глава фор🍌
Утро в Пусане выдалось угрюмым.
Серый свет пробивался сквозь треснутое окно. Пыль кружилась в воздухе, оседая на всё вокруг. Снаружи — ни единого звука. Только ветер, глухо гуляющий между руинами. И мертвечина, где-то далеко, но слишком близко, чтобы забыть.
Хёнджин сидел, выпрямившись у стены.
Он не спал. Не мог.
Ночью он держал Феликса на руках, пока тот плакал и задыхался. А теперь... он смотрел на его лицо, тихо спящего под серым покрывалом, и что-то не давало ему покоя. Не страх. Не усталость. А вопрос.
Что-то было не так.
Феликс — не просто омега. Не просто мальчик, сбежавший от беды. В нём было что-то королевское.
И не потому, что он вёл себя высокомерно — наоборот.
А потому что даже в боли он держал спину ровно. Даже в слезах — молчал, как будто кто-то когда-то приказал ему не просить помощи.
Потому что его руки дрожали от тяжести фляги. Потому что его кожа была бледна, как фарфор, и слишком легко покрывалась синяками. Потому что он задыхался от быстрой ходьбы, но никогда не жаловался.
Потому что он не был создан для выживания. Но выжил.
Хёнджин больше не мог молчать.
Он подошёл. Сел рядом.
— Эй, — тихо позвал он. — Феликс.
Тот пошевелился. Приоткрыл глаза.
— Угу?..
— Мне нужен ответ.
Ты не тот, за кого себя выдаёшь.
Феликс резко напрягся. Веки дрогнули. Он сел, притянул пальто ближе к себе. Губы чуть задрожали.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что твои руки не знают работы. Потому что твои ступни — будто впервые ступили по земле. Потому что ты говоришь, как будто тебя учили говорить, а не как будто ты вырос среди людей.
Хёнджин смотрел прямо в его глаза.
— Кто ты, Феликс?
Тишина повисла между ними. Долгая.
Ветер скользил по стеклу, будто ждал ответа тоже.
Феликс опустил взгляд. Его плечи медленно опустились.
— Я думал… ты не спросишь.
— Я всё равно бы узнал, — спокойно ответил Хёнджин. — Просто хотел, чтобы ты сам сказал.
Феликс вздохнул. Долгий, дрожащий.
Он сел ровнее. Выпрямил спину. Глаза стали холоднее, спокойнее — как у того, кто всю жизнь учился носить корону.
— Моё полное имя — Ли Ёнбок, сын короля Чонмина II, правителя Тэгу. Я — последний принц.
Хёнджин замер.
Слова ударили, как выстрел.
Принц.
Тэгу.
Он слышал легенды.
Город-государство. Последнее настоящее королевство.
Где не было грязи, где воздух был искусственно очищен, где омеги не ходили по улицам, а катались в каретах с белыми занавесями.
Где альфы были телохранителями, а не воинами.
Где короли правили как боги, а их дети... жили как драгоценности в витрине.
Феликс посмотрел на него слабо.
— Ты знал? Хоть что-то?
Хёнджин кивнул.
— Знал, что Тэгу был закрыт. Что никто не мог туда войти. Что оттуда никто не выходил.
— Мы не выходили. Никогда.
— Голос Феликса стал глуше. — У меня было всё: золотая ванна, постель из шёлка, пятеро слуг, которые только заплетали мои волосы. Меня не учили драться. Мне даже запрещали бегать.
"Ты можешь упасть" — говорили.
"Ты должен быть лёгким, как снег. Красивым, как витраж".
Я был… не человеком.
Я был символом.
Хёнджин смотрел на него с болью.
— Но ты ведь всё равно бежал.
— Нет.
— Феликс мотнул головой. — Я не бежал.
Я проснулся однажды — и замок был пуст.
Слуги мертвы. Отец мёртв. Стража... исчезла. Я спустился в главный зал — и там было пусто. Только тело моей матери, накрытое парчовой тканью.
Он сглотнул.
— Я никогда не слышал, как кто-то кричит. Никогда не видел крови.
А потом всё стало тишиной.
Я пошёл… потому что остаться было страшнее.
Слёзы катились по его щекам, тихие, почти бесцветные.
— Я не умею жить. Я не знаю, как. Я слишком тонкий. Я болею от ветра. Я не могу драться. Я не могу спасать. Я только… мешаю.
Он сжал пальцы в кулак, дрожа.
— Я даже ночью не могу спать без истерики. Ты держишь меня — а я всё равно ломаюсь. Потому что я не создан для этого мира.
И я… не заслуживаю, чтобы ты...
Он замолчал, не договорив.
Плечи дрожали.
Хёнджин медленно, без слов, обнял его.
Крепко. Сильно. Почти грубо.
— Не смей так говорить. Никогда.
Феликс замер.
— Ты выжил. Без охраны. Без еды. Без лекарств. Ты дошёл до Пусана. Через мертвецов. Через холод. Через ад.
Ты не слабый, Феликс.
Ты просто... был в клетке.
Тишина.
— А теперь ты вышел. И ты жив.
Феликс тихо разрыдался у него на груди. Уже не пряча лицо. Уже не сдерживая дыхания. Словно этот разговор раскрыл его до конца.
Он был принцем.
Он был ничей.
Но теперь был в чьих-то руках.
— Я никогда не держал в руках меч, — всхлипнул он. — Зато я учился читать древние тексты и... петь. Что мне это даст?
— Всё. — Хёнджин улыбнулся. — Ты петь умеешь?
— Да...
— Тогда спой мне. Когда всё закончится.
— Хёнджин...
— И научи меня танцевать, а? Если мы выберемся отсюда. Обещаешь?
Феликс прижался к нему.
— Обещаю.
Хёнджин не спрашивал больше. Он просто сидел с ним в обнимку, пока ветер всё ещё гулял за окнами.
Теперь он знал, кто с ним.
И неважно, был ли Феликс принцем или хрупким омегой. Он был его. Его человек. Его смысл. Его причина держать меч в руках.
Даже если мир падал — у него была цель.
И он бы сжёг весь Пусан, если кто-то посмел прикоснуться к его принцу.