаешь, я умею воскрешать людей? — кривит рот Феликс.

— Ты знаешь, о чем я.

— Короче, сворачивай этот треп, нас ждет бой, — выкидывает окурок за окно Феликс.

Конечно, он все знает, но зачем думать о том, что изменить он не в силах. Зачем загружать голову лишней информацией и задыхаться от своей беспомощности, словно ему мало своих забот и проблем. Феликс выбирает не замечать, страдать в одиночестве и с утра начинать все по-новой. Пусть это эгоистично, но это имеет место быть, если так легче. Минхо говорит, что каждый из них может что-то поменять, но сколько бы Феликс не пытался в это поверить, ничего не меняется. Что могут сделать два пацана из забытого всеми района, когда как они не могут изменить даже свою жизнь. Так здесь жили и до них, и будут жить и после. Все что остается Феликсу — это прятать за огрубевшей маской безразличия все еще пытающиеся вырваться наружу и считающиеся здесь постыдными чувства. Иначе он потеряет самое главное, что позволяет держаться на плаву — свое имя.

— Когда-то ты мечтал увидеть северное сияние, — выезжает со двора Минхо. — Мы были маленькими, но я помню, как увидев его по телевизору, ты с горящими глазами заявил мне, что увидишь его в реале. С тех пор я не слышал от тебя ни слова про мечты, Феликс, и именно поэтому ты деградируешь.

— Хочешь, чтобы я до того ублюдка тебе морду разукрасил? — вскипает Феликс, вспомнив о северном сиянии. Минхо прав, когда-то давно он правда мечтал увидеть его воочию, но быстро понял, что это вряд ли случится, и отпустил мечту, оставив от нее только татуировку на ребрах, где кривым почерком его старого знакомого выведено «Aurora Borealis». Зачем мечтать о месте, чтобы доехать до которого у него никогда не будет ни денег, ни времени. Тогда его впечатлила увиденная картина зеленоватого свечения, казалось, что это нечто неземное и захватывающее, сейчас он о нем вспоминает, только когда раздевается. <i>Мечты делают больно тем, что не реализовываются.</i> У Феликса они точно не реализовываются, поэтому больно себе он больше делать не хочет.

— И то, как ты реагируешь на мои слова, доказывает, что я прав, — качает головой Минхо под доносящийся из колонок бессмертный хит Red Hot Chili Peppers — Californication. — Человек, который не мечтает, никуда не стремится, ничего не хочет — деградирует, ведь мечта бы могла сподвигнуть тебя на действия и развитие.

— Человек, который мечтает, только что хоронил со мной нашего парня, а потом поедет в дом, где его предки будут клянчить денег на выпивку, — плюется ядом Феликс. — Чем ты и твои мечты лучше меня, если ты тоже стоишь на месте?

— Они дают мне надежду, — не злится на его слова Минхо, прекрасно зная, что задеть его ими — единственная борьба Феликса.

Оставшийся путь они проводят в тишине и, сухо попрощавшись, расходятся по домам. Феликс громыхает посудой на кухне, доедает оставленные мамой макароны и, скинув Чанбину сообщение о точном времени их встречи, заваливается на диван. Минхо ошибается, Феликс мечтает прямо сейчас, и через пару часов он даже эту мечту реализует. Он отправит Хван Хенджина в больницу.

<b><center>***</center></b>

«Да, детка, жду вечера, я скучаю не меньше», — Хенджин отсылает сообщение и снова ныряет в бассейн, в котором его ждет капитан их школьной команды чирлидеров Николь. Он подплывает к девушке и, обхватив ее за ягодицы, прижимает к себе для поцелуя. Николь хихикает, забрызгивает его водой, но Хенджин опускается под воду и поднимает ее над ней.

— Опусти меня вниз, тут прислуга, — визжит девушка, пытаясь прикрыть голую грудь.

— Тебе нечего стесняться, — ухмыляется парень и, услышав звонок, отпускает ее и снова плывет к берегу.

Хенджин сидит на лежаке, разговаривает с матерью по телефону, а второй рукой сушит полотенцем волосы.

— Брось мне мой купальник! — кричит Николь и забрызгивает его водой.

Хенджин пропускает мимо ушей замечания слышащей, что происходит на фоне матери и, попрощавшись с ней, идет в дом.

— Хван Хенджин, верни мою одежду! — кричит ему в спину Николь.

— Вылезешь и заберешь, — отмахивается Хенджин и поднимается к себе.

Через полчаса он отправляет подобревшую после пина колады Николь с шофером домой, а сам садится за руль БМВ и выезжает к Джисону. У Хенджина отличное настроение, и причина не только в как и всегда шикарном сексе с самой красивой девчонкой их школы, а в новости, которую он узнал от своей новой фаворитки. Кара согласилась на свидание на их территории, а значит, Хенджин сегодня получит не только ее, но и ее защитника, которого с удовольствием приложит головой о стену. Хенджин не выносит выскочек, а этот Феликс именно такой, ведь иначе не осмелел бы настолько, чтобы бросить вызов тому, кого сторонятся все.

