Быстрее ветра [Как приручить дракона]

POV Инглинг
— И не забудь приглядеться к "двойке", — который раз напомнил я, а на закатывание глаз своего собеседника фыркнул, как дракон.

Уже через несколько часов начнётся забег, где будет выступать Астрид на Громгильде, а я, памятуя о разговоре с её дядей, решил в заключительный раз ей помочь (вероятность того, что за пределами этого комплекса, где мы прожили буквально бок о бок два с половиной месяца, была ничтожно мала, но я всё же надеялся, что хоть краем глаза как-нибудь зацеплю её точёную фигурку, золотые волосы и взгляд океанических глаз), чтобы малышке наконец повезло. Хотя, если так посмотреть, то в последнее время Астрид жила буквально под счастливой звездой, ведь ей всегда везло с арендой ипподрома (деньги иногда действительно творят чудеса), завтрак ей в номер тоже носили куда лучше, чем остальным постояльцам, Зо, которая смело и храбро перенесла достаточно сложную операцию, шла на поправку, а сегодня я так вообще привёз её сюда, чтобы она могла подбодрить свою лучшую подругу. И от сегодняшнего забега зависело многое в жизни этой прекрасной девушки, поэтому я хотел сделать всё возможное, чтобы она не разбилась об отсутствие внимания к своей персоне, как разбился о морские волны Икар, мечтавший быть как можно ближе к солнцу. Возможно, что это очень странное сравнение, но я уверен, что самое правдоподобное, потому как Хофферсон так же упорно мечтала быть ближе к небесному светилу, только мы с Бесом перекрыли ей кислород. Что же, пора бы нам с моим чёрным братцем подвинуться, ведь малышка Астрид достойна света солнца, достойна внимания, которым её часто обделяли.

— Хорошо-хорошо, — вздохнул Дагур, который в мире скачек занимал далеко не последнее место. — Я, так и быть, присмотрюсь к твоей девчонке.

— Не смей так о ней говорить, — зло рыкнул я, не сдерживая эмоций. — Если бы ты только знал, сколько она ежедневно тренируется со своей лошадью, веруя в то, что на неё наконец обратят внимание, то не говорил бы так.

— Впервые вижу, чтобы ты так доблестно защищал какую-то девушку, — протянул рыжий парень, который, по совместительству, был моим двоюродным братом, благо, никто об этом не знал (я же сам узнал о его положении только после того, как смог взобраться на первое место и не слезать оттуда около полугода). — Неужели, она тебе так понравилась?

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — пожал я плечами и едва заметно улыбнулся. — Она замечательная, она достойна этого.

***

— Отец, я еду домой, — со вздохом произнёс я, смотря в зеркало заднего вида на коневозку, что медленно ехала за моим Ferrari и везла моего Беса домой.

— Что-то я не слышу в твоём голосе хоть капли радости, — усмехнулся по ту сторону трубки мужчина, которого я уже больше двадцати лет называл папой. — Что-то случилось за те два с половиной месяца, что ты жил на территории комплекса? Хочешь поговорить об этом?

— Мы поговорим, — согласился я, понимая, что лучше я сразу выложу всю правду-матку, чем потом, когда буду пилить себя сам, да и отец подключится. — Только, когда я приеду домой. Часа через полтора — два.

— Хорошо, жду тебя дома, — я был уверен, что для себя папа кивнул, а потом улыбнулся. — Пока, сынок.

— Пока, пап, — снова вздохнул я и сбросил вызов, чуть сильнее нажимая на педаль газа.

Не успел я проехать и минут пятнадцати, как мне на телефон пришло СМС от отца.

"Я звонил Финну. Я почти всё знаю. Ты молодец. Я горжусь тобой."

Вроде несколько слов, а сколько эти слова смогли вызвать во мне эмоций — отец считал, что я всё сделал правильно, а это лучшая похвала.

***

— Вот так вот, — подвёл я итог своего получасового рассказа и который раз за сегодняшний день вздохнул, покачав головой. — Мне кажется, что я сделал неправильно, когда уехал, не попрощавшись с Астрид. Она ведь выиграла гонку, мне Дагур написал об этом, а меня не было рядом, чтобы поздравить с победой.

