Глава 10
Зима подкрадывалась к селу незаметно, как вор, меняя запахи сада Мелиссы — теперь там пахло сыростью, гнилью и дымом из печных труб. Ливень уже не боялся выходить за забор. Он знал каждый переулок, каждую крышу, каждую собаку по именам и по запаху их злобы. Но сегодня он забрел дальше обычного — в ту часть деревни, где дома стояли плотнее, где запахи были острее, а тени — длиннее.
Он охотился. Не на мышей — те уже спали в норах. На голубей. Одинокая птица сидела на карнизе заброшенного амбара, и Ливень, прижавшись к холодному железу крыши, готовился к прыжку. Мышцы натянулись, как тетива. Три луны тренировок с Грачем и Искрой сделали его быстрым, почти невидимым в сумерках.
Прыжок.
Но в тот же миг, когда его когти вцепились в перья, из темноты вынырнула серая тень. Быстрая, как молния. Голубь взлетел с испуганным хрипом, а Ливень почувствовал, как чужие когти впились ему в загривок и с силой швырнули о каменную крышу.
— Плохая охота, — раздался сверху спокойный голос, без малейшего напряжения. — Ты забываешь проверять ветер. Он несет твой запах прямо к добыче.
Ливень вскочил на лапы, шерсть встала дыбом, рыжие полосы на груди пульсировали в такт сердцебиению. Перед ним стоял кот, которого он никогда не видел здесь раньше. Высокий, но не такой массивный, как Грач. Худой, но каждый мускул был отчетливо виден под короткой пепельно-серой шерстью, испещренной черными полосами, словно трещинами на старом камне. Глаза — странный цвет, между серым и зеленым, как мутная вода в луже после дождя — смотрели на него без враждебности, но и без тепла. С оценкой.
— Это моя территория, — прошипел Ливень, хотя знал, что врет. Это была ничья земля, пограничье между садом и свалкой.
— Твоя? — кот наклонил голову, и в его голосе зазвучало легкое развлечение. — Забавно. Я думал, здесь правят двуногие. Или их собаки. Или я. Но никак не какой-то черный малыш с огнем на груди.
Ливень рванулся вперед, применяя прием, которому учил Грач — низко, под чужой защитой, когти к горлу. Но пепельный кот исчез. Буквально исчез, словно растворился в воздухе, и в следующее мгновение Ливень почувствовал удар в бок, от которого перехватило дыхание. Он свалился на бок, скатился по скату крыши, вцепившись когтями в железо, чтобы не упасть вниз, на мостовую.
Кот стоял над ним, не тяжело дыша, не напрягаясь. Он просто стоял, хвост медленно изгибаясь, как змея.
— Ты быстр, — констатировал он факт. — Но предсказуем. Ты думаешь, что сила — это в том, чтобы первым ударить. Ошибка.
Ливень поднялся, чувствуя, как кровь стывает на боку. Он был готов к смерти. Грач учил: если тебя победили, будь готов умереть достойно. Но пепельный кот не нападал дальше. Он сел на корточки, удобно устроившись на краю крыши, и посмотрел на Ливня с любопытством.
— Ты не из местных. Ты пахнешь лесом. И… — он прищурился, — пахнешь страхом. Не смертельным. А таким… обидным. Как будто тебя кто-то пнул, а ты до сих пор носишь синяк.
Ливень замер. Эти слова ударили точнее когтей. Он опустил голову, чувствуя, как горло сжимается от злости и стыда.
— Я… я учусь, — прошептал он. — Я хочу стать сильным.
— Зачем? — просто спросил пепельный.
— Чтобы… чтобы вернуться. И…
— И убить? — кот наклонил голову. — Да, я вижу это в твоих глазах. Ты носишь в себе список имен. Ты хочешь, чтобы кто-то заплатил.
Ливень молчал, дрожа.
— Меня зовут Пепел, — вдруг сказал кот, отворачиваясь к ночному небу. — И я тоже когда-то хотел убить. У меня был список. Длинный. Я тренировался десять лун. Десять лун я делал только одно — учился убивать быстро, бесшумно, без сожаления. И знаешь что?
