пусанина

Глава 9
29 июля 2018, 08:24
***

Тонкая белая полоска поперек светлой кожи предплечья… Юнги дотронулся до неё прохладными пальцами, провел от края до края, а потом посмотрел на Чимина.

— Это случилось…

— Да, — перебил его Чимин. — Тогда, когда ты прилюдно…

— Не надо, я помню, — перебил Юнги. — Прости, ладно? Извини…

Без тени стеснения или смущения, он искренне извинялся за себя. Ему было правда жаль, что по его вине Чимин чуть не… И после такого он ещё собирался стать врачом?

— Пусанина, а знаешь что? Забудь свою кличку. — Юнги поймал его нахмурившийся взгляд. — Забудь, её больше не существует. Теперь только Чимин. Я буду звать тебя только по имени.

— Не верю, — помотал головой Чимин. — Не верю и не поверю никогда, потому что ты это ты, а я — вечная жертва твоих издевок, насмешек, мальчик для битья, я не верю, что это закончится вот так просто.

— Прекрати, я серьёзно! Ты больше не услышишь ни от меня, ни в школе эту тупую кличку. Я обещаю!

— Ладно. — Чимин пожал плечами и громко шмыгнул носом, уже успокаиваясь. — Я ничего не жду, и в твои слова все равно не верю. Говори, что хочешь.

— Чимин…

Его имя так и повисло в воздухе чем-то безнадежным. Юнги сидел на постели, поджав под себя ноги, но когда в них стало покалывать, просто лёг рядом, к Чимину под бок, и, к собственному удивлению, положил руку ему на грудь, как будто слегка обняв. Его руку и тело Чимина разделяло толстое одеяло, но Юнги все равно чувствовал его тепло.

— Прекрати, — прошептал Чимин. — Ты это специально? Какая-то новая издёвка?

— Нет… — так же тихо ответил Юнги. — Просто я… Неважно.

Он прижался к нему, а Чимин загнанным зверьком лежал рядом, стараясь даже дышать как можно тише и не шевелясь. Это было напряженно, и Юнги почти чувствовал покалывание на пальцах, как будто его нервозность передавалась через этот контакт.

— Я заварил это всё, мне и расхлебывать, — сказал он. — Со мной ты и не заметишь, как пролетит этот год.

— Не обещай того, в чем не уверен, — шепотом ответил Чимин. — Я никогда не смогу верить тебе, а особенно после того, что было сегодня. Я просил, умолял, а ты… Что бы ты ни делал, верить тебе теперь будет просто глупо.

— А мне кажется, поверишь.

Украдкой усмехнувшись, Юнги закинул свою ногу на его бедра, шутки ради, просто, чтобы понаблюдать за реакцией. Чимин сразу напрягся, как если бы оказался в капкане.

Тогда, повинуясь какому-то внутреннему порыву, рвущемуся из самой груди, Юнги мягко коснулся губами его плеча. Чимин громко сглотнул, но промолчал. Когда губы Юнги дотронулись до влажной от волнения шеи Чимина, а потом горячей щеки, без слов пытаясь передать извинения за причиненную боль, робко и осторожно, Чимин продолжал игнорировать это.

— Почему ты такой? — тихо спросил Юнги. — Почему не отталкиваешь меня сейчас?

— Потому что боюсь? — не раздумывая ни секунды, ответил Чимин. — Боюсь. И ненавижу. Но боюсь больше. И ты сам это знаешь.

— И чего именно ты боишься?

Сегодня, всего за один день, произошло столько всего… Он заставил каждого в школе не трогать Чимина, в его первый день после выздоровления. Сегодня Юнги его поцеловал впервые. Сегодня на него напал Чонгук. Сегодня и сейчас он лежит с ним в одной постели и покрывает поцелуями. Слишком много событий для одного дня, это было странно, может, даже пугающе стремительно для него. И что делать с Чонгуком? Юнги сам не заметил, как сжал кулаки, пытаясь разрушить этот странный дурман в своей голове. Чимин, почувствовав его напряжение, моментально прижал руки к лицу и отвернулся.

— Ты чего? — Юнги выплыл из своих мыслей о том, как будет бить морду Гуку.

— По лицу не бей только…

— Я сам решу, как буду бить! — вспылил Юнги. — Он заслужил, мудак…

— Он?.. — осторожно уточнил Чимин, приоткрыв ладонь, чтобы глянуть на него одним глазом. В уголке влажно блестела слеза.

