Глава 18
Утро разбудило Ливня не светом — небо затянуло тяжёлыми, серыми тучами, готовыми к дождю, — а запахом. Запахом форели, которую он не доел вчера, и который теперь, в сырости предрассветного часа, казался ещё насыщеннее, сладковато-металлическим. Он проснулся мгновенно, без промедления, как просыпаются воители, чьи уши всё ещё улавливают шорохи ночи.
Он съел остатки рыбы быстро, почти механически, не наслаждаясь вкусом, а пополняя энергию. Желудок с благодарностью принял пищу, напомнив, что вчерашний ужин был скудным. Потом, следуя утреннему ритуалу, он вышел из-под валуна, нашёл укромное место среди папоротников и справил нужду, старательно зарывая следы — не только из вежливости, но и из привычки, выработанной лунами скрытности.
Когда он добрался до ручья, где должна была состояться встреча, солнце ещё не пробилось сквозь облака, но свет уже стал серебристо-белым, а не чёрным. Ливень не стал выходить на открытое место. Вчерашний разговор окончательно разрушил в нём остатки беспечности. Он знал, что она придёт с её стороны, но он не знал, кто ещё может появиться в это раннее время.
Он нашёл густой куст орешника, который рос как раз на той самой границе — нейтральной полосе, где запахи двух территорий смешивались в хаотичный коктейль. Там, в тени, среди колючих ветвей, он устроился так, чтобы видеть подходы с трёх сторон, и замер, становясь частью ландшафта. Его шерсть, всё ещё пахнущая торфом и вчерашней форелью, слилась с тёмными стволами и мхом.
Он ждал.
Прошёл час, может, меньше. Ветер принёс запах — резкий, чужой, пахнущий сосновой смолой и чем-то ещё, металлическим. Ливень напрягся, прижав уши к голове. Патруль.
Трое котов вышли из-за поворота ручья. Не такие большие, как те Теневые воители, которых он видел раньше, но подвижные, с острыми мордами и хвостами, поднятыми вопросительными крючками. Они двигались зигзагом, низко к земле, принюхиваясь. Один, рыжий с чёрными полосами, подошёл прямо к кусту, где прятался Ливень, и замер.
Ливень перестал дышать. Он буквально стал камнем. Даже глаза не моргнул. Он чувствовал, как взгляд рыжего кота скользит по веткам, как ноздри раздуваются, улавливая его запах, смешанный с запахом куста. Сердце колотилось в висках, громко, слишком громко.
Уйди, — молился он. Пожалуйста, уйди.
Рыжий кот фыркнул, повернул голову в другую сторону, и, казалось, вот-вот займётся кустом серьёзнее, но тут его окликнул спутник — пёстрый, с белым пятном на глазу.
— Эй, Заросля! Сюда! Я нашёл след куницы!
Рыжий кот отстранился от куста, фыркнул ещё раз, и все трое быстро удалились вверх по течению, исчезнув в зарослях ивы.
Ливень выдохнул так сильно, что у него закружилась голова. Лапы дрожали. Он понял, что если бы они были чуть внимательнее, если бы ветер дул в другую сторону… всё. Конец. Он бы сражался, конечно, но против троих у него не было бы шансов.
Нужно уходить, — подумал он, когда дрожь немного утихла. Сегодня не наш день. Она, наверное, не придёт. Или придёт позже, когда здесь будет полно патрулей.
Он уже начал выбираться из куста, готовый бежать обратно к своему валуну, как вдруг услышал знакомый шорох. Лёгкий, грациозный, почти неуловимый.
Она вышла из тумана, который стлался над водой, и снова казалась серебряным призраком. Но сегодня в её пасти было не одно, а два маленьких серебристых тельца — окушки, или, может, маленькие форельки, блестящие и свежие. Она несла их аккуратно, не повреждая чешую, и её глаза сразу нашли его, несмотря на то, что он всё ещё был наполовину скрыт ветвями.
— Привет, — выдохнула она, подходя к самому краю его берега. Она положила рыбок на плоский камень между ними. — Я вижу, ты снова прячешься.
Ливень вылез из куста, чувствуя, как кровь приливает к морде от смущения. Он стряхнул с шерсти несколько ореховых листьев.
— Я… я просто…
— Не бойся, — она перебила его, и в её голосе не было упрека, только понимание. Она кивнула в сторону, куда ушёл патруль. — Я видела их следы. Правильно, что спрятался. Они сегодня нервные. Вчера ночью слышали вой волка где-то на границе.
Она села, вытянув передние лапы, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Это тебе, — кивнула она на рыбок. — На завтрак. Я подумала, что вчерашней форели может быть мало для растущего кота.
Ливень подошёл к камню и понюхал добычу. Свежайшая, только что пойманная, с запахом чистой воды.
— Спасибо, — сказал он искренне. — Ты… ты не должна была. Это твоя добыча.
— У меня есть ещё, — она махнула хвостом. — И мне не трудно. Я люблю ловить рыбу. Это… как медитация. Знаешь? Когда нужно ждать, быть неподвижным, и в то же время готовым к прыжку.
Ливень кивнул, садясь напротив неё, но на безопасном расстоянии — не потому что боялся её, а потому что всё ещё чувствовал себя нарушителем, чужаком, который не имеет права стоять слишком близко к свету.
