18
18
6 августа 2018, 00:50
— Какого хера, Юнги? Ты охуел? Ты что с ним сделал?!
Намджун влетел в комнату и посмотрел сначала на Чонгука, лежащего на полу чуть ли не без сознания, затем на Юнги и на Чимина, сидящих в обнимку на диване.
— А какого хера он лез к Чимину? Я же предупреждал, — сказал Юнги, покрепче обхватив рукой Чимина. Тот все-таки успокоился и принял извинения Юнги, а затем обнял его и они сели на диван, позабыв про Гука. Ну точнее, Юнги его просто игнорировал, а Чимину было его жалко.
Чонгук в это время сгорал изнутри. Боль по всему телу мало волновала его, потому что его разрывали иные чувства — ревность, зависть, ненависть к Юнги, стыд перед Чимином. Сильно хотелось встать и убежать, куда глаза глядят, чтобы скрыться с глаз, чтобы Чимин его не видел, чтобы не узнал и не увидел никогда те фото… Но тело было настолько ослаблено, а в голове стоял шум и писк, что двинуться сил не было вовсе. И он просто лежал, прикованный собственным весом к полу, еле живой. Он прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от действительности, в которой на него злыми глазами пялился Юнги и с ноткой презрения — Чимин. Никому бы он не пожелал такого испытать.
В его голове кружились воспоминания о том дне, когда он впервые сфоткал Чимина, когда тот шел по коридору… 5 сентября. Теперь этих фотографий больше нет…
Вспомнил день, когда решил напасть на него. Зажал в раздевалке, приставал. Даже ударил несколько раз. Тогда он просто хотел его, сейчас он хотел самому себе врезать за тот случай. Он был слишком опрометчив, решил брать силой, а стоило всего лишь быть чуть мягче, и Чимин тут же поддался… Но тогда он только испугал его, и теперь Чимин всегда будет относиться к нему как к сумасшедшему сталкеру.
А особенно болезненными были воспоминания о дне рождения Чимина. Когда он затащил его в туалет. Как это было тупо и безрассудно. Однако, эти воспоминания приносили как боль, так и грели сердце. Совсем немного, правда, но грели. Потому что почти всю неделю он вспоминал то чувство, когда Чимин сидел на нем, как он нервно закусывал губы, как плавно двигался, и это было так приятно, слишком приятно… Даже думая об этом сейчас, он чувствовал напряжение в теле, потому что воспоминания были свежи, и мозг сохранил их отчетливо, как будто знал, что большее ему не светит…
Но самое ужасное, что случилось сегодня, это даже не то, что Чимин раскрыл его, а то, что он раскрылся. Он ответил, Чонгук точно уловил это. Чимин ответил на его поцелуй, и его затылок все еще ощущал чужие прикосновения, а губы помнили вкус и мягкость чужих губ, их полноту, их распаляющий жар…
Он сейчас сгорал. Это было единственное слово, которым можно было точно описать его состояние. Сгорал, каждую секунду сгорал, каждое воспоминание сжигало дотла…
— Гук, ты как? — Намджун склонился над ним и немного похлопал по щекам. — Живой?
— Убери меня отсюда… — только и смог выдавить Чонгук, а затем его губы дрогнули и казалось, что он на грани того, чтобы разреветься.
— Юнги, ты блять… — Намджун покачал головой. — Ты бы хоть на кровать его положил… Отъебашил ты его нихуясе так… Вы оба заебали уже, честно.
— Джун, давай без нотаций, — проворчал Юнги. — Просто помоги ему одеться, и надо отвести его домой. И побыстрее, чтобы я его больше не видел. Мразь… Ты хоть знаешь, что он делал?!
— Юнги, заткнись… — прошипел Гук, зло покосившись на него. — Закрой пасть…
— Он сталкерил Чимина, прикол?! — проигнорировал его Юнги. — Сколько там, говоришь, твоих фоток у него было? — он повернулся к Чимину.
— Я… я не помню, — ответил Чимин. Он не хотел лишний раз унижать Чонгука, хоть ему и было неприятно, что тот преследовал его. — Юнги, давай оставим эту тему, а? Я уже удалил всё с его телефона, так что можно успокоиться.
— Блять, Чонгук… — Намджун зажмурился и нервно потер переносицу. — И как ты до этого докатился?
— Тебе охота знать? — выдавил из себя Гук. Говорить ему было тяжело, потому что горло саднило от удушающего захвата Юнги. — Я ничего не скажу. Просто… уведи меня. Пожалуйста…
— Юнги, может поможешь? Чё сидишь как истукан, подними зад и помоги перенести его на диван.
Намджун устало покосился на Юнги и принялся поднимать Чонгука за плечи. Тот вскрикнул и захныкал, потому что в животе резко прострелила боль, а в голове как будто каша образовалась, которая сейчас сместилась в один край и давила. Юнги отпустил Чимина, подошел к Гуку и взял его за ноги, помогая Джуну затащить его на кровать. Чонгук стонал, потому что от движений его тело сковывало болью, и он уже засомневался, что вообще сможет уйти отсюда…
— Придется оставить его у меня, он не дойдет до дома… — проговорил Чимин, словно прочитав его мысли. — Юнги… ты немного слишком избил его. Мне кажется, нужно скорую…
— Нет! — вскрикнул Чонгук. — В жопу скорую… Если разрешишь мне остаться тут на ночь, буду безмерно благодарен, только в скорую не звони, прошу…
— Хрен тебе, поплетешься домой, как миленький, — прошипел Юнги.
— Посмотри на него! — возмутился Чимин. — Посмотри! Ты думаешь, он дойдет?