— А ты думал, я тебя сейчас бить буду?

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не выругаться. После всех его обещаний, после того, как он целовал его, после всего этого он думает, что его будут бить? Что за бред!

— Бесишь… — прошипел Юнги, отодвигаясь от него. Покалывание в пальцах сразу прекратилось. — Что во мне так пугает тебя, а? Что? Почему от каждого моего движения ты дергаешься и защищаешься, а когда надо бы среагировать — весь застываешь? Это тактика такая — притвориться мертвым, чтобы отстали?!

— Ты сам меня таким сделал, Мин Юнги! — процедил сквозь зубы Чимин, почти оскалившись. — Это твоя вина, что я тебя боюсь. Только. Твоя.

— И как я могу исправить это, м? — не надеясь даже получить вразумительный ответ, уточнил Юнги. — Что мне сделать для тебя?

— А в чем смысл?

Шумно выдохнув и разрушая возникшее напряжение, Чимин спросил это почти устало.

— Я просто…

«Просто ты мне нравишься?» — рвалось из него признание. Или вопрос. Это то, что он сам до конца не понял.

— Просто я не хочу больше делать тебе больно. Мне жалко тебя. Вот почему.

И Чимин с минуту просто молчал. Но в конце концов он вздохнул и ответил просто:

— Ты сжал кулаки. Вот чего я испугался.

— А…

Юнги и сам не заметил, что действительно сделал так. В тот момент он думал о Чонгуке.

Прямо сейчас он считал себя полным идиотом за то, что стоял и смотрел и ничего не делал, когда Гук чуть не изнасиловал Чимина. Было стыдно, стыдно и еще раз стыдно за свой идиотизм, за тупость и упертость, за жестокость, за себя. Да, было стыдно за такого себя.

— Прости.

Юнги снова извинительно поцеловал его щеку, другой рукой придерживая лицо. Кожа Чимина была очень мягкой и пахла чем-то приятным, алоэ и ромашкой, но нельзя сказать точнее. Просто приятный запах. Нежный. Прямо как он.

— Извини, м? Я придурок. И я знаю, что сегодня вел себя не лучше Чонгука, и все время вел себя так. Но, пожалуйста, прости…

Он снова коснулся губами его лица и продолжал легонько целовать, наполняя тишину между ними тихими мягкими звуками поцелуев, пока не почувствовал, как щека Чимина разгорячилась, а пульс на его шее заметно участился. Эта реакция приятно удивила.

Тогда Юнги придвинулся ещё чуть теснее к нему и, сжав его своей перекинутой через его бедра ногой, принялся аккуратно целовать в скулу, щеку, висок, но к губам подкрасться не решался. Не хотелось заходить настолько далеко, хотя даже то, что он делал с его скулами, и так было слишком — он позволил себе чуть больше напора, чуть больше раскрывал губы, больше проявлял ласку. Всего чуть больше, чуть теснее, чуть мягче. Он никогда не старался так, как сейчас, чтобы растопить чьи-то чувства, никогда не был таким чутким к другому человеку.

Юнги издал тихий стон, все еще выцеловывая его, проводя большим пальцем по мягкой коже нижней губы, по закрытым трепещущим векам, чувствуя, как дрожат его ресницы, по взмокшему лбу, отводя от него влажные пряди волос.

— Чимин-и!

Юнги вздрогнул и тут же отстранился от него, резко садясь на постели и бросив на Чимина испуганный взгляд.

— И куда?! — шепотом вскрикнул он.

— Эм… э-э… — Чимин привстал на локти и зашарил взглядом по комнате. — Под кровать, быстро!

Юнги мигом слез с постели и спрятался там, трясясь от беззвучного смеха со смесью страха и чувства какой-то детскости.

Через пару секунд в приоткрытую дверь вошла мама Чимина.

— Ты дома? Как здорово, я как раз хотела… А это что? — Мама бросила подозрительный взгляд на бинты, аптечку и пакет подтаявшей фасоли, валяющийся на постели, и с удивлением уставилась на сына.

— Это… Я просто упал сегодня на лестнице, ударился затылком, эмм… В общем, уже все нормально, не волнуйся… — уклончиво ответил Чимин.

— Дай посмотрю, — сказала она, но Чимин тут же стал отнекиваться.