Ливень медленно поднялся на крышу, подбираясь ближе, но оставаясь на почтительном расстоянии.
— Что? — спросил он.
— Я убил первого, — Пепел говорил без эмоций, словно рассказывал о погоде. — Он предал меня. Бросил в бою. Я нашел его, перерезал горло. Было легко. Слишком легко. И пусто. Как будто я убил не врага, а просто пустой мешок.
Он повернулся к Ливню, и в его глазах вспыхнул огонь — не ярость, а какая-то древняя боль.
— А потом я пошел убивать второго. И третьего. И на четвертом… я остановился. Потому что понял: я становлюсь таким же, как они. Хуже. Потому что они предали из-за страха, или трусости, или глупости. А я убивал осознанно. С холодной головой. Кто из нас хуже, юный воитель?
Ливень сел напротив него, забыв о боли в боке. Ветер трепал их шерсть.
— Но если не убивать… как быть с болью? — голос Ливня дрожал. — Как быть с тем, что они бросили меня? Что отец… что он…
Он не мог закончить. Слова застряли в горле, как кость.
Пепел молчал долго. Потом он протянул лапу и коснулся рыжих полос на груди Ливня — тех самых "зубов", которые видели все, но никто не понимал.
— Убивать можно, — тихо сказал Пепел. — Это право сильного. Но убивать всех, кто причинил боль — это путь глупца. Это путь того, кто сам становится чудовищем.
— Тогда что мне делать? — Ливень поднял глаза, и в них стояли слезы, но он не позволял им упасть. — Простить? Забыть? Я не могу!
— Сначала узнай правду, — Пепел сжал его плечо своими когтями, но не раня, а поддерживая. — Не ту, что ты себе придумал в гневе. Не ту, что тебе нашептывают ночные кошмары. А настоящую. Зачем он это сделал? Что его заставило? Был ли выбор? Была ли любовь, или только страх?
Он придвинулся ближе, и его голос стал почти шепотом:
— Возможно, он бросил тебя, чтобы спасти других. Возможно, его заставили. Возможно, он сошел с ума. А возможно… он просто трус. Но пока ты не знаешь правды, ты не имеешь права решать — убивать его или простить. Понимаешь?
Ливень смотрел на него, и что-то внутри него сдвинулось. Камень, который он носил в груди с той ночи в саду, стал немного легче.
— Я… я не знаю правды, — признался он. — Я только знаю, что он пришел ночью. Что он положил меня среди цветов. И ушел.
— Тогда найди ее, — Пепел отпустил его плечо. — Найди его. Посмотри в глаза. Спроси. И только потом, когда услышишь ответ — тогда реши. Убить или простить. Но помни: если ты убьешь не зная правды, ты убьешь не только его. Ты убьешь в себе то, что еще может любить. И тогда ты действительно станешь сиротой.
Наступила тишина, нарушаемая только далеким лаем собаки.
— Научи меня, — вдруг сказал Ливень, и его голос был тверд, как никогда. — Не только драться. Научи меня… думать. Видеть. Понимать.
Пепел посмотрел на него долго, оценивая. Потом он медленно кивнул.
— Хорошо. Но не думай, что я буду тебя жалеть. Я буду требовать больше, чем Грач с его кулаками, и больше, чем Искра с ее тенями. Я научу тебя видеть людей такими, какие они есть. Со всей их грязью и всей их слабостью. И ты научишься решать, кто достоин смерти, а кто — прощения. Это сложнее, чем убивать всех подряд. Это больнее. Но это делает тебя не просто убийцей. А судьей.
Он встал, легко, как дым, и протянул лапу.
— Друзья? — спросил он, и в его глазах впервые мелькнуло тепло.
Ливень посмотрел на лапу. На когти, которые могли убить, но сдержались. На шрамы, которые говорили о прошлом, но не определяли будущее. Он поднял свою лапу и коснулся ее.
— Друзья, — согласился он.