Глава 30
Ливень стоял, застывший во времени, как древний камень посреди леса. Перед ним рыдал его отец — могучий Грозовая Звезда, предводитель, перед которым трепетали все четыре племени, теперь сломленный, седой кот с мокрой от слёз мордой. Слова "прости меня" звенели в ушах Ливеня, отдаваясь эхом в его груди, где когда-то пылала только ненависть, а теперь зияла пустота, ждущая заполнения.
Он открыл пасть, чтобы что-то сказать — что? Он сам не знал. Но в этот момент из толпы вырвалась тень. Быстрая, лёгкая, знакомая до боли.
— Сынок!
Голос разорвал воздух, дрожащий, полный невыносимой тоски и безумной надежды. Ливень обернулся, и в следующее мгновение чья-то шерсть коснулась его щеки — мягкая, тёплая, пахнущая соснами, молоком и чем-то ещё, чем он не мог назвать, но что заставило его сердце сжаться так сильно, что на мгновение он забыл дышать.
— Мама? — прошептал он, и его голос был голосом того маленького котёнка, которого выбросили много лун назад.
Заряница прижималась к нему всем телом, дрожа, как осиновый лист. Она была старше, тоньше, чем он помнил в своих детских снах — шерсть потускнела, ребра проступали под кожей, но глаза... её зелёные глаза светились такой любовью, что Ливень почувствовал, как подкашиваются его ноги.
— Ты живой, — она тараторила, облизывая его морду, уши, шею, вдыхая его запах, словно боялась, что он исчезнет, стоит ей оторваться. — Ты живой, мой мальчик, мой крошка, мой сынок... Господи Звёздный, ты живой!
Она отстранилась на длину вытянутой лапы, осматривая его с головы до хвоста, и вдруг замерла, её взгляд зафиксировался на его груди.
— А где... где твои рыжие пятна? — её голос дрогнул, в нём послышался страх. — Что с тобой, сынок? Что случилось?
Ливень посмотрел на свою грудь, на гладкий чёрный мех, на едва заметные рыжие волоски, которые остались после операции.
— Меня собака атаковала, — тихо сказал он, и в его памяти вспыхнул тот день — боль, кровь, крики Мелиссы, белые стены странного логова Двуногих. — Я защищал приёмную мать. Собака оторвала эти пятна... а Двуногие спасли меня. Они зашили мне раны, остановили кровь.
Заряница ахнула, её лапа дрожащей коснулась его груди, там, где когда-то были рыжие полосы.
— Приёмная мать? — прошептала она, и в её глазах застыла благодарность неведомой кошке. — Кто-то позаботился о тебе? Кто-то спас моего мальчика?
— Да, — Ливень кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Её зовут Мелисса. Она... она любит меня. Как настоящая мать.
Заряница замерла, потом снова прижалась к нему, и он почувствовал, как она плачет — тихо, сдержанно, но её плечи содрогались.
— Прости меня, — прошептала она, и её голос был полон такой агонии, что Ливень сам почувствовал боль. — Прости, что я не смогла защитить тебя. Что не смогла найти тебя. Я искала, сынок, клянусь Звёздным племенем, я искала тебя каждую ночь. Я выходила за границы, я рылась в мусоре Двуногих, я умоляла Грозовую Звезду... но он не слушал. Он верил старухе. А я... я была слаба. Я была трусливой матерью, которая позволила отнять у неё единственного котёнка.
Она отстранилась и посмотрела ему в глаза, и Ливень увидел в них отражение своей собственной боли — глубокой, старой, незажившей.
— Сыночек мой, — прошептала она, и это слово "сыночек" прозвучало так, как будто она говорила его все эти годы, каждую ночь в пустоте своего гнезда. — Мой маленький Зубчик...
— Нет, — Ливень мягко остановил её, касаясь её морды своей. — Я больше не Зубчик. Я Ливень. Я вырос, мама. Я стал воином.
Заряница посмотрела на него с гордостью, смешанной с горем, и кивнула.
— Ливень, — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Сильное. Как и ты.
В этот момент Ливень почувствовал чей-то взгляд. Он поднял голову и замер.
У входа в лагерь, между двумя огромными валунами, стояла она. Серебристая, как лунный луч, с глазами цвета зимнего неба. Снежинка. Она пришла. Она нашла его.
Она стояла неподвижно, широко раскрытые глаза блуждали от Ливеня к обнимающей его кошке, потом к Грозовой Звезде, который всё ещё сидел на земле, опустив голову. Она видела всё. Видела, как его обнимают. Видела кровь на его морде. Видела слёмы в глазах старого предводителя.
Ливень хотел броситься к ней, но в этот момент Грозовая Звезда поднялся. Медленно, тяжело, словно каждое движение давалось ему с неимоверным трудом. Он подошёл ближе, и его глаза — те самые глаза цвета грозовых туч — встретились с глазами сына.