— Мам, я сам всё сделал уже, не надо! Я же не младенец, не надо меня так опекать! Это просто ушиб. Уже всё в порядке.

— Ох, ну извините, Чимин-щи. — Его мама звонко засмеялась, а потом как-то устало вздохнула. — Извини. Ты же такой взрослый, а я всё нянчусь.

Чимин промолчал, и Юнги подумал, что он сейчас дуется.

— Всё, ухожу-ухожу. Пойду приготовлю ужин.

Юнги видел, как она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, что-то напевая под нос. Тогда он тут же вылез из-под кровати, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос.

— Тихо! — шикнул на него Чимин. — Не пались.

— И что теперь делать? — усмехаясь, спросил Юнги. — Как мне уйти?

— Не знаю… — Чимин раздумывал, но в голову, очевидно, так ничего и не пришло.

— Уже семь? — Юнги хмуро глянул на часы, удивляясь, как пролетело время. — Что-то я засиделся. Но, знаешь, у меня есть идея.

— И какая? — тяжело вздохнул Чимин. — Давай, выдай умную мысль.

— Не стебись надо мной, я это плохо переношу, — предупредил Юнги, но потом усмехнулся. — В общем, я останусь тут.

— Чего?!

— Я хочу остаться пока что, к тому же… — Юнги снова залез на кровать и придвинулся к нему, вальяжно подперев голову рукой. — Знаешь, я собираюсь выучиться на врача после школы, и… — хитрый оскал сам появился на его лице при мысли об этом, — кое-кто тут нуждается в наблюдении, так как сильно ударился головой. И — ох, какая удача — у тебя есть я!

— Да иди ты! — буркнул Чимин. — Ты не лечить будешь, а калечить, кого ты обманываешь!

Юнги хмуро уставился на него, стараясь контролировать руки, чтобы не сжимать кулаки и не пугать его. Чимин тем же взглядом отвечал ему, но в конце концов закатил глаза в раздражении и почти неслышно прошептал:

— Ладно. Оставайся пока.

И, получив официальное разрешение, Юнги решительно придвинулся к нему и погладил грудь через одеяло. Этот жест даже стал казаться привычным.

— Твой личный доктор позаботится о тебе сегодня…

— А вот это сейчас о-о-очень пошло прозвучало.

— Ну, извиняюсь, — хмыкнул Юнги, затем задумчиво помолчал, обдумывая предстоящую конспирацию. — Во сколько твоя мама ложится спать?

— Сегодня она рано пришла, так что… Думаю, в одиннадцать? — предположил Чимин.

— Значит, четыре часа… Отлично. — И Юнги откинул одеяло, чтобы забраться под него.

— Эй, ты что делаешь?! — почти в голос заверещал Чимин.

— Расслабься, я просто прячусь.

— Ага, конечно…

— Думаешь, приставать буду? — прыснул от смеха Юнги, хотя от мысли ради смеха поприставать к Чимину и правда чесались руки. Но не сегодня. — Не буду, не волнуйся.

— М-мгм, — скептически протянул Чимин и встал с кровати.

— Эй, ты куда? — тут же всполошился Юнги, прикрываясь одеялом.

— На кухню, ужинать, а что?

— А как же я? — Юнги притворно обиделся и надулся. — Я тоже есть хочу.

— А у тебя лечебно-наказательная голодовка, Мин Юнги. За то, что я чуть от страха не помер, пока меня Чонгук в раздевалке зажимал.

— Ну ты… — Юнги обиженно отвернулся, а затем натянул на себя одеяло. — Засранец… — Чимин этого уже не слышал, и, наверное, хорошо. Он, ухмыляясь уголком губ, вышел из комнаты.

Юнги слышал, как он прошел в сторону кухни, откуда доносился запах чего-то овощного.

— Чимини, может, начнешь уже нормально питаться, а? — спросила мама Пак. — Ты слишком похудел, пора набирать вес, а не терять. Посмотри на себя, ну? Что это такое? Кожа да кости…

— Мам, не волнуйся. — В голосе Чимина было слышно усталую улыбку, как будто они уже сто раз это обсуждали.

— Ты меня огорчаешь… — пробормотала его мама, а уже через несколько минут послышался щелчок (печи?), звон тарелок и приборов.