Они молчали некоторое время, пока Ливень ел одну из рыбок. Вторая лежала между ними, как подарок, как мост.
— Слушай, — вдруг сказала Снежинка, когда он закончил. Она смотрела на него внимательно, её зелёные глаза были серьёзными. — Ты говорил вчера, что учишься выживать. Что ты… скитаешься.
Ливень замер, кусок рыбы застрял в горле.
— Да, — осторожно ответил он.
— Тогда тебе нужно знать больше, чем просто как ловить мышей, — она наклонила голову. — Я могу показать тебе травы. Те, которые помогут, если ты вдруг заболеешь в одиночку. Или если получишь рану, и некому будет помочь.
Ливень кивнул, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Это было… забота. Настоящая, без расчёта.
— Я… я был бы благодарен, — прошептал он.
Но она не закончила. Она продолжала смотреть на него, и в её взгляде появилось что-то новое — оценка, раздумье.
— А ты умеешь драться? — спросила она вдруг.
Ливень поднял голову, удивлённый.
— Драться?
— Ну да, — она встала, обошла его кругом, её хвост слегка касался земли. — Ты двигаешься… осторожно. Как тот, кто привык прятаться. Но иногда прятаться недостаточно. Иногда нужно уметь постоять за себя. Особенно если ты один.
Она остановилась перед ним, и её глаза встретились с его.
— Давай обменяемся, — предложила она, и её голос стал тише, интимнее. — Ты меня чему-нибудь научи. Тому, что ты умеешь лучше меня. А я тебе покажу, что умею я. И… и мы оба станем сильнее.
Ливень почувствовал, как что-то сжалось в груди. Это было опасное предложение. Она хотела, чтобы он показал ей свои навыки — навыки, которые он получил у Грача, у Пепла, у наблюдений за Тенями. Она могла узнать слишком много. Она могла понять, что он не просто скитающийся котёнок, а кто-то, кто обучался у лучших.
Но с другой стороны… она предлагала ему своё знание. Травы. Медицину. То, чего он никогда не учил, но что могло спасти ему жизнь. И она предлагала дружбу, основанную на равенстве, на обмене.
Я зашёл слишком далеко, — подумал он, чувствуя, как паника подступает к горлу. Я должен отказаться. Я должен сказать, что я не умею ничего такого, чему можно научить. Я должен уйти.
Но он посмотрел на неё. На её серебристую шерсть, на её глаза, полные надежды и одиночества, такого же, какое он чувствовал сам всю жизнь. И он понял, что не может отказать. Не потому что это выгодно. А потому что он хочет. Он хочет быть с ней. Он хочет, чтобы она стала сильнее. Он хочет… быть её другом по-настоящему.
— Хорошо, — сказал он, и его голос дрожал, но не от страха — от решимости. — Я согласен. Я покажу тебе… кое-что. А ты научишь меня травам.
Снежинка замерла. Она смотрела на него долго, очень долго, её хвост медленно двигался из стороны в сторону, рисуя в воздухе невидимые знаки. Ливень подумал, что она передумала, что она поняла, с кем имеет дело, и сейчас убежит.
Но она не убежала.
— Я согласна, — сказала она тихо. — Но с одним условием.
— Каким? — Ливень напрягся.
— Это будет потом, — она улыбнулась загадочно, и в её глазах мелькнуло что-то, что Ливень не смог разгадать. — Когда я тебя научу всему, что знаю. А ты меня. Когда мы оба станем сильнее. Тогда я скажу тебе своё условие. И ты мне не откажешь. Верно?
Ливень замер. Это было странно. Это было… пугающе. Но он уже дал слово. Он уже решил быть честным.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Я не откажу. Если это в моих силах… я сделаю.
— Точно? — она придвинулась ближе, её нос почти коснулся его носа. — Ты не заберёшь слова обратно? Не сбежишь, когда придёт время?
Ливень посмотрел ей прямо в глаза. Он видел там страх — страх быть брошенной, страх предательства. И он понял, что она даёт ему не просто уроки. Она даёт ему доверие. Хрупкое, драгоценное.
— Да, — прошептал он. — Хорошо. Я не заберу слова обратно. Что бы ты ни попросила… когда придёт время… я сделаю.
Снежинка выдохнула, и её тело расслабилось. Она отступила на шаг, и её усы дрожали от улыбки.
— Тогда у нас договор, Ливень, — сказала она. — Теперь мы… учителя друг для друга.
Она повернулась к ручью, её хвост слегка коснулся его плеча — лёгкий, почти невесомый удар, как печать.
— Начнём с трав? — спросила она, глядя на него через плечо. — Или с драки?
Ливень посмотрел на свои лапы — сильные, покрытые шрамами от тренировок. Потом на неё — хрупкую, но полную скрытой силы.
— С трав, — сказал он. — А потом… потом я покажу тебе, как не бояться.
Она рассмеялась — звонко, искренне, и этот звук разнёсся по ручью, смешавшись с журчанием воды.
— Я не боюсь, — ответила она, уходя вверх по течению, к месту, где росли её целебные растения. — Я просто хочу быть сильнее.
Ливень побежал за ней, чувствуя, как что-то меняется в его груди. Камень мести становился меньше, а на его месте росло что-то новое. Что-то, что пахло сосной, росой и серебром.