— Джисон, — молотит дверь в спальню друга Хенджин, а в ответ продолжает слышать стоны черт знает кого. Джисон перетрахал почти всю школу, парней из своего спа-салона, даже со своим тренером по боксу успел замутить. Хенджин захочет не угадает, кого именно прямо сейчас втрахивает в свой матрас его любвеобильный друг.

— И как ты вообще сидеть можешь? — прислонившись к перилам, смотрит на наконец-то вышедшего наружу в одних шортах друга Хенджин.

— Кто сказал, что пострадала моя задница? — ухмыляется Джисон и, потянувшись, идет вниз. Пока он сооружает себе бутерброд, Хенджин устраивается в кресле и следит за пробежавшим на выход белобрысым пареньком, которого явно видит впервые.

— Этот откуда? — кивает на захлопнувшуюся дверь Хван.

— У маман новые интерны, этот самый сладкий, — откусив бутер, с удовольствием жует его Джисон. — Ты куда исчез после школы?

— C Николь был, — зевает Хенджин.

— То с одной, то с другой, изменяешь своему новому ангелочку, — укоризненно качает головой Джисон.

— Никому из них я в верности не клялся, любовь до гроба не обещал. Они знают, на что идут, но все равно идут, — пожимает плечами Хенджин. — Вечером мы едем к нищебродам, отменяй свои свидания.

— Че я свечу держать буду, пока ты своей подружке прелести секса с тобой показываешь? — не согласен с его планом Джисон, у которого вечер уже расписан. — Не, сорян, я вечером в S-Class иду, хочу развлечься.

— Я обеспечу тебе развлечения и без клуба, — довольно ухмыляется Хенджин и предвкушает вечер. — Я закинул удочку, так что мы идем не к ней, а к тем пчелкам, разомнем кулаки.

— Тогда другое дело, — загораются глаза Джисона, стоит подумать, что он снова увидит того парня. — Ради такого я все тусы отменить готов.

— Надо же, как ты рад, — усмехается Хенджин. — На его дружка запал?

— С чего это? — насупившись, спрашивает Джисон, который не хочет палиться. — Это не я вчера просто так того блондинчика отпустил, хотя мы оба знаем, что при желании, ты мог бы полицию развернуть.

— Он не в моем вкусе, — поднимается на ноги Хенджин.

— Да никто не в твоем вкусе, — фыркает Джисон. — Ладно, я соберу наших, сделаем все красиво, добавим цвета на эти мрачные улицы.

<b><center>***</center></b>

Хенджин до «Подвала» не доедет. Феликс и его парни оцепили улицу и планируют перехватить его прямо на въезде. На часах уже девять вечера, Кара в «Подвале», значит, свидание не отменено, и Феликс, которому уже надоело ждать, нарезает круги вокруг доджа. Чанбин и Минхо играют в карты, парни, разделившись болеют за них, а Феликс не может найти покоя. Для него этот бой — идея фикс, он убежден, что дорвавшись до цели, он получит невиданное доселе удовольствие, главное, чтобы Хенджин не сачканул. Хоть Хенджина можно назвать как угодно, но не трусом, Феликс это признает. Он даже бровью вчера не повел, всем своим видом демонстрировал силу, что делает предстоящий бой куда интереснее. Феликсу не хватало достойных противников. Наконец-то бмв въезжает на улицу, которая перекрыта парнями Феликса. Хенджин выключает фары и, припарковавшись на углу, выходит из автомобиля.

«Блядский Хван, он знает», — мысленно выругивается Феликс, которому снова не удалось получить удовольствие из-за эффекта неожиданности. Примеру бмв следуют появившиеся следом два мерседеса. В этот раз Феликс не тянет, время на разговоры не тратит, он, как и положено лидеру, первым идет вперед, остальные, размахивая битами и обрезками арматуры, выдвигаются следом.

— Я успел соскучиться, — снимает кожанку и бросает ее на асфальт Хенджин. — Признай, что это было взаимно, куколка.

Феликс на его провокации не отвечает, он просто поддается вперед и вместо приветствия с размаху бьет его в кулаком в лицо. Хенджин уходит от второго удара, Феликс чуть не влетает в капот бмв.

— Ну же, давай, ты можешь лучше, — все больше раззадоривает его ухмылкой Хенджин. — Я тебя все равно уложу на лопатки, может сразу капитулируешь, не дашь мне испортить твое девчачье личико?