— Я тебе побольше положу, и чтобы всё съел! Можешь есть свои овощи, но тогда ешь их много!

— Хорошо, — Чимин со стоном вздохнул. — Мам, а можно я в комнате поем? Или мне вместе с тобой поужинать?

— Как хочешь. Я устала, так что собиралась сейчас посмотреть новую дораму, как раз начинается. Так что ешь у себя, я совсем не против. О, кстати! А чьи это там кроссовки у нас в прихожей?

Чимин замолк на пару секунд, а Юнги нервно сглотнул, уже готовясь идти с повинной. И как Чимин выкрутится?

— Это, эмм… — замялся он. — Я на физкультуре перепутал пакеты с обувью, кто-то взял мои кроссовки, а мне эти достались. Завтра поменяю.

— А-а. Ясно. А то я уж не знала, что и думать, гостей, вроде, дома нет.

— Нет-нет, ничего такого. — Голос Чимина звучал слишком нервно. Оставалось надеяться, что мама Пак и правда устала, чтобы зацикливаться на таких вещах. — Просто перепутал, вот и всё.

— Ну, хорошо. Так, ты пойдешь к себе?

— Да. — Чимин зашаркал из кухни обратно. Послышался громкий вздох его мамы.

— Ну хоть хлеб взял, и то хорошо. Приятного аппетита!

— Спасибо за еду! — отозвался Чимин уже ближе к двери в комнату. — И-и… я сегодня лягу пораньше, так что не заходи ко мне, ладно? Разбудишь, и я потом уснуть не смогу.

— Конечно, не буду заходить. Тем более, я, скорее всего, опять усну прямо перед телевизором! — Она засмеялась. — В последнее время слишком много работы на меня одну. Но, ладно. Спокойной ночи, тогда.

— Спокойной ночи, мам! — уже у самой двери крикнул ей Чимин и зашел в комнату. — Наш ужин, доктор, — прошептал он, демонстрируя в руках тарелку с чем-то ароматным, кусок багета и сок. Он захлопнул дверь ногой и подошел к кровати.

Когда он сел на постель, Юнги поднялся и уселся рядом с ним, и не смог сдержать фырканья, когда на тарелке оказались только печеные овощи. Никакого мяса или хотя бы сосисок, или хоть чего-то более питательного, чем это.

— Ты прикалываешься? — недоуменно спросил он. Для них двоих это явно… мало.

— Нет, я обычно это ем. Это печеные овощи, очень вкусные, кстати.

— А если честно? — прищурился Юнги.

— Ненавижу их, — вздохнув, ответил Чимин. — Но я должен соблюдать диету.

— Зачем? — уточнил Юнги, подцепляя вилкой брокколи и пару секунд скептически рассматривая, прежде чем съесть, чуть не скривившись. Даже не соленое. — Нам этого хватит на двоих?

— Я мало ем, так что хватит.

Чимин пожал плечами и, взяв у него вилку, тоже принялся есть. Так, передавая её друг другу, они всё съели. Багет и сок Чимин отдал Юнги, даже не пробуя на вкус, а сам выпил воды из стакана рядом с кроватью.

— Ты хоть наелся? — спросил Юнги у Чимина, заметив, что он кроме овощей больше ничего не съел. Чимин устало зевнул.

— Нет, конечно, но в этом и суть, это же диета.

Он еще раз зевнул и потянулся, затем поднялся, чтобы отнести посуду на кухню, и вернулся в комнату. Пока он переодевался в спальные футболку и шорты, Юнги почти с недовольством отмечал его худобу, но ничего не сказал на этот счет.

— Ты в одиннадцать уйдёшь? — спросил Чимин, забираясь под одеяло.

— Ага, — Юнги накрыл их обоих и повернулся на бок. — Дождусь, когда твоя мама уснет и по-тихому свалю, не волнуйся.

— Ладно, — пробормотал Чимин. Больше они не разговаривали, и совсем скоро Чимин засопел, а его тело расслабилось. Уснул, значит.

Юнги придвинулся поближе к нему и, так как Чимин лежал спиной к нему, обхватил его за талию, перекинул ногу через его бедра и прижался лбом между лопаток.

Он честно ждал одиннадцати часов, чтобы незаметно уйти, но сам не заметил, как почти сытый и разморенный теплом тела в своих объятиях, убаюканный мерным дыханием Чимина рядом, уснул.