пусанина

19
6 августа 2018, 11:44
На часах восемь утра, во рту сухо, как в пустыне, а в сердце одна сплошная черная дыра. Чонгук посмотрел вбок и увидел перед собой мирно спящего Чимина, его губы были слегка приоткрыты, а на щеках легкий румянец — ему было жарко, и не удивительно, ведь Юнги его чуть ли не впечатал в себя, обвил руками, перекинул свою ногу через его бедра, обхватил его всего буквально как коала. Чонгук стиснул зубы и зажмурился. Ему было больно смотреть на человека, который обманул его, но чье имя с каждым ударом сердца вбивалось в душу всё сильнее.

Гук сквозь боль поднял руку и мягко коснулся высветленных волос Чимина, потеребив в руках пару прядок, но стараясь делать это аккуратно, чтобы не разбудить его. Несмотря на то, что Чимин обманул его и предал, а Юнги его чуть не убил за Чимина, Чонгук все равно не перестал испытывать чувства. И вообще, стало только больнее…

«Он же ответил? Он мне ответил… Значит ли это, что не всё потеряно? Может я еще смогу его отвоевать?.. Как глупо звучит, я совсем с ума сошел… Что я делаю? Унижаюсь только, и всё. В его глазах я жалкий преследователь, помешанный, сталкер. А что я могу? И почему я думал, что с Юнги будет так легко справиться? Наивный дебил. Я наивный дебил, поэтому и получил за это…»

Чимин поерзал, видимо, почувствовав, что его кто-то касается.

— Юнги, прекрати… — пробормотал Чимин и сморщил нос. От этого Гуку стало и смешно, и больно. Смешно от вида Чимина, больно от его слов.

— Это не Юнги, — одними губами ответил Гук.

Почувствовав, что Чимин просыпается, Юнги зажмурился и шумно вздохнул, сильнее прижимая Чимина к себе, как будто пытаясь отгородить его от чужих рук.

— Сегодня в школу не пойдем… — зевая сказал Юнги. — В жопу науку, я спать хочу…

— Я тоже… — также зевая ответил Чимин. — А что мы будем делать с… Чонгуком?..

Чимин наконец вспомнил, что его всё время беспокоило во сне, — Чонгук. Точнее, не просто Чонгук, а избитый до полусмерти Чонгук, который вчера его чуть не… неважно.

— Гук, ты как? — спросил Чимин, сонно разлепив глаза и посмотрев мутным после долгого сна взглядом на Чонгука. Тот откровенно пялился на него горящими глазами, отчего Чимину под этим его взглядом стало некомфортно, и он положил свои руки поверх рук Юнги, показывая Гуку, к кому он испытывает чувства, и чтобы Гук даже не пытался что-то сделать.

Выглядел Чонгук на самом деле жутко — скула разбита; нижняя губа опухла, а ранка на ней покрылась темной коркой; на шее следы сдавливания в виде синеватых отпечатков длинных пальцев, и подбородок тоже превратился в одно синее пятно.

— Никак… Дерьмово мне, врать не буду.

— Сам виноват, придурок, — проворчал Юнги, все еще не открывая глаза и зарываясь носом в волосы Чимина, блаженно улыбаясь. — Нехрен было лезть к моему амиго…

— Как ж ты заебал, — закатил глаза Чонгук. — А ты не думал, что я ему тоже нравлюсь?

— Нет, потому что ты ему не нравишься, — уверенно ответил Юнги, чмокнув Чимина в шею и водя руками по его талии, назло, чтобы Чонгук всё видел. А Чимин испуганно посмотрел на Гука и взглядом просил его не говорить про…

— А он мне ответил, вчера. Когда я целовал его. Твой амиго мне ответил, Юнги.

«Блять…» — пронеслось в голове у Чимина. — «Язык без костей, Чонгук, трепло ты… Хочешь еще получить от Юнги?»

— Не верю, — хмыкнул Юнги. — Трепло ты…

Чимин ухмыльнулся, удивляясь тому, как Юнги смог прочитать его мысли, а затем посмотрел на Гука так, чтобы было понятно, что он думает: «Я так и знал, что он не поверит тебе…»

— Хочешь, поспорим? Чимин, скажи правду, — настаивал Чонгук.

— Чимин, молчи, — тут же отозвался Юнги. — Не хочу слышать ничего, потому что я знаю, что ты бы не ответил ему никогда, ни за что, вообще совсем нет. Всё. Тема закрыта.

— Тогда посмотри свое видео, Юнги, — ехидно сказал Чонгук и усмехнулся. — Ты вчера вряд ли что-то помнишь адекватно, потому что единственное, что ты вчера действительно видел — это как я на него набросился. Но ты мог пропустить тот момент, когда он сам вцепился мне в волосы и к себе тянул. Посмотри…

— Иди нахуй, я не буду открывать тот видос, никогда. Я просто верю своему амиго. А вот ты крыса, и пытаешься его опорочить, тварь. Ох, врезать бы тебе щас, но я не могу отпустить моего Пусанину просто так. И вообще, а не пора ли тебе домой? Ты не засиделся в гостях, мм?