— Пошел ты, — рычит Феликс и снова бросается на него. На их фоне разворачивается настоящая бойня, парни, ринувшись в бой, безжалостно лупят друг друга, рисуют на асфальте узоры собственной кровью, но эти двое ничего не видят. Они упиваются раздуваемым между ними костром ненависти, бросают в него дрова и поливают их бензином.

— У тебя есть шанс уйти на своих двух, порви с Карой, и я тебе это позволю, — разминает шею отшатнувшийся от Хвана после удара по ребру Феликс.

— Уйти? Я этой глупышке свидание назначил, чтобы тебя увидеть, раз уж от тебя приглашения не дождешься, — смеется Хенджин и сгибается, получив в живот. Парни, вцепившись друг в друга, падают на асфальт, Феликс больно бьется лопатками о камень и, ударив соперника лбом по губам, видит, как на них проступают капельки крови.

Хенджин мстит ударами по самым больным точкам, делает это с точностью, Феликс не знает, что он профессионально занимался боксом, и не может сгруппироваться.
Минхо, который уже уложил двоих, периодически обеспокоено поглядывает на Феликса и отвечает новому нападающему. Он только валит его на землю, чтобы нанести последний удар, как слышит:

— Он мой.

Минхо, обернувшись, видит идущего к нему и закатывающего на ходу рукава фиолетовой рубашки Джисона.

— Ко мне, красавчик, — скалится Минхо и демонстративно отбрасывает в сторону биту с шипами, которую зовет старушкой Бетти. Этого пацана он отделает голыми руками. Он забывает про парня, которого до этого пинал, переступает через него и двигается к Джисону.

— Я сжалюсь, дам тебе фору, — разводит руки Джисон, не показывает, как ему понравилось сказанное пусть и с издевкой «красавчик».

— Ты пожалеешь, — слизывает кровь с губ Минхо и, подлетев к нему, с размаху бьет лбом ему в челюсть. Джисон, который этого явно не ожидал, отшатывается от внезапной вспышки боли.

— Какого хуя, — рычит парень, челюсть которого словно онемела.

Джисон с трудом фокусирует взгляд, и как только первая стадия боли отпускает, бросается на него. На самом деле удивительно, как в момент удара у него из глаз слезы не брызнули, потому что ему реально показалось, что Минхо сместил его челюсть. Джисон двигается как пантера, больше не дает себя схватить, боится повторения и хаотично раздает удары. Минхо попадает ему кулаком в скулу, но Джисон мельче и проворнее, он обхватывает его за талию и валит на тротуар. Минхо сразу разворачивается, подминает его под себя и подряд бьет ему в бока, пока Джисон выхаркивает кровь. Парень, который от первого удара так и не отошел, под ним наконец-то обмякает, и Минхо, приподнявшись, наблюдает за тем, как вытекающая из носа и рта кровь сливается с его огненно-красными волосами. Под не жадной на свет сегодня луной даже в этой жестокой картине есть какая- то особая красота. Минхо поднимается, передумывает бить его на прощание и падает рядом, оглушенный точным ударом Кристофера, который является главной силой Хвана. Чанбин, увидев, как друга вывели из боя, раскидывает двух парней и идет на Кристофера.

Феликсу удается после сильного удара по колену противника выползти из-под Хенджина и на время почувствовать свое превосходство. Он явно не ожидал такого отпора от тех, кого привык называть тряпками, и плохо скрывает свое удивление. Они уже сталкивались с пацанами из богатых школ, и бой ни разу не длился больше десяти минут, каждую из которых их молили о прощении. Эти парни словно ждали боя больше Феликса. Они не превосходят их численностью, но дерутся явно лучше и не боятся травм. Минхо был прав, Хенджин явно не слабак, и как бы Феликса это не бесило, он понимает, что противник ему достался и правда достойный. Он вскидывает руку, которая бьется о чужую челюсть, и с триумфом смотрит на готовящегося пасть Хвана. Феликс наконец-то кайфует от драки, его глаза горят безумным огнем, он вкладывает в каждый удар ярость и превращает чужое тело в комок боли. Долго радоваться не получается, потому что Хенджин резко срывается вперед и, свалив его с ног, два раза бьет по животу. Феликс не может подняться, потому что Хенджин впечатывает его в асфальт своим весом и продолжает бить, не давая не то чтобы напасть, но и защищаться.

— Ебаный ублюдок, — захлебывается в крови Феликс, пытаясь прикрыть живот, и в глубине души признает, что проиграл. У Хенджина разбиты губы и, кажется, нос, все тело расцветет красками к утру, но он держится все так же железно и бьет прямо в цель.

— Бьешь как сучка, — кроваво скалится Хенджин, и Феликс тогда делает последнее, что он может, учитывая, как он обездвижен — он приподнимает голову и кусает его прямо в губы. Феликс смыкает зубы, чтобы хоть на миг заставить его остановиться, отвлечь, лишь бы прекратить тонуть в этом мареве боли, и, получив кулаком по ребрам, снова бьется затылком об асфальт.