Настроение с каждой минутой падало всё ниже и ниже, а на душе становилось всё хуже и хуже, вина за не пойми что осела во мне тяжёлым камнем, который буквально мешал мне дышать. В это время отец молчал, давая мне высказаться, за что я был премного благодарен, ведь сейчас мне это было как никогда нужно.

Пускай, какое-то время после гибели моей матери отец не разговаривал со мной, топя всю грусть и скорбь в алкоголе, но, когда я напомнил ему о себе, он вернулся ко мне, как бы странно это не звучало. Он вернулся к нормальной жизни, занялся бизнесом, который сразу же пошёл в гору (папа всегда с горечью смеялся и говорил, что это его наша мама благословила), а потом стал вновь налаживать со мной отношения, ведь за те ужасные три года, что папа почти безвылазно провёл в обнимку с бутылкой, многое произошло, но сейчас мне почему-то не хотелось вдаваться в такие подробности об ужасной части моего прошлого, ибо оно прошло и осталось в памяти только в роли ужасного, но такого нужного и бесценного опыта.

— Если она твоя судьба, — начал было папа, но я перебил его своим смешком — всё, что сейчас прозвучало, казалось таким клише, что я невольно остановился на мысли, что скоро таковым стану сам. — И это не клише, сын, — словно читая мои мысли, хотя, я уверен, что у меня просто всё на лице было написано, произнёс отец и тоже усмехнулся. — Я прекрасно знаю, о чём говорю, потому что с твоей мамой я обрёл счастье только после того, как умудрился упустить её аж три раза.

Я замер, не решаясь поднять глаза на родственника, что сейчас сидел напротив меня, — в такие редкие моменты, когда отец вспоминал о маме, каждого из нас пробирало на слёзы, только вот никто не хотел их показывать, поэтому я смотрел куда угодно, только не на отца, а он сам прикрывал глаза, словно окончательно окунаясь в воспоминания.

— Как сейчас помню, — продолжил папа, а я сильнее сжал руки в кулаки, чтобы сдержать тихий всхлип, ведь слёзы уже давно текли по щекам. — Единственным местом, где я мог её увидеть, всегда была библиотека, только вот я всегда приходил тогда, когда она уже сдавала книги и уходила. Мы всегда сталкивались в дверях, где я услужливо открывал их ей, чтобы она вышла. Она улыбалась мне, так светло и нежно, что на третий раз я не выдержал и вместо того, что снова открыть дверь, я её захлопнул прямо перед её чудным носиком — тот удивлённый взгляд я запомню на всю жизнь.

Папа снова умолк, а я сглотнул, ведь раньше никогда не слышал рассказ о том, как познакомились мои родители, хотя всегда знал, что это какая-то достаточно романтичная история, потому что мама часто улыбалась, когда вспоминала об этом. Больше из нас никто так звука и не издал — я старательно пытался сглртнуть тот комок, что образовался в горле, а отец, скорее всего, просто успокаивался после очередного небольшого раскаивания, которое происходило у нас не так часто, чтобы к этому привыкнуть.

— Я пойду, — хрипло произнёс я и, всё так же не глядя на отца, вышел из гостиной, где мы сидели, но вот только окликнувший меня отец заставил остановиться, но поворачиваться я так и не хотел.

— Инглинг, у тебя всё будет хорошо, — я едва заметно улыбнулся, когда услышал эти слова, в которых можно было тактильно ощутить всю любовь моего родителя. — Слишком долго ты был сильным, слишком часто погал мне встать с колен, показывая свою жизненную мудрость. Пора бы уже обо всём этим позабыть, окунаясь в пьянящее чувство любви, хватит быть стержнем для всех. Перестань быть им для всех, но останься для себя и Астрид, в будущем это вам обязательно поможет.

— Спасибо, пап, — тихо произнёс я, но был уверен, что отец меня услышал и улыбнулся, так тепло и по-отцовски нежно, как умеет только он. — Я люблю тебя.

— И я тебя, сын, — эти слова дались ему с трудом, потому что он до сих помнил, как, позабыв обо мне, дружил только с бутылкой. — А теперь шагай, тебе нужно отдохнуть.