— Юнги, дай ему прийти в себя, — тихо сказал Чимин. Все-таки ему было жалко Чонгука и больно смотреть на его раны. И он сам не понимал, почему вчера ответил ему. Просто это была неожиданная перемена в поведении Гука, он внезапно стал мягким, ласковым, и руки Чимина как-то сами потянулись, и вообще… Ну, Чонгук умел целоваться, это Чимин понял сразу. И если сравнивать, то возможно… даже лучше, чем Юнги. Этого он отрицать не мог. Но чувства у него были только к Юнги, а к Чонгуку он действительно не испытывал ничего, кроме жалости. — Может, позавтракаем? Юнги, ты что хочешь?

— Не знаю, мне без разницы, — пожал плечами Юнги. — О, а твоя мама-то вчера приходила?

— Да, я дождался ее и объяснил ей всё, она ничего не сказала. Мне кажется, она что-то подозревает, но все-таки не решается спросить… Но я не буду сам говорить с ней об этом, потому что сам еще ни в чем не уверен.

— Ну и ладно, — хмыкнул Юнги. — Так, я пошел на кухню, хочу кофе. Ты будешь?

— Ага. Чонгук, а ты будешь? — спросил Чимин.

— Я бы не отказался… — ответил Чонгук, но Юнги перебил его.

— Он сам себе сделает, — тут же сказал Юнги. — Я за ним ухаживать не нанимался.

— Юнги, ну сделай ему тоже, тебе трудно что ли? — проворчал Чимин. Почему-то вид Чонгука и его большие темные глаза, которые сейчас были чуть ли не на мокром месте, наверное, от боли, заставляли проявлять к нему внимание. — Ну Юнги-и…

— Пусанина ты моя, ну что ты за человек, а? Заставляешь меня приносить кофе этому ребенку-переростку.

— Шел бы ты… — буркнул Чонгук.

— И пойду! Кофе делать!

И резко встав с кровати, Юнги двинулся на кухню, оставив Чимина и Чонгука одних.

— Зачем ты его уговаривал? — тихо спросил Чонгук.

— Потому что… Не знаю. Мне жаль, Гук, правда. Извини, даже если ты что-то чувствуешь ко мне, но мне нравишься не ты… И я даже не уверен, есть ли у меня что-то к Юнги. Вы оба столько раз избивали меня, что я даже посчитать не могу. И если Юнги как-то извинялся, много раз, кстати, то ты… Ты ни разу не извинился ни за что. Я просто… Мне даже Юнги было тяжело принять, а тебя тем более.

— Но ты же…

— Я ответил только потому, что ты меня с толку сбил, вот и всё.

— Прости… — тихо сказал Гук и провел дрожащими пальцами по его щеке. — П-прости, Чимин, прости, мм? Прости меня, прости…

Он закусил губу, на глазах проступили слёзы, от которых у Чимина сердце защемило. Он не думал, что эти извинения будут что-то значить, но казалось, что Чонгук искренне просил прощения, и что ему было больно это говорить.

— Прости меня за всё это… За все те разы, когда я держал тебя, когда зажимал, когда… За всё прости. Пожалуйста… — Чонгук шумно шмыгнул носом, затем отвел руку и повернулся на спину, уставившись в потолок, чтобы не расплакаться, как девчонка, но слёзы все равно предательски покатились из уголка глаза по виску. — Блять… Ну что за… — проворчал он, утирая тыльной стороной руки глаза, а затем усмехнулся. — И нахрен я это сказал? Это все равно ничего не изменит… Но мне и правда стало лучше. Отлегло.

Чимин потянулся к нему рукой и вытер пару слезинок с мочки уха, на которой была… серьга?

— Ты проколол ухо? — и Чимин улыбнулся уголками губ.

— Да, а что? — буркнул Чонгук. Чимин только сейчас заметил маленькую серьгу-колечко в его ухе.

— Ничего, — отозвался Чимин и потрогал серьгу, помяв мочку. — Тебе идет.

Чонгук ничего не ответил, стараясь просто сосредоточиться на том, что Чимин сам касался его.

— Тебе очень больно? — спросил Чимин, едва коснувшись его разбитой губы.

— Мгм… — кивнул Гук и перехватил руку Чимина. — Ты специально? Ты же знаешь, что мне больно. В том смысле, не то, что физически. Ты мне нравишься. Так зачем трогаешь меня?

— Просто… Не знаю.

— Это не ответ.

— Но я правда не знаю, — ответил Чимин. — Всё это… сложно. Очень. И я хочу разобраться, но просто чувствую, что пока не время.

— А подходящее время никогда не наступит.

— Почему?

— Потому что решать нужно всё здесь и сейчас.

Гук рывком, стараясь не зашипеть от боли, придвинулся к Чимину и, обхватив ладонью его голову, потянул к себе и прижался губами к его губам. Чимин, к удивлению Гука, не отстранился сразу, а наоборот снова ответил, и Гук наконец смог ощутить по-настоящему мягкость и упругость его губ. И всё было бы прекрасно, если бы не этот привкус засохшей крови на губах и боль буквально везде.

«Плевать… плевать на боль. Он будет моим.»

Примечания:
https://vk.com/jimins_steam