— Хотел, чтобы я тебя засосал, попросил бы, — сплевывает собственную кровь Хенджин, который растерялся в момент укуса.

Феликс уже не сопротивляется, он не может поднять руки, так и лежит, распластавшись на асфальте под ним, и с каждым вдохом чувствует, как крошатся его кости. Хенджин поднимает руку для последнего удара, Феликс глаз не закрывает, смотрит только на его разодранные костяшки, но Хенджин замирает. Он любуется творением своих рук, дарит
надежду, что бить не будет, и гасит ее, опустив кулак четко на скулу. Феликс теряет сознание на пару секунд. Когда он вновь открывает глаза, ничего не меняется, он так же лежит на асфальте, придавленный к нему тем, кого отныне официально считает своим врагом.

— Не тяни в рот то, что не сможешь проглотить, — собирает пальцами его платиновые волосы у корней Хенджин, с силой тянет назад и снова рассматривает. Феликс точно похож на девчонку, хотя если бы он был ей, то другим шансов бы не осталось. Разозлившись на свои мысли, он резко отпускает парня и, поднявшись на ноги, оставляет на земле давящегося собственными органами Феликса сгорать в агонии. Феликс почти ничего не видит, у него заплывают глаза, но он слышит шелест и, сфокусировав взгляд, следит за посыпавшимися на него купюрами.

— Это на больницу, подлатать тебя им все же придется, прости, я не был нежен с тобой, но с твоей подружкой буду, обещаю, — Хенджин напоследок больно бьет его ногой в бедро и, сплюнув, похрамывая, идет к бмв.

— Убью, — шепчет разбитыми губами Феликс, в котором бурлит животная ненависть к Хенджину, и смотрит на небо. — Я его убью, — последнее что он видит до того, как снова отключиться — это насмехающаяся над ним бездушная луна.

<b><center>***</center></b>
Хенджину нехило досталось, он не чувствует своего лица, сидит в автомобиле на парковке больницы и ждет, когда выйдет Джисон. Он с трудом держит сигарету, его пальцы после выброса адреналина дрожат как у наркомана, болит все тело, но больше всего ребра, по которым так четко бил его Феликс. Хенджина быстро осмотрели, ничего серьезного не нашли и хотя настаивали, чтобы она остался, он вылетел оттуда сразу же после рентгена колена, по которому два раза проехался Феликс. Дома будет скандал, поэтому Хенджин поедет к Джисону, чьи родители не в городе. Он сейчас не в состоянии выслушивать причитания матери, а если еще и Хесон у них, то есть шанс, что эта ночь закончится куда кровавее. Удивительно, как такой на вид слабый пацан так сильно бьет. Хенджин явно недооценил этого дикого паренька, и его это даже веселит. Хенджин уже решил, что определенно должен его уничтожить хотя бы за эти странные мысли, которые без спросу лезут в его голову. Он должен показать ему его место и, насладившись триумфом, нанести последний удар.

— Все, валим, — садится рядом обклеенный пластырями Джисон, у которого еще и перемотано запястье. — Как назло и бухнуть не смогу, во мне обезбола на слона. Клянусь, я ему череп раскрою за тот удар, я боялся у меня сотрясение.

— Успеешь, не думаю, что они поражение проглотят, — заводит автомобиль Хенджин.

— Я только за, этот пацан не на то лицо покусился, — осторожно касается челюсти Джисон и охает.

— Как же все-таки сильно он тебя зацепил, — выруливает на трассу Хенджин.

— Так сильно, что не знаю, какого желания во мне сейчас больше — размазать его по асфальту или трахнуть, — Джисон всегда отличался прямолинейностью, но в этот раз он даже Хенджина ошарашил. — Не надо на меня так смотреть, я сделаю оба варианта, просто очередность определю, — ухмыляется. — В любом случае мы молодцы, наши все на своих двух ушли, — старается приободрить себя парень, который по сути пал одним из первых.

— Кроме тебя.

— Заткнись, — насупившись, рявкает Джисон. — Ты и сам в моменте чуть не откинулся.

— Я подыгрывал, позабавиться хотел, — цокает языком Хенджин.

— И как, доволен?

— Нет, только во вкус вошел. Буду доволен, когда он вслух свое поражение признает. Я погашу этот дикий огонь в его глазах.

Хенджин выезжает на трассу, и пока Джисон продолжает материться и стонать, думает об укусе, который не может забыть. Тот укус был пропитан чистой яростью и сделал Хенджину очень больно, но ему запомнился только солоноватый вкус крови и мягкость чертовых губ в форме сердца.