— Ты... ты меня простишь? — спросил он снова, и в его голосе не было ни власти, ни командного тона. Только просьба. Только надежда.
Ливень посмотрел на него. На этого кота, который когда-то приказал его убить. На отца, который предал его. На старого воина, который теперь стоял перед ним сломленным и раскаявшимся.
И вдруг он вспомнил.
Он вспомнил Пепла. Своего учителя. Того, кто спас ему жизнь, отдав свою. Того, кто учил его не только драться, но и прощать. Он вспомнил слова, сказанные у dying костра, когда пепел падал на снег:
"Ненависть — это тяжкий груз, Ливень. Она тянет тебя вниз, пока ты не утонешь. Если хочешь быть по-настоящему сильным — научись отпускать. Прощение — это не подарок тому, кто причинил боль. Это подарок себе."
Ливень закрыл глаза. Он видел Пепла — его мудрые глаза, его добрую улыбку. Он видел Мелиссу, которая учила его любить. Он видел Снежинку, которая ждала его.
И когда он открыл глаза, на его морде появилась слабая, едва заметная улыбка. Не радостная — нет, слишком много боли было ещё в его сердце. Но искренняя. Освобождающая.
— Да, — сказал он, и его голос был тихим, но ясным. — Я прощаю тебя, отец.
Грозовая Звезда вздрогнул, словно от удара молнии. Его глаза расширились, и на старом лице проступило такое облегчение, такая благодарность, что Ливень почувствовал, как в его собственной груди что-то разжимается. Что-то тёплое, лёгкое, свободное наконец от оков ненависти.
Ливень сделал шаг вперёд и обнял отца. Это был странный, неуклюжий жест — два воина, два хищника, два кота, которые никогда не учились быть семьёй. Но они прижались друг к другу, и Ливень почувствовал, как дрожит тело Грозовой Звезды, как тот сдерживает рыдания.
— Я защищал её, — прошептал Ливень в шерсть отца. — Мелиссу. Приёмную мать. Собака напала, когда я возвращался к ней после... после всего. Я думал, я умру. Но Двуногие нашли меня. Они сделали что-то со мной — вырезали рыжие пятна, остановили кровь. Я не знаю как, но они спасли мне жизнь.
Он отстранился и посмотрел в глаза отцу.
— Я не монстр, — сказал он твёрдо. — Я никогда не был монстром. Я просто кот. Который хотел жить.
Грозовая Звезда кивнул, не в силах говорить, его глаза были мокрыми.
Ливень повернул голову и посмотрел на Снежинку. Она всё ещё стояла у входа, но теперь её глаза светились — не страхом, не ревностью, а чем-то другим. Пониманием. Любовью.
— Отец, — Ливень снова обратился к Грозовой Звезде, и теперь в его голосе звучала решимость. — Я люблю её. Снежинку. Она из Племени Теней.
В лагере послышались возгласы удивления, но Грозовая Звезда поднял хвост, требуя тишины.
— Она целительница, — продолжил Ливень, — и она... она ждёт моих котят. Наших котят. Я хочу, чтобы она перешла сюда. В Грозовое племя. Чтобы мы были вместе. Чтобы наши дети росли здесь, среди своих — по настоящему, а не как изгои.
Он смотрел прямо в глаза отцу, не мигая, вызывающе, но с мольбой.
— Можно? — спросил он просто. — Можно, чтобы она пришла к нам?
Грозовая Звезда посмотрел на него, потом на Снежинку, стоящую в тени валунов. Он увидел её — молодую, сильную, красивую. Он увидел, как она смотрит на его сына. С такой любовью, с такой верностью, что сердце старого воина сжалось.
Потом он посмотрел на Заряницу, которая кивала ему, слёзы катились по её щекам, но это были слёзы радости.
И наконец он посмотрел на Ливеня — на своего сына, которого он потерял и нашёл снова. На воина, который мог его убить, но простил. На кота, который просил не о мести, а о любви.
Грозовая Звезда медленно, твёрдо кивнул.
— Да, — сказал он, и его голос снова звучал властно, но теперь в нём была и теплота. — Пусть приходит. Пусть приходит сюда, в Грозовое племя. Она будет принята как достойная воительница. А ваши котята... — он замер, и на его морде появилась странная улыбка, почти застенчивая, — ваши котята будут моими внуками. И я... я буду рядом. На этот раз. Я клянусь Звёздным племенем.
Ливень почувствовал, как его охватывает волна эмоций — облегчения, радости, страха перед будущим, но прежде всего — надежды. Он повернулся к Снежинке и подмигнул ей.
Она поняла. Она побежала к нему, сквозь толпу воинов, сквозь страх и предрассудки, прямо в его объятия.
И в этот момент, посреди лагеря Грозового племени, среди котов, которые когда-то хотели его смерти, Ливень почувствовал себя дома. Настоящим. Целым.
Наконец-то.