Быстрее ветра [Как приручить дракона]

POV Инглинг
— Как ты поживаешь? — Тихо спросил меня сидящий напротив Финн и как-то странно улыбнулся, думая, что услышит очередную ложь о том, что у меня всё прекрасно, но это было не так и сейчас я не хотел врать.

С Хофферсоном мы встретились в торговом центре и чисто случайно, когда я ходил по магазинам и искал чёрную рубашку, потому что она осталась тем единственным, чего мне не хватало на один благотворительный вечер, устроенный Дагуром, который собирался отдать все деньги, собранные вчера в качестве ставок на скачках, где мы с Бесом снова заняли первое место, какому-то детскому дому (подробностей всей затеи своего брата я не знал), а старый друг моего отца был тут с Астрид, которая так же, как оказалось, появится на вечере, и которая сейчас выбирала себе платье. От этой новости стало как-то тревожно, потому что за прошедшие две недели, что мы не виделись и даже не созванивались, хотя каждый из нас имел такую возможность, я сильно по ней соскучился, но так же я прекрасно понимал, что не могу так просто врываться в её жизнь после всего того, что между нами произошло. Точнее, после того, чего не произошло, ведь я позорно сбежал от неё, не дождавшись конца скачек и не поздравив её с занятым ею местом. На душе было паршиво, кошки скребли не первый день, а мысль о том, чтобы позвонить ей и договориться о встрече, так вообще выбивала из колеи, заставляя ещё какое-то время после таких мыслей приходить в себя. Мне было отчего-то страшно к ней приближаться, ведь Астрид была девушкой очень эмоциональной, и от неё можно ожидать чего угодно, а сейчас, когда сознание услужливо напоминало, что девушка где-то в этом же здании, так вообще за живое брал дикий мандраж, словно я сейчас увижу не обычную девушку, а Королеву нашего туманного Альбиона.

— Ужасно, — выдохнул я, смотря в округлившиеся серо-голубые глаза.

Похоже, что Финн не ожидал  о меня таких откровений, но, тем не менее, промолчал, скорее всего, ожидая дальнейшего продолжения, которое не заставило себя ждать.

— Знаешь, иногда мне кажется, что я зря в этом году приезжал на сборы, — устало и слишком горько усмехнулся я, качая головой и не отрывая взгляда от чашки с горячим какао. — В начале всё казалось не таким уж и ужасным, я никого не трогал, тренировался с Бесом в наше общее удовольствие, по утрам изучали лес, устраивая гонки по пересечённой местности, а вечером, после трёх, а то и четырёх часовой тренировки, я водил его в бассейн. Потом же всё изменилось, и я даже не могу точно сказать в какую сторону, ведь наша с тобой попойка стала первым моим шагом в сторону, хотя я обещал себе, что больше не буду пить, не с тобой так точно. В тот же вечер ты проболтался, что приехал не один, а со своей любимой племянницей, описал её, похвастался, какая она у тебя замечательная, добрая и милая, но только с тобой, и какая местами ядовитая и бессердечно холодная с другими. Такой портрет, что естественно, заинтересовал меня, а, когда ты сказал, что она по каким-либо причинам ненавидит меня, так я вообще пришёл в восторг — в последнее время таких людей вокруг меня было всё меньше и меньше. Потом наш с ней первый разговор, — Финн как-то странно дёрнулся, но я так и не поднял на него взгляд, продолжая рассказ. — Её холод до сих пор иногда сковывает моё тело, стоит мне только вспомнить о её океанических глазах. Сковывает, как воспоминание о том, что Астрид мила только с теми, с кем чувствует себя комфортно, или же с теми людьми, которых она хорошо знает. Я же был для неё совершенно незнакомым человеком, который, ко всему прочему, ещё долгое время закрывал ей путь к солнцу и славе, что она всё же достигла, но, признаюсь честно, не без моей помощи, потому что я попросил Дагура приглядеться к ней, что он, собственно говоря, и сделал, а потом, сразу же после гонки, позвонил мне и сказал мне большое спасибо за то, что я открыл ему глаза на такой бриллиант, ведь Астрид таковым и является. Не спрашивай, откуда я знаком с Дагуром, — я вздохнул, потому что знал, что Финн не упустит возможности спросить об этом, поэтому решил рассказать всё сам. — Остерсон мой двоюродный брат, который, всё же в мир конного спорта вошёл позже меня, поэтому не нужно говорить, что я добился славы благодаря ему. Если мне и нужно кого-то благодарить, то это Беса, с которым я нашёл общий язык ещё тогда, когда он был совсем маленьким.