— Я не собираюсь оставлять его тут наедине с тобой! — чуть не прокричал в ответ Юнги. — Если он остаётся, то я тоже!
Чимин тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на Юнги.
— А ты сможешь не убить его, если мы будем спать все на одной кровати? — спросил Чимин, выгнув бровь и кивнув на Чонгука. — Если мама придет, а она придет поздно, то я скажу, что мы занимались вместе, и Чонгук уснул у меня. Его придется оставить тут. Ты тоже можешь притвориться, что уснул, если хочешь. Не думаю, что мама будет против, если вы заночуете у меня. Намджун, ты тоже оставайся, если хочешь…
— Я не могу, я должен идти, меня ждут… — сказал Намджун. — И вообще, нахера я пришел? Вы как два барана… а ты, Чимин, почему ничего не сделал? Он мог его и убить, уж поверь…
Чимин отвел взгляд в сторону и сложил руки на груди. Он был все еще без майки, и Юнги, наконец заметив это, напомнил ему.
— Чимин, майку надень хотя бы, простудишься… — проговорил он, кидая ему его же ночную футболку, которую достал из его шкафа.
Чимин надел ее, а Намджун попросил его принести аптечку.
— Юнги, — окликнул Джун. — Может, ты ему поможешь? Ты же лучше меня знаешь, как…
— Хрен ему. Пусть мучается… — тут же последовало в ответ.
— Юнги…
— Отвали, Джун. Я сказал — пусть мучается. Я пальцем к нему не притронусь. Этот гад следил за ним, за Чимином, и пусть скажет спасибо, что я его и вправду не убил.
Намджун тяжело вздохнул и принялся сам оказывать помощь Гуку — дал обезболивающее, вытер его лицо влажным полотенцем, обтер мокрую от пота шею и грудь; обработал мазями его лицо и тело, пытаясь втирать максимально мягко, но Чонгук все равно морщился и скулил от боли.
— Терпи, сам напоролся, — пробормотал Намджун.
— Да знаю я… — ответил Гук. Он потихоньку засыпал, сон был единственным способом хоть как-то отключиться от реальности, чтобы не чувствовать этого стыда и боли.
Закончив втирать мази, Намджун попросил Чимина одолжить Гуку чистую футболку, на что Юнги недовольно цокнул языком, но ничего не сказал. Чимин вытащил из шкафа серую футболку и подал Намджуну.
— Юнги, приподними его, я помогу ему одеться, — попросил Намджун.
Юнги, закатив глаза, ухватил Гука за плечи и потянул, на что тот постанывая охнул и зажмурился. Намджун быстро надел на него футболку и Юнги тут же отпустил его — Чонгук от резкого движения вскрикнул, и Намджун зло посмотрел на Юнги.
— Успокойся уже блять. Ты его покалечишь так…
— И что? Плевать. Ему было плевать на Чимина, а мне плевать на него.
Намджун только вздохнул в ответ и поправил подушку под головой Гука.
— Постарайся оклематься до завтра, бро… Утром часов в десять я приду за тобой, окей?
Чонгук в ответ устало кивнул и прикрыл глаза. Так плохо ему еще не было никогда, и хотелось поскорее забыться во сне. Намджун похлопал его по бедру и, напоследок недовольно посмотрев на Юнги, ушел домой.
Чимин все это время просто стоял в стороне. На часах было почти семь. Вместе с Юнги они поужинали раменом на скорую руку, просидели еще с час на кухне, молча, просто устало вздыхая, а затем вернулись в комнату уже ближе к девяти вечера. Чонгук тихо спал.
— Надо создать видимость, будто мы учились, — проговорил Чимин. — Достань какие-нибудь свои тетради и разложи на полу, а я свои достану.
Чимин также, помимо тетрадей, достал с полки несколько учебников и в раскрытом виде оставил два на столе и два на полу. Бегло осмотрев комнату, он кивнул, более-менее довольный результатом, затем подошел к Гуку и накрыл его одеялом, а после сам забрался на кровать и лег рядом.
— Э-э, не-не-не, я с ним лягу. Мало ли, вдруг он пристанет к тебе ночью? — возмутился Юнги, но Чимин зло посмотрел на него.
— Я больше боюсь, что ночью ты его прибьешь, так что с ним лягу я, а ты рядом со мной... — Чимин взбил подушку и улегся на постель, прикрываясь одеялом. Оно было большим и теплым и его хватало на них троих. — И не спорь, Юнги, это твой косяк. Из-за тебя он не может сам дойти домой. Вот нафиг было так сильно бить его?!
— Я уже сто раз сказал.
Юнги скорчил недовольную мину и лег на одну подушку с Чимином, накрываясь одеялом.
Чимин хмыкнул в ответ, неодобрительно помотав головой, а потом просто закинул руки за голову и пялился в потолок. Сон не приходил. Где-то через минут пятнадцать со стороны Юнги послышалось сопение — значит, он уснул. В одиннадцать к нему в комнату заглянула мама, но увидев такое странное нашествие парней, Чимин попытался всё ей объяснить.
— Мам, мы просто занимались много и устали очень.
— О, — мама как-то странно посмотрела на Чимина и на тех, что сейчас спали вместе с ним.
— А почему ты диван в гостиной не предложил им? — спросила мама.
— Они просто уснули крепко, и я их добудиться не мог, — с улыбкой ответил Чимин. — Мы устали сегодня…
— Ну ладненько, отдыхайте тогда. Спокойной ночи, — с легкой улыбкой сказала мама и прикрыла дверь.
И Чимин наконец смог заснуть.