— А операция? — Севшим голосом напомнил мужчина, а я грустно усмехнулся, вспоминая приятную тяжесть на своих коленях, которую сейчас так хотелось вернуть. — Как ты узнал о том, что подруга Астрид попала в аварию.

— Астрид сама рассказала мне об этом, — пожал я плечами, снова углубляясь в воспоминания. — Мы тогда уже достаточно хорошо общались, часто пили какао в кафешке после тренировки, которые иногда проводили вместе, поэтому не удивительно, что она пришла ко мне. Правда она тогда пришла ко мне просить о том, чтобы я отвёз её в город, а когда я спросил зачем, получил сбивчивый рассказ о Зо и о том, как она попала в аварию, а потом были слёзы, очень много слёз, и почти все впитались в мою футболку. Когда же мы уже были в городе, а Астрид побывала в больнице и вернулась ко мне, оказалось, что её подруге требуется не такая прям уж и скорая операция, но, если её провести как можно скорее, то шанс скорейшего выздоровления Торстон будет выше. На следующий же день я поехал обратно, чтобы обналичить счёт, а потом оплатить операцию — я созванивался с доктором, поэтому знал точную сумму. Тогда я действительно не думал, как на это отреагирует Астрид, ведь я просто хотел, чтобы она перестала плакать, а это было возможно, если с Зо будет всё хорошо. Сейчас с ней всё действительно хорошо, она ходит, пускай с помощью и очень медленно, но ведь в ином случае она могла бы навсегда остаться инвалидом. Так же благодаря моим обширным связям я смог найти того нахала, который не пропустил девушку на пешеходном переходе, и его
на пожизненно, потому что, как потом оказалось, он был не только в алкогольном опьянении, но так же и в наркотическом. Узнав об алкоголе, суд хотел посадить его на двадцать лет, но экспертиза, которая благодаря деньгам подоспела почти вовремя, заставила суд передумать и дать пожизненное, чему я очень рад.

— Почему ни я, ни Астрид, ни Зоолинда, никто не знает об этом? — Тихо спросил Финн, явно потрясённый таким рассказом, ведь я редко когда делился своими мыслями с кем-то.

— Зо почти отпустила эту аварию, а показываться на глаза Астрид, как бы ужасно это сейчас не звучало, я не хотел, потому что поступил слишком ужасно в тот знаменательный для каждого из нас день, — снова пожал я плечами и провёл пальцем по краю белой кружки, где медленно стыл мой какао. — Мне ужасно стыдно перед ней, потому что я повёл себя как последний трус, буквально сбежав от неё и от тех проблем, что последовали бы следом, узнай она о том, что всё это моих рук дело.

— О чём это ты? — Я всё так же не видел Хофферсона, но был уверен, что он едва прищурился.

— Трек, который свободен в удобное для неё время, вкусный и полезный завтрак в номер, да и сам факт завтрака в номер, когда все остальные спускались вниз, чтобы позавтракать, — начал перечислять я, а потом умолк.

— И что дальше? — Словно подталкивая меня к продолжению рассказа, спросил Финн.

— Однажды я с чем-то помог ей, а потом она сказала мне, что я прекрасный друг, о котором она так долго мечтала, — очередная горькая усмешка и я вижу, как по поверхности какао расходятся круги — в чашку упала моя слеза. — Всего лишь друг, — добавил я, желая добить себя, чтобы больше не чувствовать, как сердце в очередной раз болезненно ёкнуло.

— Ты так в этом уверен? — Голос мужчины хрипит, но он откашлялся, продолжая свою мысль. — Если бы ей нужен был бы друг, она бы познакомилась с ещё какой-нибудь девушкой, потому что всю жизнь повторяла мне, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна.

— Да, невозможна, — перебивая друга, кивнул я, продолжая водить пальцем по краю чашки. — Потому что один из этих друзей рано или поздно влюбляется в другого, начиная медленно погибать, считая свою любовь невзаимной, которая в большинстве случаев такой и является.

— Ну, я бы так не говорил, — недовольно протянул Финн, но быстро умолк, когда услышал мой смешок. — Что?

— Забыл, как на одной из попоек рассказывал мне о своей первой и последней любви, что вышла замуж за твоего лучшего друга? — Спросил я, на что мой собеседник начал кашлять. — Вот именно поэтому я не хочу как-то пересекаться с Астрид. Её невзаимность погубит меня.

— С чего ты взял, что я не чувствую к тебе того же, что чувствуешь ты? — Услышал я голос, который не покидал мои сны и мысли уже который день.

Резко подняв голову, я столкнулся взглядом с океаническими омутами.